Линии

   Пока трезвый надо успеть.
     Пока в памяти надо догнать перегнать запечатлить.
     Линии.
     Наброски.
     Штрихи.
     Сюда можно туда нельзя...
     Родился.
     Вроде весь мир перед тобой. – куда хочешь, надо иль не надо; но мир огорожен кроваткой. Справа-слева пропасть, вверх-вниз нельзя. И начинаешь жизнь в квадрате деревянных прутьев уткнувшись глазами в потолок или подушку. Или в балахон с белыми кружевами и цепочкой гремящих и разноцветных игрушек на ниточке.
     Потом, уже когда ножки побежали по дорожке.
     Сюда можно.
     Сюда можно.
     А тут нельзя. Линия. Черта, за которую кирдык в смысле ремень. Или несколько. Ремень и крик. В голос. Но в пределах квартиры.
     Терпимо.
     А почему? Да потому что географически и со временем границы расширяются растут. Туда. Сюда.
     Сначала от квартиры до магазина. За ручку. По лестничным переходам, тротуарам, дорожкам и дорогам. Чёткие линии рисуют невидимый коридор: квартира. Дверь. Тротуар. Дверь. Магазин. По-другому никак. Особенно ярки те линии, что берегут тротуар от дороги с летящими визжащими скулящими машинами. Убедительны сводкой происшествий.
     Но за ручку.
     Уже и взрослый.
     Потом садик. Потом школа. Армия. Университет…
     Границы растут. Раздвигаются в стороны. А линии. Их уже и не видно за горизонтами периметра. Да и не думаешь ты о них…
     Всё под ногами.
     А экватор пройдён. Знать бы: давно или только что…
     А потом любовь асисяй…
     Так можно. Так нельзя. Сюда да. Туда нет.
     Объятия тебе распахнуты, и ты летишь в них не замечая того, что за спиной белые крылья смыкаются невидимыми линиями сетей… 
    А ты мотыльком, да на свет.
     И вот ты прибегаешь. По ступенькам перепрыгивая этажи. Застывшим в дыхании сердец. Готовишь обед. Ждёшь. Поцелуев объятий всего… А из-за выстрела замка, хлопка взорванной двери с петель – забрызганные жиром стенки кухни, потушенный свет и пинок куда не ждал. В лестницу. А шипение змеи, узкие глаза – это фантазии и эмоциональная несобранность разбросанных линий.
     Линия одна. Жирным маркером по белому ватману – без спроса нельзя.
     Сердце рвётся – сделать, а в ответ –незззяяя.
     А в линию, натянутую тросом, да шеей, да на скорости, до хрипения снесённой головы. Хочешь волком на луну… Хотелось…
    Холодный выстрел глаз и очередь вздыбившихся грудей – незззяя…
     А ведь хотелось…
     А потом летишь, летишь. А потом бежишь, бежишь….
     И там, дальше, линейный график. Как в общаге советских времён – до одиннадцати можно. После неззяя.
     Линия… Там занятия.
     Линия… Там школа.
     Линия… Там универ…
     Неззяя
     И ведь никак и никто и нигде и за что.
     И не за чем менять жизнь в угоду…
     А завтра…
     Чтобы знал…
     Лошади. Настя. Дети. Школа. Универ…
     Линии ложатся вдоль и поперёк. Справа и на лево. Сверху и вниз…
     Больше. Длиннее. Увереннее.
     Чертят, выводят клетки с ячейками – палец не пройдёт…
     Тебе говорят о планах. По белому ватману черным маркером ложатся жирные в никуда линии…
     Утро.
     До десяти…
     Завтрак.
     Подъём.
     Ванна…
     Школа.
     Дорога.
     Учёба.
     Шабашка.
     Лес.
     Правительство.
     Поляна.
     Бугор.
     Курсы.
     Ручей.
     Депутат….
     Устала.
     Забыла.
     Отключила.
     Утро….
     Хочется поспать.
     Потом тоже. Только ко всему - достали соседи, китайцы, президент Америки…. Хочется отдохнуть, закрыться от всех, забыть…
     Слушаешь, слушаешь, а линии ловцами слов чертят, плетут, затягивают.
     …Там, где вчера были ключи и всегда приходи.
     Прибегай, не смотри.
     Где ты где?
     Всегда и всегда…
     Линии…
     Одна. Вторая. Третья… Пятая… Вчера нельзя. Сегодня не получится. Завтра устала…
     Ледяной водой на пылающий вулкан…
     Нет места в этом лабиринте линий.
     Нет…
     Пришло время.
     И уже никто никуда никого не зовёт…
     Параллельные линии не сходятся даже в чужих вселенных и мирах…
     Сегодня можно от сих до сих…
     Можно… но время истекло…
     Пора…
     Ещё один вздох…
     У окна ватман где нет белых мест, лишь чёрное небо в звёздах и красный ловец снов покачивающийся над картиной Брейгеля…
     Карета превратилась в дыню с белыми кружевными оборочками и засохшим цветоносом… 
     Линии стали чертой…