Человек, которого звали Аполлоном

Человек, которого звали Аполлон...
Болезнь мамы на Смурова свалилась неожиданно. Утром врач Боткинской больницы вздохнув сказал-у Вашей мамы монолимфоликоз. В смысле? -выдохнул Смуров. Рак крови-буднично сказал доктор и ушел. Смуров остался сидеть в  коридоре. Сквозняк нёс запах карболки... Ты это- ноги подожми -зло сказала тетка в когда-то белом халате ,а ныне похожем на серые простыни плацкартного поезда и  остервенело орудующая шваброй по стертым плиткам пола. Потом Смуров раздавал рублики санитарам, мотался на Киевский рынок и бережно вез фрукты маме. Днем он работал, строил подстанцию на территории Чешского Посольства, забивал сваи, варил, красил. На работу устроил отчим, деньги были хорошие, потому как бригадный подряд. Перспективы были плохие. После института по распределению Смуров должен был стать завучем в вечерней школе в маленьком городишке с зарплатой равной стоимости приличных женских сапог. И Смуров решился. В портфеле фиолетового цвета лежали фотографии. Берлинский период семьи. Конец 30-х, 1945, выпускные фотографии маминой школы в Потсдаме 1947 года. Среди этих фотографий была одна- с надписью; Вале-Валюшеньке с любовью.  Аполлон. Человек на фотографии был похож на американского актера. Шляпа, твердый взгляд, волевой подбородок. Смуров помнил мамины слова-если нам всем трендец-позвони Аполлону. На фотографии карандашом был написан номер телефона. На звонок ответили сразу. Встретились они на скамейке у метро Фрунзенская. Смуров сбивчиво обьяснил ситуацию. Аполлон молчал. Приобнял Смурова. И заговорил. Завтра Валю переведут в другую палату. У меня сейчас непростые времена, но я постараюсь. Теперь скажи-ты к армии как? Смуров пожал плечами, растерявшись. Есть возможность поехать в Афганистан. Будешь получать оклад и чеки. Какие чеки? -тупо спросил Смуров. Узнаешь, только жуликам не продавай, обманут. Во вторник придешь в свой военкомат, дежурному назовешь свою фамилию. сможешь помочь маме. Согласен? Cмуров кивнул, сглотнув слюну. В армию ему не хотелось, насмотрелся идиотов на военной кафедре. Аполлон посмотрел на него- Тут чёт или не чёт. Выбор за тобой. Утром Смуров был в Ленинском РВК, Через три месяца в деревне Новая Балашихинского района Московской области. В конце ноября 1979 Смуров уныло созерцал южную окраину города Кушки и 1 декабря 1979 года приветливо помахал двум сонным афганским пограничникам на бетонке Кушка-Герат и дальше..  . Герат был старый и новый, жили в домах построенных еще немцами, спали с опаской. Выходили в город в сопровождении охраны, которой боялись больше, чем местной публики. Смуров числился офицером по взаимодействию. Со служебным паспортом, где было написано, что он ветеринар. Потом всё завертелось и помчалось... в никуда. Кто-то свалился от болезней, кто-то перепившись загнал себе пулю в нелюбимое место, что называется голова, кто-то по собственной дури, как Смуров решил прокатится на соляной карьер и попал под раздачу бывших правительственных войск Демократов из Афгана. Потом были мухи в пыльной палатке на окраине Кабульского аэропорта, потому как социализм-это плановое хозяйство. Ссал Смуров под себя, срал тоже. Перед самолетом его помыли из ведра. Чеки сперли, как и джинсы. В Ташкенском госпитале гуляли сквозняки и Смуров схватил воспаление легких. . Через неделю Он понял, что каким-то чудом оказался в Воронежском госпитале на Чижовке, где его задница от уколов превратилась в камень. Иголки шприцев ломались. Сестрички злились, из окна пахло липами. Руки Смурова дрожали. В Голове носились то цветные, то черно-белые картинки. Потом как-то все устаканилось. Дослуживал Смуров в кадрированном полку. Службой назвать это было сложно, так времяпровождение. Маме была жива и это было для него главное. Оклада хватало на мамины лекарства, начальник провольственно-вещевого склада полка побаивался молчаливой угрюмости Смурова и раз в месяц угл  канцелярии сиротливо заполнял  сидор с продуктами.. сухой колбасой, тушенкой, соленой горбушей и коробкой галет. В 1980 Смуров пришел служить в уголовный розыск, потому как его отказывались прописывать в старой квартире. Аполлон больше не появлялся, Смуров ему больше не звонил, маме о нем не рассказывал. Спросить о нем было не у кого, да и не хотелось... Ночью Смурову долго снились коричневые предгорья, желтые германские домики и поселялся страх, что кончились патроны..., тогда он орал пугая домашних. И сложилась его судьба дурацки от встречи с этим Аполлоном, какая-то его стрела шарахнула Смурова так, что он всю свою сознательную жизнь таскался с оружием, служил там сям и мечтал только об одном-сказать одну в конце-концов одну фразу-прощай оружие...