Три счастливых дня 5, 6

Варя не могла поверить словам подруги. Переспросила:

- Как же это так, Любаша? Вы же вроде расписаться собирались. Знаю, что Андрей моему Гене говорил, что свидетелем на вашей свадьбе будет.

- Какая свадьба, - отвернулась Люба. Её глаза наполнились слезами, она готова была вот-вот заплакать. - Думаю в правление пойти к председателю нашему. Он у нас добрый. Надеюсь, что примет меня в колхоз. Будем с тобой, Варя, вместе, как и раньше.

- Ты с ума сошла, что ли? Куда тебя с двухлетним ребёнком в колхоз? Если идти куда на работу, то лучше в школу нашу. Там уборщица нужна. Будешь в школе полы мыть, в любой момент в садик сбегать сможешь, Ванечку своего проведать. В городе остаться боишься? Вроде ты говорила, что квартиру тебе должны выделить в скором времени.

- Ты права, Катя, боюсь. Толик меня в покое, наверное, не оставит. Не будет в городе спокойной жизни.

- Он же тебе не муж, и отцом сыну твоему не записан. Так что вызовешь милицию - и все дела. Ответит по полной твой Толик.

Люба не успела ничего ответить, потому что к двору подошёл Геннадий с двумя вёдрами воды, а следом за ним шёл коренастый Саша. Варвара с мужем пошли домой. Подруги договорились, что, когда спадёт жара, они пойдут вместе на речку. Люба собралась уже идти, когда Александр попросил:

- Может, покажешь, куда мой приятель направился. Стою, жду его, а он, похоже, возвращаться и не собирается.

Люба пошла вместе с Сашей в самый конец деревни, понимая, что разговоров теперь не избежать. Но девушку не волновали особо людские пересуды. На то она и деревня, чтобы здесь постоянно о чём-то говорили. Молча они с Александром подошли к дому Любашиной бабушки и увидели такую картину: Дима вбивал кол в землю, чтобы тот держал пролёт в заборе. Рядом стояли Даша и Прасковья Ивановна. Увидев внучку, бабушка начала хвалить Диму:

- Какой помощник у нас появился, внученька! Я ничего и не просила, он сам вызвался. Вот что значит, если хозяин. Сам увидел, что забор у нас покосился.

Рядом с Димой бегала маленькая дворняжка Мурза. Она виляла хвостом, давая понять, что этот человек ей понравился. Саша подошёл к приятелю, чтобы помочь. Вместе они справились быстро, но сказали, что не мешало бы заменить штакетник.

Дима с работой справился быстро и собирался пойти назад, но Прасковья Ивановна была не из тех, кто может просто так отпустить помощников. Она позвала их в дом, но парни отказались, сославшись на то, что им ещё нужно зайти в несколько мест, одно из которых - это школа.

- Я рассказала, что музей у нас в школе славный. Там вся информация о наших ветеранах собрана, - похвасталась Даша и с превосходством посмотрела на Любу. - Мы вместе с хлопцами сходим, пока директор наш на работе.

- Конечно, сходите. Дело это доброе, - согласилась Прасковья Ивановна. - Я вам с собой, миленькие мои, кваса берёзового дам. Он холодненький. Я только что его из погреба принесла, - сказала Прасковья Ивановна и поспешила домой. Вместе с ней пошла и Люба. Когда проходила мимо Димы, заметила, что он смотрит на неё не отрывая глаз. У Любы сердце в пятки ушло от его взгляда. Она споткнулась о камень и едва не упала. Хорошо, что Дима схватил её за руку. Любу словно жаром обожгло. Такого с ней раньше никогда не было. Что это такое было, она и сама не поняла, но быстро вырвала свою руку и поспешила в дом, на пороге столкнувшись с бабушкой, которая уже выносила литровую банку и три кружки.

Люба подошла к кровати, где спал её сынишка. Улыбнулась, увидев, как он тихо сопит, а затем подошла к окну. Она отодвинула белую занавеску и наблюдала, как парни вместе с Дашей направились по дороге в сторону школы.

Прасковья Ивановна, вернувшись домой, продолжала хвалить своих помощников:

- Сразу видно, что хорошие хлопцы. Раз память берегут, значит, плохими быть не могут. Дашка совсем страх потеряла. Готова бегать за всеми, чтобы замуж выскочить. И скажу тебе, Любаша, что такие, как она, которые прошли огонь, воду и медные трубы, всегда хорошо в жизни устраиваются. Вот увидишь, что Даша сможет захомутать кого-нибудь из двух студентов. Наверное, того, который покрепче. Он хоть и здоровый, но податливый. Мне так показалось, хотя я могу и ошибаться.

Любаша ждала, что бабушка что-то скажет про Диму, но Прасковья Ивановна уже поставила греть воду, чтобы постирать одежду. Люба тоже не сидела сложа руки. Не привыкла она к этому. Возле печки-буржуйки лежали сухие дрова, а на самой печке стоял большой чугун, где лежала вымытая мелкая картошка. Обычно летом на печке-буржуйке варили еду для поросёнка...

...Ближе к вечеру, когда была переделана вся домашняя работа, Люба собралась с сыном пойти на речку. Не терпелось ей сбегать и освежиться в тёплой воде. Любаша знала, что в такое время, когда летняя жара спала, вода будет напоминать парное молоко.

Варвара уже ждала подругу во дворе. Стояла вместе с маленькой Катюшей, которая держала маленькую куколку в руке. Ваня протянул Кате свою ручонку, и вместе они потопали по просёлочной дороге в направлении реки...

Люба толком и окунуться не успела, не давал Ванечка. Заходить полностью в воду боялся, но бегал у самого берега и хохотал, наблюдая за брызгами, которые сам же и поднимал.

- Тёплая водичка? - раздался рядом знакомый голос. Люба подняла голову и увидела перед собой Диму.

- Как парное молоко, - ответила вместо подруги Варя. - Сейчас сами убедитесь.

Дима и Саша направились к воде, а Люба и Варя вместе со своими детьми строили замок из песка. Искупнувшись, парни вышли на берег вытерлись полотенцами и устроились неподалёку. разговор завязался сам по себе. Инициатором стала Варвара. Она начала расспрашивать у парней, откуда они и что им надо в их деревне. Узнав, что пробудут студенты в селе несколько дней, а приехали, чтобы собрать материал для серьёзной научной работы, предложила сходить к тем пожилым людям, которые были свидетелями событий, разворачивавшихся в военное время.

- Край у нас партизанский, так что вам многое наш Иван Васильевич рассказать сможет. Он сразу на фронт ушёл, а потом, после ранения до самой Победы, в партизанском отряде с врагом сражался.

Разговор поддерживали оба парня, а Люба молчала. Она чувствовала на себе взгляд Димы и знала куда ей деваться. Сердце стучало сильно. Люба сама этого боялась.

Со своим так называемом мужем ничего подобного она не чувствовала. Когда однажды он всё-таки уговорил её зайти к нему домой, всё произошло едва не насильно. После этого Толик довольно сказал, что теперь Люба полностью принадлежит ему, и он может не волноваться. Зато она потеряла покой и сон. Трепетала перед Толиком, как кролик в присутствии удава, готового в любой момент наброситься. Любе было стыдно перед бабушкой, ведь нарушила обещание, которое давала, когда уезжала в город.
Поэтому сейчас она даже в сторону Димы старалась не смотреть, а он, наоборот, не сводил с неё глаз.

Когда подруги возвращались назад, Люба выглядела задумчивой. Молча наблюдала за Ванечкой и Катюшей, которые шли, взявшись за руки, и разговаривали о чём-то своём только на одним им понятном языке.

- Ты не заметила, как на тебя смотрел Дима? - спросила Варвара. - Глаз не сводил, словно перед ним была только ты одна.

- Тебе показалось, - ответила Люба смущённо. Она старалась не выдать себя, но от проницательной Варвары ничего нельзя было утаить.

- Хоть ты и молчишь, я вижу, что и тебе Дима понравился. Признавайся!

- Студент как студент, - ответила Любаша. - Не до него мне сейчас, других проблем много. Ты ведь и сама об этом знаешь.

- Проблемы всегда будут, а жизнь продолжается. Не сложилась жизнь с одним, может сложиться с другим, - рассудила Варвара, а потом добавила: - Тем более, что Толик и не муж тебе вовсе.

Люба ничего не ответила. Каждое слово подруги отзывалось в душе Любы эхом. Ей хотелось снова увидеться с высоким худощавым парнем в очках, которые он часто поправлял. Казалось, что они ему не помогали, а наоборот, мешали...

....Был поздний вечер, когда уставший после похода на речку Ванечка уснул рядом с прабабушкой Прасковьей. Она укладывалась спать рано, как и большинство деревенских жителей, и вставала на рассвете. Любе спать не хотелось. Та ситуация, в которой она оказалась, не давала покоя. Любаша разговаривала сама с собой, думала и рассуждала, как ей дальше быть и что делать. Оставаться в городе, продолжая работать на комбинате и жить в общежитии, дожидаясь получения отдельной квартиры, или же бросить всё и остаться в деревне. