Три счастливых дня 3, 4

Люба ускорила шаг, когда подошла к дому нелюдимой бабки Анфисы. К счастью, той не было во дворе. Но Люба на всякий случай прижала сынишку к себе. Поговаривали, что Анфиса может одним взглядом исцелять, но и сглазить ребёнка тоже может запросто. Об этом рассказывала Варвара, говорила, что её Катюша всякий раз после случайной встречи на улице с бабкой Анфисой плохо спит, не может найти себе места.

На дом местной колдуньи Люба не обратила внимания, постаралась пройти его быстро, не поворачивая головы. Зато возле следующего дома остановилась. Возле двора ходили гуси. Один из них был серым, а другой - белым, прямо, как в детской песенке. Так подумала Люба и впервые улыбнулась. Ваня показал на них своим маленьким пальчиком и радостно произнёс:

- Гуси, га-га-га.

Люба собиралась подойти ближе, чтобы Ванечка смог рассмотреть этих птиц, которые были для него диковинкой. Но здесь из-за забора показалась Даша. В отличие от Вари она не была подругой Любы. Наоборот, недолюбливала последнюю. В Любу был когда-то влюблён Вася, местный парень. И Хоть Люба не отвечала ему взаимностью, потому что не до парней ей было. Мечтала она об одном, когда училась: чтобы с бабушкой ничего не случилось. Иначе ждал бы Любу интернат. Поэтому на танцы она ходила, а потом бежала скорее домой. Никогда на завалинки с девчатами и парнями не сидела и разговоры не вела. Даша была старше на пару лет. Вместе с Васей училась в одном классе. Он воспринимал её как одноклассницу, не более того. Она же не знала, как ему понравиться. Если Любы на танцах не было, Даше удавалось обратить на себя внимание Васи. Когда же приходила Любаша в клуб, Вася смотрел только на неё, что Дашу очень злило.

Обрадовалась Дарья, когда Люба приехала в деревню вместе с Толиком. Подумала, что теперь Вася точно станет её ухажёром, а впоследствии, возможно, и мужем. Но Василий взял себе жену из соседнего села под названием Хлусово. Была его Маша очень тихой и молчаливой. Если и выходила из своего двора, то только по необходимости. Работала вместе с Васей в колхозе телятницей. Жили Вася и Маша душа в душу, правда, детей у них не было. Даша же по-прежнему была одна, но не теряла надежды, что Вася бросит свою жену ради неё. Варя рассказывала, что призналась Дарья, что ждёт своего Василия, но и на других парней поглядывает. "Не отказывает" никому, кто к ней с лаской идёт. Отвечает взаимностью всем. Не терпится ей замуж выйти, но не за кого. Никого на горизонте нет. Все только поиграют, натешатся, а потом идут своей дорогой, оставив Дарью. Обо всём этом Любе рассказывала Варвара, ревновавшая своего Гену к "не отказывающей никому" Дарье.

Увидев Любу, Дарья поздоровалась сквозь зубы и не слишком приветливо спросила:

- Здрасте! В прочки к нам пожаловала? Неужели нажилась уже в городе?

- Привет! К бабуле в гости приехали...

- Вроде пешком ты пришла. Электрички у нас в другой стороне останавливаются, - усмехнулась она, а затем вышла из калитки и начала загонять гусей, покрикивая: - Домой пошли, нечего по улице шастать...

Воспользовавшись моментом, Люба пошла дальше. Даша сказала, что что-то хотела ей сказать. Но Любаша даже не повернула голову, сделав вид, что просто не слышит её слов. Ничего хорошего Дарья точно бы не сообщила, так что нечего и останавливаться, чтобы настроение не было испорчено окончательно.

Пройдя всю длинную и единственную улицу в их деревне, Дарья повернула возле огромного раскидистого дуба. На мгновение остановилась возле него, вспомнив, как когда-то давно с местными девчонками и мальчишками, когда в деревне было много народа, потому что люди не стремились в город так, как сейчас. Тогда они играли в прятки, и Любаша всякий раз бежала за дуб, а затем выглядывала из-за него, чтобы следить за тем, куда пойдёт тот, кому досталась роль водящего.

"Как же это всё давно было!" - только и успела подумать Любаша, как увидела свою бабушку. Прасковья Ивановна, или баба Паша, как обращались к ней в деревне, рвала листья крапивы, что выросла возле покосившегося забора. Делала это голыми руками, чему Люба всегда удивлялась. Сама она очень боялась "укусов" крапивы. Бабуля всегда подмешивала посеченную травку в еду цыплятам. Говорила, что зелень - это природные витамины. С ними цыплята быстро вырастут.

Когда бабушка нарвала пучок листьев, то начала медленно расправлять спину, придерживаясь второй рукой, которая была пустой, за забор. В какой-то момент Прасковья Ивановна пошатнулась, и Люба испугалась, что её бабушка вот-вот не удержится на ногах и упадёт. Быстро подбежала и, поставив Ванечку на землю, взяла бабушку под руку:

- Бабуля, осторожно! Нельзя тебе наклоняться.

- Любаша, Ванечка, вы откуда? - удивлённо спросила Прасковья Ивановна. - Вроде электричка час назад пришла, а следующая только вечером будет. Неужели с Варварой увиделась и столько с ней простояла?

- Мы ноСками, - ответил вместо мамы Ванечка. Он ещё чётко не выговаривал звуки "ж", и "ш". Вместо них у него получалось чёткое "с".

- Пешком в такую жару почти три километра шли? - округлив глаза, спросила Прасковья Ивановна. Увидев, что внучка опустила глаза и молчит, ответила на свой вопрос сама: - Небось снова с Толиком "разбрыки". Вот ты и решила проучить его, так ведь? Можешь не отвечать, сама вижу, что так.

- Бабуля, я навсегда к тебе пришла, точнее, мы с Ванечкой пришли, - отважилась сказать Люба. - Ты только скажи мне прямо: примешь нас или нет. Если да, то пока я в отпуске, пойду к председателю, попрошусь в колхоз. Буду вместе с нашими на работу ходить. Если не согласишься, то что-то другое придумаю.

- Ты спятила, Любаша, что ли? - разгневанно спросила Прасковья Ивановна у внучки. - Такую хорошую работу на колхоз променять решила? Ты здесь и половину того, что на своём комбинате получать не будешь. Эх ты, горе моё горькое! Говорила я тебе, что сначала голову замуж надо отдать, а тебе в одно ухо влетало, а из второго вылетало, наверное. Теперь и сама маешься, и меня изводишь. Думаешь, мне легко на тебя сейчас смотреть? Высохла совсем, стала похожа на траву, что ждёт дождя, а дождаться никак не может...

Люба по-прежнему молчала. Она прекрасно знала: перечить бабуле в такой момент, когда она в гневе, нельзя. Будет только хуже. Лучше промолчать и дождаться, когда бабушка сменит гнев на милость. Зато Ваня тараторил без умолку. В основном говорил не слишком разборчиво, но зато слово "ба-ба" произносил чётко.

- Ба-ба, ба-ба, - повторял Ваня и показывал пальцем на небольшой домик.

Прасковья Ивановна спохватилась и, забыв, что ещё минуту назад упрекала внучку, хромая, пошла к своему дому, приглашая внучку и правнука идти за ней следом:

- Вы, наверное, устали. Всё-таки по такой жаре почти три километра прошагали. Проходите в дом. Там и поговорим. Нечего ребёнку на солнце жариться.

Люба взяла сына за руку и пошла следом за бабушкой. Раз та пригласила в дом, значит, можно быть спокойной. Не выгонит она их на улицу. Это только с виду Прасковья Ивановна казалось строгой. Могла бубнить про себя и говорить раздражённо. На самом деле сердце у бабушки было доброе. Об этом Люба прекрасно знала. Как только переступила порог родного дома, где, несмотря на летний солнцепёк, было прохладно, сразу начала переодевать Ванечку. Не прогонит их бабушка, оставит у себя. Люба окинула взглядом единственную комнату в доме бабушки и улыбнулась. Как и всегда, у бабушки в доме царила чистота. Окна были занавешены белыми занавесками, а на подушках, сложенных друг на друга, красовались белые накидки с красивыми узорами, которые вышила Любашина бабуля. На некрашеном, но натёртом "галлём" полу лежали связанные крючком круглые половики, а на столе красовалась новая скатерть. Была она тоже вязаной. Каждый год Прасковья Ивановна долгими осенними и зимними вечерами вязала новый половик. Не могла она сидеть без дела. Обязательно чем-то занималась.

- Снимайте с себя потную одежду, потом мойте руки и давайте за стол. Перекусите оба, а затем и поговорим, когда Ванюшка уснёт.

- Он вроде дремал у меня на плече, когда мы шли сюда, - сказала Люба, но бабушка не согласилась:

- Дремать - это одно, а спать по-человечески - это совсем другое. Чтобы наш хлопчик рос здоровым, он спать должен и есть, да на свежем воздухе почаще бывать. Вот и вся премудрость. Так что давай, Любаша, помогай мне на стол собирать.

Люба открыла холодильник, где стояло свежее молоко. Хоть своей козы у Прасковьи Ильиничны не было, молоко она брала у соседей в обмен на яйца.

- Как чувствовала, что вы ко мне в гости пожалуете, - приговаривала Прасковья Ивановна, нарезая свежий хлеб. - И батон сегодня взяла в магазине, и хлеб. И молока мне целый литр принесла Зина. Я ей яйцами заплатила, но у меня ещё осталось с десяток. Надо нашему Ванюшке омлет приготовить. Давай, Люба, быстренько и сообразим с тобой яичницу и омлет. Ты ведь глазунью любишь.

Люба была готова расплакаться в любой момент. Никто и никогда не любил её так, как бабушка. Никто больше не спрашивал, что она любит и что ей приготовить...

- Я так люблю тебя, бабуля! - дрожащим голосом произнесла Люба, а потом подошла к бабушке и обняла её за шею. Прасковья Ивановна на миг закрыла глаза, смахнула слезу и тут же заговорила строго:

- Нечего мокроту разводить, а то дождь передумает к нам идти, увидев, что у нас и без него мокро. Давайте за стол.

Ваня с аппетитом уплетал омлет, а Люба едва осилила одно жареное яйцо. Есть ей совсем не хотелось.

- Спасибо, бабуля. Я позже поем. Что-то не хочется...

- Чай не тяжёлая ты, внученька? - поинтересовалась Прасковья Ивановна. - От еды отказываешься, сама бледная такая, что и смотреть без слёз нельзя.

- Нет, бабуля, мне одного Ванечки хватает, - ответила Люба, а потом пошла укладывать сынишку спать. Он сам улёгся на высокую железную кровать и быстро уснул. Люба даже не успела рассказать ему сказку.

- Теперь давай рассказывай и заодно нитки мне помоги распутать. Потом, как жара спадёт, пойдём картошку полоть. Я семь бороздочек прошло, осталось всего три. Думаю, что сегодня справимся, - в приказном тоне сказала Прасковья Ивановна. Сидеть без дела она и сама не привыкла. Даже во время разговоров хоть чем-то, да занималась.

- Нечего рассказывать, - ответила Любаша. - Не ладится у нас с Толиком. Пока у меня отпуск, мы у тебя поживём, если, конечно, ты не против. Я вообще не понимаю, зачем я ему была нужна. Сказал бы сразу, что работница им с мамой требуется. Хотя и это не самое главное...

- А что? Что не так? - спокойно спросила бабушка. - скажи мне, внученька, облегчи свою душу.

- Боюсь я его, понимаешь? После того раза, когда пришёл он пьяным и гонять нас с Ванечкой начал, боюсь. В ванной закрываемся и сидим там, пока Толик спать не уляжется.

- Ты пригрози ему. Скажи, что на работу сходишь и пожалуешься. Или матери его обо всём расскажи. Вроде Инга мне показалась женщиной неплохой. Заметила я, когда вы все вместе ко мне приезжали.

- Может, он и побаивается, но я и сказать никому ничего не могу. Толик сразу мне напоминает, что я ему никем не прихожусь и что он меня может выставить в любой момент. Говорит, что мы с Ваней ему никто. Поэтому я должна сидеть и молчать, но я не могу так. Он приводит друзей своих, а нам и деваться тогда с Ванечкой некуда. Уезжаем к свекрови в дом, а Толику раздолье. Бабушка, терпела я столько, сколько сил моих было, но больше не могу.

-Ты бы дождалась, когда он женится на тебе, чтобы хлопчика нашего байстрюком не называли. Сама, думаю, знаешь, как это обидно.

- Знаю, - согласилась Люба, но лучше байстрюком, чем вот так...

- Ничего не лучше. Ты своего батьку и знать не знала, а Ваня знает. Спросит, когда вырастет, почему отец не вписан в свидетельство. Что ты тогда скажешь? Начнёшь рассказывать, что квартиру нужно было получить? Возненавидит он и тебя, и Толика. Вы бы о ребёнке подумали.

- Да я хотела расписаться, - ответила Люба, ты ведь сама знаешь, но Толик, когда узнал, что я квартиру могу быстрее получить, жениться на мне не захотел.

- Сама виновата, - строго сказала бабушка. - Меньше болтать нужно было, а больше помалкивать.

- Что мне теперь делать? - спросила Люба. Бабуля говорила с такой злостью, что Люба испугалась и подумала, что её и сына выставят из дома.

- Живите пока, а там посмотрим. Как явится к нам Толик, а я уверена, что он долго один не выдержит, потому как без няньки ему плохо будет, с ним буду разговор вести я. Тогда он и женится как миленький и будет относиться к тебе по-человечески. Или пусть в моём доме больше не показывается.

Люба улыбнулась и вытерла слёзы. Раз бабушка разрешила им с Ванечкой остаться, значит, можно успокоиться и жить спокойно хотя бы то время, пока у неё отпуск.
(4)
Прасковья Ивановна, распутав нитки, посмотрела по сторонам, словно искала себе новое занятие. Люба, знавшая характер бабушки, сразу же предложила:

- Я полы в коридоре "галлём" начищу. Сейчас из колодца воды принесу.

- Воды принести не мешало бы, а на веник прутья новые нужны. Этот весь стёрся. У самой у меня нет сил, чтобы новый связать, - ответила баба Паша и посмотрела на свои руки. - Силы нет совсем в руках, но оно и понятно. Старая я совсем стала. Даже и не заметила, что время пролетело как-то очень быстро и незаметно...

Люба не стала рассиживаться, быстро переоделась в своё старенькое ситцевое платье в цветочек, отметив, что оно на ней болтается. Усмехнулась, ведь боялась, что после родов станет полной, а вышло всё наоборот. Потом взяла два ведра и поспешила к колодцу, где всегда собирались люди. Колодец в деревне был один. Находился в самом начале деревни, недалеко от дома старой Анфисы.

Возле колодца стояла очередь, чему Люба не была удивлена. В такую пору вода была необходима всем: и людям, и животным, и растениям. У некоторых сельских жителей были самодельные тачки, на которых они возили воду из речки, чтобы поливать огород. Потом владельцы тачек делились с соседями, чтобы и те могли наносить воды для полива. Для себя и для скотины воду брали из колодца. Подземные воды были очень глубоко, и в жаркие дни приходилось по два раза опускать ведро, а затем долго крутить ручку, чтобы вытянуть ведро, которое не наполнялось доверху. Поэтому и собиралась очередь у колодца.

Люба издалека увидела Дарью, которая разговаривала с незнакомыми молодыми людьми. Стоял у колодца и Гена, муж Вари, Любашиной подруги. Но Люба сразу обратила внимание на то, что стоит у колодца Андрей. На его белобрысую голову нельзя было не обратить внимания. Когда Толик вместе с Любой в первый раз приехал в деревню, то сразу же "сошёлся" с Андреем. С тех пор они стали если не закадычными друзьями, то хорошими приятелями. Андрей частенько заходил к ним в гости, если приезжал в город. Любаша визиты Андрея не приветствовала, потому что знала: тот приедет не просто так, а привезёт самодельную "беленькую". Купит её у тех, кто изготавливает "зелье", а потом Любе с Ванечкой не будет места в доме. Конечно же, Андрей спросит, почему Любаша приехала одна. Ей придётся ответить, и кумушки разнесут новость по всей деревне. Самой Любе дела не было до сплетен, но она понимала, что бабушка будет очень переживать.

Неподалёку у забора пристроились две пожилые деревенские женщины - баба Галя и баба, подруги бабушки Паши. Когда Люба подошла и поздоровалась, одна из бабушек вежливо ответила на приветствие и махнула рукой, показывая на колодец:

- Ты, Любаша, на нас с Галей не гляди. Становись вперёд. Нам спешить некуда, так что успеем воды наносить. Пока посидим, посудачим о том и о сём.

- Давайте вёдра, я Вам и Вашей подруге сейчас воды вытяну, - раздался голос незнакомого парня. Он поправил свободной рукой очки, продолжая второй рукой крутить ручку. Был парень высокий и худощавый в отличие от своего приятеля. Тот наоборот, был широкоплечим и невысоким, но тоже носил очки.

- Вот спасибо, миленький хлопчик, что уважил старость. Это плюс тебе большой, - сразу же нашлась бабушка Галя и спросила: - Откуда это вы к нам пожаловали? Наверное, из института какого-нибудь? К нам в деревню студенты каждый год приезжают. Вот в прошлом году ходили по хатам, байки и легенды просили нас, старых, вспомнить и рассказать. Говорили, что это практика у них такая. Были и те, кто к нашим старикам за орденами да медалями наведывался. Облапошили наших стариков. Предложили несколько рублей, а Иван Васильевич наш и рад стараться. Орден свой, честно заработанный в боях, отдал, то есть, я хотела сказать, что продал за бесценок. Конечно, не просто так всё было. Сначала стол накрыли, потом напоили старика - и рады стараться... Когда он очухался, то поздно было. Ищи ветра в поле. Лишился наш Иван Васильевич одного ордена. Пытался в милицию обратиться, но всё бесполезно...

Баба Галя закончила свою эмоциональную речь и схватилась за сердце, добавив, что ей и сегодня тяжело об этом вспоминать. Не думала она, что такое поколение пойдёт, что не жалеет стариков...

- Надеюсь, что вы сюда с добром приехали? - вмешалась в разговор баба Нюра. - Не станете старых обманывать?

Парни переглянулись и улыбнулись. Потом тот, что был повыше ростом, ответил:

- Мы на историческом факультете учимся. Приехали к вам в деревню всего на несколько дней. Пока не знаем, сколько здесь пробудем, - пожал плечами высокий парень. - Дня три, может, четыре. Край у Вас партизанский, место памятное. Нам работу нужно будет писать. Вот и хотим материал собрать, пока каникулы. Что же до того, о чём Вы рассказали, то в марте этого года вышел Указ Президиума Верховного Совета СССР. Приурочен сорокалетию со Дня Великой Победы. Теперь скупка, продажа, обмен или иная возмездная передача ордена, медали, нагрудного знака наказывается. Тот, кто посмел совершить подобное, приговаривается или к штрафу, а это двести рублей, или к году исправительных работ.

- Неужто ты серьёзно, миленький говоришь? - не поверили своим ушам баба Нюра и баба Галя. Последняя уточнила: - Если такое постановление вышло, значит, те, что наверху, не просто так сидят, а о стариках думают.

Тот парень, что был пониже ростом, продолжил:

- Если такие действия совершены повторно, то они наказываются лишением свободы на срок до трех лет или исправительными работами на срок от одного года до двух лет или штрафом до трехсот рублей. Так что не переживайте. Никто Ваших стариков грабить не собирается. У нас совсем другая цель.

- Раз вы в курсе всего, значит, и вправду, студенты? - то ли недоверчиво спросила баба Галя, то ли просто. - А где остановились? У кого квартировать будете?

- Баба Галя, перестаньте Вы уже парней изводить своими вопросами, - ответила вместо высокого парня Даша. - Не видите, что Диму и Сашу в краску вогнали. Лучше бы им молока принесли, а так они за дни жизни в лесу отощают.

Люба про себя отметила, что Даша уже знает имена парней, значит, успела с ними познакомиться. Одновременно она успевала поглядывать то на одного, то на другого парня, вгоняя их обоих в краску.

- Божечки, - всплеснула руками баба Галя. - Вы что же это, хлопчики, в лесу остановиться решили?

- А что здесь такого? - вопросом на вопрос ответил тот парень, что был пониже. - Мы с Димой привычные к разным условиям. А на природе сейчас очень хорошо. Просто замечательно.

- И где это вы живёте, хлопчики? В палатках? А еду как готовить будете? На костре, что ли? - продолжали допрос бабушки, задавая вопросы.

- На нём, - кивнул Дима. - Вы не бойтесь. Мы в определённом месте и возле пруда, недалеко от памятного знака "Катюша". За собой обещаем всё убрать.

- Жарища такая, а они костёр разводить вздумали, - пробубнила недовольно баба Галя. - Вы видели, что поле рядом колхозное? Уборочная вот-вот начнётся. Если запалить, то и не потушить будет. Так что вы смотрите, хлопчики, осторожнее. Лучше к нам квартировать ходите. Мы всё равно одни живём. Дети давно выросли и разъехались по всему Советскому Союзу. Приезжают и ко мне, и к Нюре редко. Мы только рады будем вас приютить. Может, байками какими с вами поделимся. В годы войны у нас здесь многое происходило. Да и каждом селе, что рядом с нашей деревне, живут те, кто о тех событиях знает не только понаслышке.

Разговор подхватила баба Нюра:

- Мы вам, хлопчики, рассказы о войне, а Вы нам - помощь по хозяйству. Починить забор мне, например, не мешало бы. Да и Гале помощь нужна. В общем, приходите к нам, нечего вам в лесу делать.

Студенты переглянулись и усмехнулись, обещав подумать. Дима вытянул ведро и собрался опускать его снова, как Андрей, которому надоело слушать разговоры бабушек со студентами, скомандовал с раздражением:

- Дайте мне вытянуть воды всего одно ведро, а потом стойте здесь, сколько хотите!

Дима отошёл в сторону и оказался напротив Любы. Когда окинул её взглядом, она смутилась и посмотрела куда-то в сторону, заметив, как пристально за ней наблюдают бабушки и Даша. Последняя, видимо, не хотела, чтобы Люба стояла у колодца слишком долго и продолжала слушать разговоры. Поэтому дружелюбно сказала:

- Долго тебе стоять придётся. Баба Паша заждётся тебя и пацан твой тоже плакать начнёт, если мамки долго не будет. Моё ведро хлопцы уже наполнили. Так что забирай, ведь тебе, наверное, некогда.

Даша, не дожидаясь, пока Люба подойдёт к ней, сама перелила воду в её ведро, а потом подошла к Диме и Саше. Люба поблагодарила Дарью, потом взяла металлическое ведро и собралась нести его через всю улицу к дому, где жила её бабушка. Не успела сделать несколько шагов, как Дима, догнал её и выхватил ведро из рук со словами:

- Давай я помогу, тебе ведь тяжело.

- Спасибо, но не нужно, - запротестовала Люба. - Я с детства воду ношу из колодца, так что привыкла.

- Нет, не могу спойно смотреть, как девушка такую тяжесть носит, - ответил Дима. - Говори, где твой дом.

Спорить с ним было бесполезно. Люба тихо ответила: - В конце улице за раскидистым дубом. Ты отнеси, пожалуйста, бабушке моей, а мне ещё в одно место надо зайти.

На самом деле Любе никуда не нужно было заходить, но она повернула во двор, где жила Варвара. Повернула просто так, чтобы не идти со студентом вместе. Не хотелось Любаше, чтобы по деревне поползи слухи...

К счастью, Варвара сама появилась на улице вместе с маленькой Катюшей. Люба остановилась возле подруги, а Дима понёс ведро дальше. Он на минуту остановился и обернулся. Выглядел расстроенным. Наверняка он собирался продолжить беседу, но Люба не пошла вместе с ним. Зато за Димой следом отправилась Даша, крикнув ему вдогонку:

- Подожди, Дима, я с тобой пойду. Ты один можешь заблудиться!

Люба молча наблюдала за всем происходящим, а Варвара тихо заметила:

- Даша решила не теряться. Ваську упустила, теперь бегает за всеми подряд. Ты заметила? У нас всего одна улица в деревне, а она в провожатые новому хлопцу напросилась.

- Мне не до неё сейчас, - ответила Люба, - я ведь навсегда приехала, Варя. Ничего не вышло у нас с Толиком.

В это время Даша уже догнала Диму и вместе с ним шла по улице, показывая на каждый дом рукой...