Три счастливых дня 1, 2

Начало июля выдалось на удивление жарким. Днём температура поднималась до тридцати градусов, а ночью не опускалась ниже двадцати. Дождя не было уже две недели - и природа страдала. Это чувствовалась даже в тихом, едва уловимом дыхании ветра. Трава, которая ещё недавно выглядела налитой и сочной, сейчас казалась сухой и безжизненной. Листья на берёзках трепетали так, словно просили пить.

Люба шла по дороге, прижимая к себе обеими руками двухлетнего Ванечку. На локте у неё болтался пакет, где лежала литровая банка с водой и вещи. Точнее, захватила она с собой всего пару рубашек, штанишек и носочков для сына. Себе из одежды ничего не взяла, решив, что у бабушки она всегда найдёт одежду. Наверняка, её старые вещи бабуля не выбросила, хоть и грозилась это сделать. Люба зашагала ещё быстрее, когда подумала о своей бабушке. Примет ли та её или после всего скажет уходить оттуда, откуда явилась опозорившая её внучка...

Люба шла и смотрела себе под ноги, чтобы вдруг не споткнуться о камни, которых на дороге было много. Стоило ей сделать шаг - и лёгкий ветерок поднимал пыль столбом.

- Мама, дай пить, - подал голос Ванечка. Люба подошла к тонкоствольной берёзке, поставила сына на траву, местами выгоревшую от палящего солнца. Взяла из пакета литровую банку, где была вода, открыла крышку и начала поить сына. Тот жадно пил, ухватившись за банку своими маленькими ручками. Когда утолил жажду, посмотрел на маму своими большими синими глазами, окаймлёнными пышными ресницами. Потом обвил шею матери, давая понять, что он готов продолжать путь. Люба сделала пару глотков из банки, просто смочила губы, а затем быстро вскочила, повернулась и, убедившись, что за ней никто не идёт, продолжила путь, прижав сына к себе. Даже если Толик и понял, что она ушла вместе с сыном и решил её догнать, вряд ли он успеет. К тому времени, когда бросится вдогонку, она уже будет у бабушки в Замосточье, деревне, где она так счастливо жила, пока не связала свою жизнь с Толиком...

Стоило Любе подумать о так называемом муже, как её плечи затряслись, а из глаз хлынули слёзы. Вспомнилось, как ходила с девчатами в сельский клуб на танцы, а на следующий день они вместе шли за травой для поросят и обсуждали субботний вечер. Приглашение на танец было целым событием. Вспоминала разговоры, что вела с подругами. "Как же мы все беззаботно жили", - подумала она, и её глаза в тот же миг наполнились слезами. Прошло всего каких-то четыре года, а ей расхотелось смеяться. Теперь Люба часто плакала по ночам, когда Толик уже во всю храпел и не мог слышать, что она дала волю своим слезам.

- Любаша, привет! - услышала она голос где-то сбоку. Повернула голову и увидела свою подругу Варю. Была она на два года старше. Вышла замуж за местного красавца Гену, родила доченьку Катюшу. И сейчас вместе с ней шла в сторону реки. - Мы на речку, хотим окунуться. Давай с нами!

- Варя, здравствуй! - ответила Люба. - Сейчас жарко очень, я лучше вечерком сбегаю.

- Как знаешь, - ответила Варя и пошла с дочкой по направлению к реке. Люба догадалась, что подруга пошла в ту сторону, где на берегу росли деревья, дающие спасительную тень, в которой можно было укрыться от летнего солнцепёка.

Любе было не до купания. Она не знала, как воспримет её возвращение бабушка. Может, скажет, чтобы отправлялась назад. Тогда придётся провести отпуск не в родном Замосточье, а в общежитии, в той небольшой комнатке, которую ей выделили после рождения Ванечки...

Вот уже показался неказистый дом, что стоял на отшибе. Жила здесь бабка Анфиса. Умела она лечить травами и заговорами. Её местные жители побаивались и старались не останавливаться возле старого угрюмого дома, один вид которого навевал зелёную тоску. Поговаривали, что баба Анфиса может навести порчу или сглазить только посмотрев на прохожего своими чёрными глазами. Правда, стоило кому-то из деревенских заболеть, как они направлялись к Анфисе за лечением. То же самое делали, если вдруг без причины становилось плохо скотине. Свиней, коров и коз держали почти все местные за редким исключением. Бабушка Любаши, когда внучка уехала в город на учёбу, козу продала соседке, но двух поросят держала постоянно, считая, что в деревне без своего куска мяса и сала жить невозможно. Одного поросёнка кормила только до октябрьских праздников, а второго держала до весны, а потом наказывала внучке, чтобы та приезжала за мясом. Толика не звала, потому что за зятя его не считала. Говорила, что до тех пор, пока они не зарегистрируют свои отношения в ЗАГСе, нечего ему в Замосточье делать. Уверения Толика в том, что они обязательно распишутся, не принимала, считая, что задумал он недоброе, тем самым лишив своего сына отчества. У Ванечки в графе отец стоял прочерк...

Люба считала, что она сама во всём виновата. Как-то наперекосяк всё пошло у них с самого начала, а сейчас она не знала, как из всего этого выпутаться...

...Училась Люба Сивцова в школе средне. Особого старания и рвения к учёбе не проявляла, потому как не до того ей было. Правда, учителя к Любе относились хорошо. Была она по натуре доброй и всегда помогала, если её о чём-то просили. Нужно было на колхозном поле в выходные картошку собирать, она соглашалась. Просили учителя остаться после уроков, чтобы порядок навести, она первая поднимала руку. А что до учёбы особого дела не было, так всё по той причине, что она часто пропускала занятия. Поначалу болела сильно. Бабушка рассказывала, что так было с самого рождения. Слабенькой родилась и долго не могла окрепнуть. Вроде и росла, а цепляла все болезни, какие только было можно.

Когда исполнилось Любаше десять лет, не стало её матери. Оборвалась жизнь молодой симпатичной женщины трагически из-за Кольки, у которого в деревне была кличка Мамочка. Спокойным нравом Колька никогда не отличался. Был своенравным и перессорился со всеми соседями, при этом всякий раз грозился отправить их на тот свет. Люди побаивались Кольку, некоторые считали, что от "этого ненормального можно всякое ожидать".

Любил ходить по лесу, где во время Великой Отечественной войны шли ожесточённые бои. В этих местах начала свой победоносный путь легендарная "Катюша". Неподалёку находилась могила двум неизвестным солдатам, которых в годы войны похоронили местные жители. Когда Люба училась в школе, они с ребятами и педагогами приходили на это место на День Победы, а затем 14 июля - день, когда был дан первый залп из прославленной советской машины реактивной артиллерии.

Колька не увлекался историей. Его больше интересовали "опасные находки", которые остались в лесу с тех незапамятных времён. Если в лесу вдруг раздавался звук, похожий на сильный раскат грома, люди знали: Колька снова забавляется. Пытался с ним поговорить участковый, но Коля уверял, что делает для людей доброе дело. Если бы эту находку обнаружили несмышлёные мальчишки, то беды не избежать. Так говорил Колька, добавляя с гордостью, что он просто очищает лес. Поэтому все местные должны быть ему благодарны.

Участковый пожимал плечами, соглашаясь с Колей. Он никому вреда не причинял, "очищая" лес. Предъявить какие-либо претензии к нему было нельзя...

В один из летних дней Люба и её мама собирались пойти в лес. Хотели насобирать малины, чтобы потом сварить варенье. Конечно, малина росла и у них, но лесная была гораздо полезнее. Но бабушке нездоровилось, и мама приказала дочке остаться дома. Перед тем, как уйти, мама остановилась, а потом подошла к Любаше и крепко обняла её. Как будто что-то подсказывало ей, что больше они никогда не увидятся. Поцеловала в щёку и пошла в лес, откуда ей уже не суждено было вернуться по вине Кольки. Он пытался "обезвредить" новую находку, но в результате не стало его самого и Любашиной мамы, которая по стечению обстоятельств оказалась рядом, когда собирала малину.

С тех самых пор заботу о внучке взяла на себя бабушка. Она болела так же часто, как и Любаша. Поэтому девочке и было не до учёбы. Только она сама успевала выздороветь, как бабушке становилось плохо. Тут уже было не до учёбы. Люба сразу становилась в доме старшей и выполняла все обязанности: кормила птицу и поросят, доила козочку, которую они в то время ещё держали. После десятого класса Люба поступила в ПТУ, чтобы после десяти месяцев обучения отправиться на работу на льнокомбинат, что был в городе. Собиралась честно трудиться, чтобы помогать бабушке.

Поначалу Люба ходила на работу пешком. До города было рукой подать. Стоило пройти неполных три километра - и ты уже оказывался на окраине, откуда до самого льнокомбината можно было доехать автобусом. После смены Люба добиралась до деревни дизельным поездом. Когда приходило время второй смены, оставалась в общежитии, потому что ночью в деревню возвращаться пешком боялась. Просила Варвару заглянуть к бабуле, проверить, всё ли с той в порядке. В выходные спешила Люба домой, чтобы успеть и с домашними делами управиться, и в клуб с подругами сходить.

В один из зимних дней задержалась она в городе. Уговорили её девчата с комбината пойти с ними на дискотеку в городской клуб. Поначалу Люба отказалась, но, немного подумав, согласилась. Захотелось ей увидеть своими глазами, как танцы проходят в городе.

В первый же вечер она и познакомилась с Толиком, который полностью изменил её жизнь. Вспомнив отца своего ребёнка, Люба снова заплакала и обняла крепко своего Ванечку - единственную радость, которая ей досталась от Толика. Больше ничего хорошего о своём неофициальном муже Люба сказать не могла.
(2)
Вспомнив о своём Толике, Люба зашагала ещё быстрее. Почему-то подумалось, что он может догнать их с Ванечкой, и тогда... Люба и представить не могла, что тогда может быть. Толик, наверняка, не допустит, чтобы она забрала его сына в деревню. Хотя он официально и не записан в свидетельстве о рождении как отец, но не позволил бы ей забрать маленького сынишку. Начал бы требовать, угрожать, а потом мог и руку поднять... Любе уже довелось узнать, какой тяжёлой у него была рука...

Подумав об этом, Люба заплакала горькими слезами. Вспомнила, как она умоляла Толика расписаться, как боялась, что она станет матерью-одиночкой. Понимала, что сама во всём виновата, но было обидно до слёз. За себя Люба не переживала. Только тревожилась за сына, ведь когда-нибудь наступит то время, когда он спросит, почему у него другая фамилия, не такая, как у отца...

Вся их с Толиком история вмиг проплыла перед глазами. Кадры сменялись так, как слайды на диапроекторе...

*****

В тот день, когда девчата из общежития уговорили её пойти вместе с ними на городскую дискотеку, Толик подошёл к ней и пригласил на белый танец. Люба удивилась, ведь приглашать должны были не парни, а девушки. Она не успела ничего ответить, как оказалась в центре зала. Толик вёл уверенно, а она двигалась вместе с ним под медленную композицию.

- Скажи, как тебя зовут, красавица! - то ли попросил, то ли приказал Толик, а потом важно назвал своё имя: - Я Анатолий.

- Очень приятно, я Люба, - тихо ответила она и посмотрела ему в глаза. Выглядел Толик солидно, казалось, что ему лет под тридцать. Наверное, он выглядел так из-за того, что был высоким и плечистым. Поэтому, когда он сообщил, что недавно отметил свой двадцать четвёртый день рождения, Люба очень удивилась.

Как только закончился медленный танец, Анатолий проводил её до того места, где стояли девчата, шепнул на ухо, что следующий медленный танец тоже останется за ним. Подружки начали шушукаться и говорить, что Любе повезло. Не успела прийти, как отхватила себе городского кавалера. Все девчата, с которыми Люба жила в общежитии и пришла на дискотеку, не были местными. Приехали на работу из разных деревень. Радовались тому, что смогли получить комнату в общежитии, но очень надеялись быстрее перебраться в собственное жильё. Самый короткий путь к осуществлению этой мечты был прост: нужно было очаровать городского парня и выйти за него замуж. Поэтому и спросила Рая, одна из девушек, с которыми Люба пришла на дискотеку:

- Этот парень местный? Или приезжий, как и все мы?

- Сказал, что живёт в городе, - ответила Люба, чувствуя, как её щёки пылают огнём.

- Тогда не теряйся и не будь скромницей. Вспомни нашу Веру. Как она быстро выскочила за Лёшку, помнишь?

- Нет, я тогда ещё не работала на комбинате, - ответила Люба и, почувствовав на себе взгляд, повернулась. Она видела, что Толик стоит один и смотрит на неё не отрывая глаз.

Тем временем Раиса продолжала. Было видно, что ей не терпится обо всём рассказать Любе:

- Тоже с ним на танцах познакомилась, а потом сюрприз ему преподнесла, сообщила, что в положении. Он, конечно, молодец, потому что нек отказался от неё, не бросил одну, а поступил как честный человек. Предложил ей руку и сердце. Только Вера наша не из простых деревенских девчонок вроде нас с тобой. Расписываться с ним не захотела. Сама знаешь, что для одиноких матерей у нас на фабрике очередь отдельная. Шансов получить быстрее квартиру гораздо больше. Конечно, пришлось выдержать разговоры за спиной, ведь по паспорту у Веркиного сына отца нет. Зато квартиру она получила двухкомнатную, поскольку у неё мальчик, а потом и с Лёшкой своим расписалась. Пока другие годами в очереди стоят на жильё, Верка живёт себе в двушке и ремонт вместе с мужиком делает. Повезло так повезло!

- А ребёнок как же? Он по-прежнему на её фамилии? - удивилась Люба, вспомнив, как она сама в детстве стеснялась того, что у неё в свидетельстве о рождении в графе отец стоял прочерк. Когда Люба начинала спрашивать, где её отец, мама отвечала, что он был лётчиком и героически пог.....иб во время выполнения очередного задания. Мама всегда говорила, что родила её по любви. Поэтому и имя такое дала - Любовь. И ещё добавляла, что когда-нибудь дочь вырастет и сама всё поймёт. Позже, когда у Любы из близких людей осталась только бабушка, она узнала историю своего рождения. Когда её мама поехала в город на учёбу, влюбилась в одного женатого мужчину. Правда, поначалу не знала, что у него семья. Он ничего не рассказывал, только уверял, что любит её больше жизни. Когда же обо всём узнала, было поздно. Она уже ждала ребёнка. Мужчина исчез, а мама Любы учёбу бросила и вернулась в родную деревню, опозорив бабушку. Больше замуж мать так и не вышла. Всё время работала, а когда выдавалась свободная минутка, старалась проводить время с дочкой.

Люба навсегда запомнила, как они вместе ходили в лес, как купались в реке и как ездили летом в город на карусели. Сама Люба говорила себе, что никогда не повторит путь мамы и не позволит парню ничего "лишнего" до свадьбы. Об этом же просила внучку и бабушка, повторяя частенько слова, от которых Люба краснела:
- Сначала надо голову замуж отдать, а затем уже всё остальное!
Что имелось в виду под "остальным", Люба прекрасно понимала, ведь была уже подростком, когда бабушка заводила подобные разговоры. Всякое случалось и в их деревне. Та же Варя, подруга Любы, тоже выходила замуж за своего Гену, когда была на третьем месяце. Тогда они и отнесли заявление в сельсовет.
Люба мечтала о чистой и светлой любви, надеясь, что когда-то она придёт в её жизнь и принесёт настоящее счастье. Мечты рисовали красивого и доброго молодого человека рядом, вместе с которым они будут жить долго и счастливо. Находилось место в мечтах Любы и для любимой бабушки. Она должна была радоваться счастью внучки, ведь только об этом и мечтала пожилая женщина...

В реальности вышло всё совсем не так...

*****

...Толик вызвался в тот вечер проводить Любу и рассказывал ей всю дорогу о своей жизни. Похвастался, что живёт один в родительской однокомнатной квартире, а мать присматривает за бабушкой и за огородом. По словам Толика, огород у них был не просто большим, а огромным.

- Я поэтому сторожем работаю с удобным графиком два через два, чтобы помогать накрывать теплицы и другую работу выполнять. Мы ведь рассаду продаём, а потом и овощи. На рынке не стоим, потому что у мамы за столько лет свои покупатели появились. Скажу тебе, что прибыль у нас хорошая получается. По крайней мере, не считаем деньги от зарплаты до зарплаты, как многие, у которых за душой и копейки нет. У нас на чёрный день припасы всегда найдутся. Правда, тяжело маме одной в огороде управляться. Бабуля раньше помогала, а сейчас не может стоять, наклонив голову. Кружиться всё перед глазами начинает. Поэтому мы с мамкой управляемся. Надеюсь, что, когда женюсь, моя супруга тоже к нам присоединиться. Будем вместе жить и огородом заниматься, - выдал на одном дыхании Толик и вопросительно посмотрел на Любу. Он словно ожидал от неё ответа. Прощупывал почву, хотел узнать, как она относится к такому труду.

- У нас с бабушкой в деревне тоже большой огород. Мы сами и грядки делаем, и полем, и закатываем, - сказала Люба, а затем добавила: - Я люблю землю. С детства привыкла к ней. Не представляю, как можно просто жить в городе и ничего не делать.

