Фаза первая Глава 13 Исход Ноа-запись 016

Ноа – запись 016
В безопасное место

Я делаю глубокий вдох и выдыхаю, думая, что вдох облегчения – это именно то, что мне сейчас нужно. Но выдох не приносит облегчения, а, скорее, двойственность. Я почти уверен, что здесь, в лифте, каждого из нас охватило тяжёлое чувство. Триумф после победы оказался придавленным тяжестью плиты неопределённости и потерь. Трудно сказать, является ли эта энергия положительной или отрицательной, но она мощная и ошеломляющая. И то хорошо, что в кабине этого лифта можно хотя бы перевести дух, расслабиться и дождаться своего пункта назначения. Она идеальный посредник между опасным и безопасным местом, это корабль, уносящий из прошлого в новый опыт. Только здесь наконец-то пришло чувство некой защищённости – мы удаляемся от опасности. Как сказал бы Микал, мы только что перешли уровнем выше в буквальном смысле слова… И теперь, когда мы медленно поднимаемся на нулевой уровень, хотелось бы сказать, что всё кончено.
Кажется, что этот подъём в лифте западного крыла самый долгий в моей жизни, но это даёт достаточно времени для размышлений. Думаю о людях, которых встретил, и о тех, которых мы потеряли; об испытаниях, которые мы преодолели, и дружбе, которую приобрёл здесь. Но самое главное – я сейчас осознаю свой потенциал и всё, на что способен. Прошлый я был бы уже мёртв или спрятался бы где-нибудь в углу, боясь пошевелиться. Тот парень мало верил в себя, а тем более был неспособен возглавить движение по спасению целой академии от смертоносного вторжения. Я оставил его там, в огне на пятом уровне.
Я позволяю себе нарушить тишину в кабине лифта, потому что почувствовал глубокую ответственность за то, чтобы продолжить обыскивать школу в поисках тех, кто всё ещё может находиться на других этажах. Хотя это маловероятно, но я не могу отделаться от беспокойства. Я стараюсь убедить всех, что мы должны заглянуть на каждый уровень по пути наверх, хотя на данный момент мы уже прошли первый уровень. Время в пути между первым и нулевым этажами кажется значительно длиннее, чем между всеми остальными. До меня доходит, что мы уже прошли все уровни. Чувство вины и тревоги охватывает меня, холодя солнечное сплетение. Если по какой-то причине на других уровнях есть выжившие, мне нужно знать, что я старался и для них. И когда лифт останавливается на нулевом уровне и двери распахиваются, недолго думая, я обращаюсь ко всем:
– Ребята, мы не можем не заглянуть на другие уровни. Если мы кого-то упустили, я не смогу себе позволить жить дальше без знания, что мы, по крайней мере, пытались. Я возвращаюсь вниз, чтобы проверить уровни с первого по четвёртый.
Все оборачиваются на меня, а потом друг на друга, обдумывая мои слова явно со скептицизмом.
– Это невероятно рискованно, Ноа… – отвечает Клэр. – К настоящему времени разрушения на пятом уровне могут распространиться на четвёртый и так далее. Ты уверен, что готов это сделать?
– Если не я, то кто? Мы не можем просто игнорировать другие уровни! Если нам действительно повезло и каждый студент был на пятом уровне в то время, когда Райли забрала всех, то я неправ. Но я не успокоюсь, пока не буду в этом уверен, – настаиваю я.
Стефан немедленно реагирует:
– Я ценю доблесть и заботу, Ноа, но ты сошёл с ума, если хочешь вернуться туда!
Я изо всех сил пытаюсь понять, почему все так против идеи проверки того, чтобы каждый студент был спасён:
– Тогда назовите меня сумасшедшим!
Внезапно под ногами раздаётся лёгкий гул.
– Ноа, огонь на пятом уровне быстро распространяется. Я ценю твой благородный порыв, но мы не можем вернуться туда. Я тоже хочу всех спасти, но сейчас это может стоить тебе жизни, – мягко говорит Райли, положив руку мне на плечо.
– Если этот огонь прорвётся в шахту лифта, он сможет подняться сюда. Даже нулевой уровень будет опалён, – добавляет Фураз.
– Со всеми легко возгорающимися машинами там, внизу, и сухим воздухом я считаю, что у нас не так много времени до того момента, когда это произойдёт… Ноа, просто смирись, – говорит Стефан с раздражением.
– Тебе легко говорить, у тебя же сердца нет, – бормочу я в ответ.
Стефан хлопает ладонью по стене рядом с блоком управления лифтом:
– Слушай, парень! Ты можешь проявлять все эмоции и изображать героя сколько угодно, но в реальном мире мы должны делать то, что должны делать, и закрывать наши сердца от того, что в конечном итоге приведёт к тому, что нас убьют. Ты слишком мягок, чтобы выжить с таким мышлением! А, учитывая состояние мира прямо сейчас, выживание – это всё, о чём тебе следует беспокоиться. Так что не говори мне, что у меня нет сердца только потому, что я думаю головой! Теперь начинай думать своей!
Я затыкаюсь. Слова Стефана заставляют меня замолчать. Хотя трудно принять это, но он прав. Поставив меня на место, он выходит из лифта. Клэр, Бумбокс и Фураз следуют за ним. Я оборачиваюсь на Микала и Райли, надеясь, что они поддержат меня, но даже они в этом случае на стороне Стефана. Райли кладёт руку мне на спину и мягко притягивает меня к себе:
– Прости, Ноа… Я на твоей стороне, но нам нужно идти.
Я поупорствовал мгновение, но всё же вынужден оставить эту идею и позволяю девушке увести себя. Нужно признать, каким бы придурком ни был Стефан, но его доводы слишком убедительны, чтобы оспаривать их. Думаю, пора мне перестать думать сердцем и отрастить более толстую кожу, как он.
Часть меня испытывает облегчение оттого, что я позволил им отговорить меня от этого.
Первое, что ощущается, когда ступаешь на нулевой уровень, – это разница в качестве воздуха. Я забыл ощущение воздуха за пределами «Наследия» с его постоянной вентиляцией, который теперь кажется удушающим и даже не идёт ни в какое сравнение с этим воздухом. Я делаю глубокий вдох, с ним новая жизнь входит в моё тело, и это лишило меня всякого желания возвратиться вниз.
Довольно большое пространство нулевого уровня может вместить всех студентов. Это удобно, потому что здесь находится практически весь студенческий корпус, исключая тех, чья участь была не столь завидна. Многие раненые лежат на полу, в специально отведённом месте рядом с кабиной лифта, расположенного посреди помещения уровня. Студенты «Экс-рэй» стараются помочь всем пострадавшим, обрабатывая и перевязывая их раны. Благо у них всегда на бёдрах маленькая сумочка с медикаментами и всякими лечебными штучками. Это было учебным предписанием, а сейчас спасает жизни.
Здесь же ребята из «Униформ» переносят тела тех, кто не выжил в засаде дроидов, и кладут шеренгой на полу открытого пространства за лифтом. Это ужасает. Шеренга увеличивается. Нелегко пройти через нападение, но ещё тяжелее наблюдать, как молодой человек, не проживший ещё и девятнадцати лет, умирает на руках другого молодого человека, который пытается спасти ему жизнь. Почти каждые пять минут ещё одного отошедшего переносят к телам погибших. Один из студентов-медиков закричал:
– Мы их теряем, что нам делать? Необходимо доставить их куда-нибудь, где есть надлежащее медицинское оборудование!
– Помощь на подходе! – кричит в ответ Клэр.
Очень горько видеть скорбь выживших, оплакивающих потерю своих одноклассников и друзей. Наши сердца разбиты.
Но мы должны пройти через переполненный зал нулевого уровня к входным дверям, чтобы встретить транспорт, посланный «Сопротивлением». Клер связалась с ними, и теперь нам нужно скоординировать загрузку людей. Только бы хватило машин. Только бы успеть.
Вся команда Клэр ведёт нас к выходу. Вместе со мной за ними следуют Саймон, Томиас и Мия, все в предвкушении увидеть внешний мир впервые за несколько месяцев. Дверь реагирует фотоэлементами на наше приближение и открывается, впуская поток свежего предрассветного воздуха. Я делаю свой первый шаг наружу. Не могу налюбоваться красками неба, переходящими из ночи в утро. Солнце вот-вот появится из-за верхушек деревьев. Лёгкий ветерок обдувает щёки и волосы. Запах только что скошенной травы, растущей вокруг здания, щекочет ноздри. Видимо, роботы-садоводы подсуетились, следуя заложенной программе озеленения ландшафта и не подозревая, что происходит у них под колёсами, внутри академии. Такое ощущение, что я под кайфом, в некой эйфории. Я понял, как сильно скучал по всему этому в нашем подземном заточении.
Тут подкатывают большие машины «Сопротивления». Да они похожи на танки! Это промышленные автомобили, но очень похожи на военные, с поржавевшими там и сям металлическими корпусами, толстыми лобовыми стёклами и большими дверьми, открывающимися по бокам вверх, похожими на крылья чайки. Томиас, Саймон и его друзья загружают раненых в машины. Девчонки помогают остальным студентам заполнять транспортные средства. Ребята из всех секторов работают рука об руку. Сильное чувство единства охватывает всех больше, чем когда-либо.
Несмотря на наши различия, уже не имеет значения, к какому сектору ты принадлежишь. «Наследия» больше нет. И хотя фрагменты наших отраслевых границ, безусловно, всё ещё будут присутствовать в нас, но это уже никогда не будет больше разделять.
– Куда они всех повезут? – спрашивает Микал у Клэр.
– В безопасное место, – последовал задумчивый ответ.
По мере заполнения одна машина сменяет другую. Каждая из них немного отличается друг от друга. Вот подъехал автомобиль поменьше, но зато очень крутой. Он напоминает лунный планер, который стал популярным после колонизации Луны около десяти лет назад. Машина квадратной формы, сделана из серебристой стали с большими глянцевыми белыми вставками на крыше, боковых крыльях и нижней части кузова. Это довольно-таки громоздкий агрегат, с большим открытым багажником сзади, как у пикапа, используемого в промышленных целях. Машина припарковывается у дверей академии. Водитель выходит из автомобиля и приветствует Клэр. Он назвался Леоном, но попросил, чтобы мы обращались к нему как к Лео. Он немного напоминает Бумбокса – высокий, широкоплечий, мускулистый и жутковатый. Сначала бросается в глаза его грубое лицо, испещрённое шрамами, короткие волосы, половина которых прикрыта банданой, и низкий хриплый голос. Моей первоначальной реакцией стало то, что я бы не хотел связываться с этим парнем в тёмном переулке. Но когда Лео заговорил, выясняется, что он один из хороших парней. Его энергия добрая и оптимистичная.
– Кажется, мы почти закончили. Этим утром я вас везу, так что запрыгивайте в мою колесницу, и давайте вытащим вас отсюда раз и навсегда. Как вам такое предложение? – задорно говорит он.
– Звучит неплохо, но есть ещё одна вещь, о которой нам нужно позаботиться перед отъездом, – говорю я, переглянувшись с Микалом, Райли, Томиасом и Стефаном. Они всё понимают, что я имею в виду, и кивают мне в ответ.
– Валяй. Просто, сделай мне одолжение, побыстрее, – любезно просит Леон.
Мы возвращаемся в здание нулевого уровня «Наследия». Теперь при ходьбе можно ощутить, как из-под пола раздаётся постоянный грохот.
– Вы, ребята, тоже это чувствуете? – отмечает Микал.
– Да, я думаю, огонь распространился на верхние уровни. Давайте по-быстрому, – советует Стефан.
Мы останавливаемся перед рядом тел, лежащих на полу, чтобы отдать дань уважения нашим павшим одноклассникам. Я не знаю большинства из них лично, но почему-то всё равно чувствую, что потерял близких друзей. Когда проводишь время в изоляции под землёй с людьми, выстраиваются некие связи. Даже если мы не знали друг друга на личном уровне, мы все прошли через один и тот же опыт и вместе выдержали испытания в академии «Наследие». Размышляя так, мы прощаемся в последний раз.
– Так мы что, просто оставим их здесь гореть, как мы сделали с Артуром?.. – пессимистично бурчит Микал.
– Наверное, – с сожалением отвечаю я.
Грохот под нами усиливается.
– Это всё, что можно сделать. Давайте уйдём отсюда, – мягко предлагает Стефан.
Мы выходим из здания. Клэр, Симфония, Фураз и Бумбокс собрались, чтобы поприветствовать нас, они стоят вдоль дорожки, ведущей из дверей прямо к машине Леона. В этот момент я понимаю, как благодарен этим людям. Без них мы бы ничего этого не сделали. Но что будет дальше, по-прежнему большой вопрос.
Леон стоит у своей машины, открывая нам двери в багажник. Клэр садится на пассажирское сиденье рядом с ним, а Стефан, Микал, Райли, Томиас, Мия и я запрыгнули в кузов сзади. Все студенты уже покинули «Наследие» и направляются на базу «Сопротивления». Мы все плотненько утрамбовываемся на диване в багажнике «лунного планера» Лео. Нами владеет целый коктейль чувств: смесь облегчения и радости от победы с капелькой прострации и неуверенности. Хотя приятно снова оказаться снаружи. Клэр ранее предупреждала нас, что здесь ничуть не лучше, чем там, откуда мы сбежали. Это самое страшное откровение.