Ключ, который больше никуда не подходит

Эпиграф
"Прошлое — это не место, куда можно вернуться. Оно — ключ, который больше ни к чему не подходит".
Тони Моррисон, американская писательница, лауреат Нобелевской премии по литературе 1993 года

Кто из нас не хранит старый "хлам" в доме, в квартире, на даче или в гараже. Человеческая натура.
Кажется, вот эта чашка с отбитым краем — просто посуда, но ведь из неё пил чай кто-то дорогой. Коробка с поздравительными открытками, к которым не притрагивались годами, последняя датирована 2018-ым, с моим днём рождения, позже уже нет и не предвидится. Анахронизм? Время такое, но почему-то они всё ещё греют душу.

Мы не выбрасываем старые вещи, сохраняя память, запахи прошлого, следы себя прежних или что-то ценное "ещё". Каждый такой предмет, как кнопка лифта в неповторимое "вчера" — нажал и приехал туда, где тебя ждёт забытая история. Мы держим их, как музейные экспонаты, будто боимся, если затеряются, то исчезнет и часть нас грешных.

И может быть, в этом и есть определённый смысл, даже человечность — хранить ненужное, но важное. Хлам — это не мусор. Это архив чувств, оживляющий сердце, а иногда — якорь, не позволяющий окончательно потеряться в новой жизни. Спорное утверждение, но имеет место быть.

Однажды, без цели и каких-либо ожиданий, из одного "долгого" ящикa шкафа вытaщил жестяную коробку от печений, хранившуюся для "погребения" всякой всячины. A там — архив моей бурной молодости. Крестик без цепочки, письма от любимых девушек, несколько ветхих черновиков со стихами, выцветшие фотографии с неразборчивыми пожеланиями, автографы обожаемых певиц, медали, спортивные значки, кое-что необъяснимое и...ключ, маленький, гладкий, с потёртым зубчиком и каплей ржавчины у основания. Я давно не помню ни адреса, ни двери, которую он открывал. Вряд ли они теперь вообще существуют. Так уж сложилось, что я покинул тот милый сердцу город навсегда.

Как будто током ударило — это тот самый ключ! От её квартиры, от её смеха, просачивавшегося сквозь щель под дверью "назло поздним собачатникам". От тех сумасшедших вечеров, когда мы пили вино из xрустальных фужеров, доставшихся по блату, и ели шашлык, романтично приготовленный мной в титане. От счастливых минут, когда она впервые впустила меня и в свою "двушку", и в свою жизнь.

С тех пор прошло много лет, мир поменялся, и замки теперь, в основном, кодовые или с вычурными ключами.
Мой больше никуда не подходит, но выбросить его — всё равно, что выбросить страницу из любимой книги. Он просто молчаливый свидетель того, что всё было, что мне не приснились её слова: "Этот ключ — от моего сердца. Береги."

Эх, молодость с её максимализмом и бескомпромиссностью! Если бы знать, что чувственность и восхищение двух амбициозных влюблённых сами не переходят в выбор, в избранность, в "наречённость" и слияние в единое целое... Это требует взаимных усилий, мудрости и опыта. А откуда они у "мотыльков", только научившихся порхать по жизни?

Я не сберёг. Мы расстались. Ключ был последним, о чём мы думали в момент прощания.
Сегодня он — памятник ушедшей любви, на котором, как и положено на памятниках, надпись-посвящение, конечно же, условная: "Здесь жил май, запах жасмина и три банки абрикосового варенья".

Ну и пусть лежит. У каждого в доме должен быть предмет, вызывающий глупую улыбку или ностальгию, или сожаление, или гордость.

Наверное, в моей жизни остался замок, который внутри. Иногда, в минуты одиночества, хочется верить, что случайно сохранённым кусочком металла его всё ещё можно открыть. А это, согласитесь, бывает немаловажно. Смотрю на него и мне кажется, что в этом ключе больше смысла, пользы, эмоциональности и честности, чем в любых дневниках.

Он ничего не объясняет, не оправдывает — просто "почивает на лаврах" памяти и говорит: "Ты любил, и был любим".

P.S. Вот и осуждай людей после этого за Синдром Плюшкина.