Толик заметно оживился. Он сжал крепко в свой большой ладони руку Любы и сказал:

- Значит, у нас с тобой много общего. Ты из деревни, а я хоть в городе родился и вырос, считаю себя деревенским. Всё детство у бабушки провёл, на самой окраине города. Считай, что это самая настоящая деревня. Так что мы с тобой одной крови, если так можно выразиться.

После этих слов Толик зашёлся от смеха и обнял Любу, но она поспешила вырваться из его объятий. И не потому, что они были ей не слишком приятны. Как раз наоборот. Когда Анатолий положил ей руку на плечо, Люба почувствовала, как внутри всё дрожит. Но в голове звучал наказ любимой бабули. И Люба хотела сразу дать понять Толику, что она не та, с кем можно в первый вечер сразу обниматься...

Анатолий извинился, но назвал Любу скромницей, добавив, что ему это даже нравится. Потом довёл до общежития, сказав, что завтра придёт снова.

...Они встречались практически каждый день, кроме воскресенья, когда Люба уезжала в деревню. Теперь она ездила к бабуле в деревню всего на один день, потому что в субботу спешила с Толиком на дискотеку...

...Толик каждый раз приглашал её к себе домой, но Люба отказывалась. Хоть она уже и была влюблена в Анатолия, он казался ей сильным, идти к нему домой не спешила. Люба думала, что, когда они поженятся, она будет за ним жить как за каменной стеной. Однажды, после долгих уговоров, не выдержала и сказала:

- Я девушка порядочная и к парням домой не хожу. Нельзя так!

Как именно, не уточнила, а Анатолий не стал спрашивать. Просто отметил, что таких девчат, как она, очень мало. И уже в скором времени познакомил её со своей мамой. С бабушкой Люба познакомилась позже, когда ту выписали из больницы.

Инга Владимировна показалась Любе простой женщиной, приветливой и доброй. Единственное, что смутило, постоянные разговоры о деньгах. Анатолий поддерживал мать. Они вместе рассказывали, что получают неплохую прибыль от продажи рассады, редиса, зелёного лука и молодых огурчиков. Инга Владимировна добавила, что и свои закатки она распродаёт быстро.

- Расходится у меня всё, потому что рецепты у меня особенные. Так что в нашей семье тебе считать копейки не придётся. Правда, и работать нужно будет, а не сидеть сложа руки. Зато квартира моя в вашем с Толей распоряжении будет. Мне ведь здесь, рядом с мамой, спокойнее. И она под моим присмотром, и я в любой момент в огороде смогу возиться. Если и приезжаю домой, то только для того, чтобы в ванной полежать, - сказала Инга Владимировна и сама засмеялась после сказанного. - Точнее, лежать долго не приходиться. Быстро обдамся - и снова сюда. Летний день год кормит. Эту пословицу я частенько повторяю. Так что если и ты, Люба, готова вместе с нами трудиться, добро пожаловать в нашу семью!

Люба не поняла, что имела в виду мама Анатолия. Вроде он ещё не делал предложение, а мама уже считала её членом их семьи. Наверное, Толя ждал, что скажет его мать. Позже, когда они гуляли по городу, он признался:

- Моей маме ты, Любаша, очень понравилась. Она не против нашей с тобой свадьбы. Поженимся и ты переберёшься из своего общежития ко мне. Мама говорит, что выписываться тебе не нужно, ведь на вашем комбинате строительство идёт быстрее, чем где.

- Да, у нас сейчас строится новый дом, - кивнула Люба, а затем сказала то, о чём до сих пор жалела: - Я вряд ли попаду в этот дом. У нас ведь две очереди. Одна - для семейных, а вторая, отдельная, для одиноких матерей. Им быстрее квартиры выделяют.

- Ты серьёзно? Вот это я понимаю! Сразу видно, что на вашем предприятии заботятся о гражданах, - с воодушевлением ответил Толик, а Люба по простоте душевной рассказала ему о Вере, которая сначала получила квартиру, а потом уже вышла замуж за своего Алексея. В конце Люба добавила:

- Я бы так не хотела ни за что на свете. Не нужна мне и квартира, если у моего ребёнка будет прочерк в свидетельстве о рождении в том месте, где должен быть записан отец.

Люба и предположить не могла, что Анатолий задумается над её словами и потом всё решит по-своему.