Ведьмак

Геральт шел по уныло хлюпавшему под сапогами болоту, стараясь обходить попадавшиеся время от времени группы утопцев, плавунов и пиявок, коих успел настрогать не одну дюжину. В сундучке побрякивали сваренные из останков элексиры. "Просто какой-то почтовый голубь", - думал он, перепрыгивая очередную лужу, скорее по привычке, чем по необходимости - в сапогах давно поселилась противная сырость. Его путь лежал на окраину болота, в лагерь скоятаэлей, где один заносчивый эльф с труднозапоминаемым именем ожидал ответа от банкира Вивальди. Не требовалось семи пядей во лбу, чтобы понять, чего ему нужно. Проблема заключалась в том, что Вивальди был бывшим банкиром, так как его банк был подвергнут принудительному поглощению и теперь находился в руках людей, а сам владелей ютился в однокомнатной халупе на задворках Вызимы. Ответ этот лежал у ведьмака в сумке, и, принимая во внимание финансовое положение краснолюда, нетрудно было догадаться о его содержании, а так же об отношении эльфа к подобному известию. А такие новости, как подсказывал печальный опыт ведьмака, вознаграждения не предвещали, несмотря на заверения краснолюда. И тем не менее Геральт шел через бесконечную ржавую топь, иногда обнажая меч, чтобы уложить в нее очередного монстра, а мысли его были заняты вечным вопросом "Где взять денег?".
Внезапно его обостренный слух уловил обрывки речи и смех со стороны, где раньше людьми и не пахло. Теперь ветер доносил оттуда запах костра и железа. В этот раз он не принимал эликсиров, не желая зря загрязнять организм лишней токсичностью, поэтому подошел поближе, стараясь двигаться как можно тише. Присмотрелся - и не таясь вышел из зарослей мирта. Люди у костра схватилсь за оружие, но выкрик "Геральт!" разрядил обстановку. Посреди топей устроил привал отряд воинов ордена Пылающей Розы во главе с Зигфридом. То-то Геральт последнее время не видел его в городе, да и орденские купцы стали относится к нему гораздо прохладнее. Ведьмак даже не стал спрашивать, что неугомонный рыцарь забыл на болотах. И так ясно - очередной рейд по истреблению чудовищ (которых от этого здесь меньше отнюдь не станет) и наведению порядка в округе. По ходу выснилось, что Зигфрид здесь с еще одной целью, а именно - устроить облаву на скоятаэлей и тех, кто поставляет им оружие и припасы. Гавенкаров. Мерзкое слово. Чем-то от него веяло - предательством, кровью и грязными деньгами. Однако выяснилось и то, что сам Зигфрид сейчас не в состоянии повести солдат в бой - шип эхинопса ранил его в ногу. Как результат - заражение плюс отсутствие квалифицированной медицинской помощи сделали свое дело - рыцарь совсем не мог ходить, но его боевой дух от этого нимало не пострадал - он рвался в бой, боясь, что сделка состоится и белки уйдут безнаказанными. В общем, "Геральт, ты должен повести их в бой". Геральт всегда старался сохранять нейтралитет в противостоянии людей и остальных рас, но симпатизировал скорее нелюдям, потому что вполне прочувствовал на своей шкуре, что значит быть не таким, как все. Ведьмаком. Мутантом. Но к Зигфриду он испытывал искреннюю симпатию, которую не могли перебить даже воспоминания о Преподобном из предместий Вызимы. Потом он сам не раз думал, почему согласился помочь. Может, ему надоело вечное высокомерие старших рас, бандитские замашки белок, не видящих дальше своего первого выстрела по врагу, не говоря уже о последствиях, или всему виной желание помочь единственному человеку, который не отвернулся от него при первой же встрече, а наоборот, рисковал вместе с ним жизнью в вонючих канализационных стоках? Геральт вспомнил кокатрикса и передернулся. Скорее всего, все дело было в слове "гавенкары". Геральт сразу же почувствовал к нему инстинктивное отвращение. Видимо, с ним были связаны не самые приятные воспоминания. В итоге, ведя небольшой отряд Зигфрида к месту встречи белок на кладбище големов, он не испытывал ни малейшего чувства вины. Разве что какое-то смутное сожаление, которое усилилось, когда оставив на поляне несколько тел скоятаэлей, большинство их которых носило следы ведьмачьего меча, они не обнаружили никаких гавенкаров. Но Зигфрид все равно остался благодарен. А потом выяснилось, что письмо Вивальди относить некуда - лагерь белок на окраине болота опустел, и только несколько кострищ напоминали о недавнем присутствии живых...Геральт немного постоял посреди опустевшей стоянки, думая, что тот, прежний Геральт поступил бы иначе. Но сожалеть о сделанном было не в его правилах. Правда, почти все их он придумал себе сам, и всегда старался придерживаться своего "кодекса". Он вытащил кремень, решив не тратить энергию на знак Игни, и разжег ближайший костер. Некоторое время сидел, глядя в огонь, затем погрузился в медитацию...

Геральт ехал по старому заросшему тракту, пролегавшему вдоль не менее старого, запущенного леса, который совсем не знал, что такое топор или пила. По всей видимости, в округе было слишком мало деревень и уж точно ни одного замка или хотя бы небольшого форпоста, которым требовался строевой лес, а сама округа была слишком бедной, чтобы до нее дотянулась загребущая лапа местного лорда. Как правило, в таких местах ведьмаку чаще всего доставалась работа. Долгий летний день никак не хотел сменяться вечером, и Геральт пришпорил коня, намереваясь хотя бы часть ночи провести под крышей. Как назло, не было видно никаких признаков жилья. Не то что бы ему претило ночевать под открытым небом, но этот лес ведьмаку решительно не нравился. В нем не было никакой магии; в том же Брокилоне Геральт ощущал себя совсем иначе, но в эту ночь он предпочел бы не видеть звезд над головой. Звезды, впрочем, скоро затянуло мутными серыми облаками, хотя Геральт рассчитывал вовсе не на это. Он и не заметил, как деревья обступили тракт со всех сторон. Стало ощутимо темнее. Несмотря на свое измененное зрение, он едва различал дорогу в нескольких шагах перед копытами своего коня. Сама дорога заметно сузилась, отдельные ветки начали задевать его по лицу.
Внезапно лес раздался в стороны, и ведьмак увидел небольшую деревушку, от силы домов в двадцать. Он заметил бы ее гораздо раньше, но ни в одном из домов не горел свет. Ведьмак насторожился, но медальон на шее вел себя спокойно. Тем не менее Геральт спешился и вошел в деревню, ведя коня на поводу. Его надежы провести ночь под крышей таяли - в таком крохотном поселке не было и не могло быть самой завалящей корчмы. Оставалось ночевка на сеновале или, на худой конец, в хлеву. Геральт зашел во двор ближайшей хаты и постучал в дверь. Ответом ему было мычание скотины в сарае. "Отлично", - подумал он с нарастающим ожесточением. - "По крайней мере, люди здесь все-таки есть". Он постучал еще раз, громче, но с тем же успехом.
После третьего дома, обитатели которого, как и двух предыдущих, видимо, дали обет молчания, ведьмак плюнул и решил заночевать на околице. Уйма догадок и предположений роилась у него в голове. Ни с чем подобным он еще не сталкивался. К страху и отвращению окружающих он привык давно, но тут было что-то особенное. Что-то тут было не так, причем настолько "не так", что Геральт решил задержаться в этой глухой деревеньке. Что называется, до выяснения.
Когда последние дома остались за спиной, ведьмак остановился и отвязал от седла свой сундучок с эликсирами. Быстро и безошибочно выбрал один, сделал точно отмеренный глоток. Смесь беладонны, аконита и еще кое-каких ингридиентов, неизвестных официальной науке, подействовала быстро. Окружающая ведьмака тьма стремительно редела, превращаясь в серые тона окружающих зарослей. Теперь глаз был способен различать местность на приличном расстоянии, используя даже свет звезд, пробивающийся сквозь облака. Правда, любая лучина могла стать причиной временной потери зрения, не говоря уже о факеле, но полное отстутствие света в деревне было Геральту только на руку. Взглянув вперед, туда, где дорога почти сливалась с окружающим ее лесом, Геральт заметил невнятное движение. Медальон по-прежнему молчал, что само по себе было довольно странно, но ведьмак не привык оставаться на месте. Пройдя с полсотни шагов - не простых, а ведьмачих, которые позволяли сократить расстояние так плавно и быстро, что некоторые очевидцы даже впоследствии отказывались верить, что человек может так двигаться, - он увидел, что дорога кончается, упираясь в обширную поляну на опушке леса. С поляны вглубь леса уходила неширокая просека, основательно заросшая молодой поросолью.

На краю поляны, где дорога тонула в густой траве, виднелось три неясных силуэта. Впрочем, неясными они оставались для взгляда обычного человека. Геральт неслышно отступил за ближайшее дерево, не желая обнаруживать себя раньше времени. Там, впереди, стояли три женщины, уже немолодых, просто одетых, вглядываясь в казавшуюся непроницаемой стену леса. Казалось, они чего-то ждали.Тишину не нарушал даже шелест листьев. В воздухе просто висело напряжение. Ведьмак первым уловил шелест ветвей. Спустя короткое время показался источник шума - им оказался паренек лет тринадцати, в белой рубахе и коротких драных портках. Он шел медленно, ощупывая перед собой дорогу деревянным шестом в полтора раза выше собственного роста, причем делал это осторожно, словно боялся ткнуть им в осиное гнездо. Следом за ним из леса вышло еще четверо мальчишек примерно такого же возраста, и каждый раздвигал траву длинной палкой. Ведьмак, не шелохнувшись наблюдал. С появлением мальчиков женщины на дороге словно бы вздохнули с облегчением, но Геральт заметил, что они все еще оставались на краю поляны, не сделав ни шагу навстречу. Словно по краю травы проходила незримая граница, ограждающая лесные владения от вторжения человека. "Впрочем", - подумал ведьмак, - "парнишки же не по воздуху прилетели". Тем временем ребята успели одолеть треть расстояния, отделявшего их от дороги, когда кусты позади них снова зашевелились. Но не один ведьмак увидел это. Одна из женщин издала предостерегающий крик. Идущие через поляну мальчики оглянулись, чтобы увидеть, как от лесной тени отделяются новые силуэты. Они двигались неуклюже и довольно медленно, но шли напрямик, не выбирая дорогу. И тут закричали все. Словно вихрь ужаса пронесся над поляной, срывая печать молчания. Тени позади вздрогнули и двинулись ощутимо быстрее. Ребят отделяло от дороги еще порядочное расстояние, и было ясно, что неведомые твари догонят их еще на середине, тем более что те так и не перестали ощупывать дорогу, только быстрее заработали палками.
Все это Геральт додумывал на бегу, мчась широкими прыжками навстречу мелькающим среди травы белым рубашкам. Твари не были людьми. Геральту сразу бросилась в глаза их инаковость. Однако медальон молчал, и это не на шутку беспокоило ведьмака. Ибо эти создания были не кем иным, как ожившими трупами, а трупы, как известно, не встают сами по себе. Их поднимают путем малоаппетитных ритуалов некромантии, но никакого проявления магии не ощущалось. Или маг умело экранируется, или...
Дальше все пошло очень быстро. Один из мальчиков не выдержал, уронил шест и бросился к спасительной дороге. Раздался оглушительный грохот. На месте белой рубашки вырос столб земли, взлетел и осыпался. Женщин и остальных ребят швырнуло на землю. Ведьмак тоже не устоял на ногах, но перекатился и одним прыжком влетел в травяные заросли. Серебряный меч уже был в руке, готовый рубить и кромсать.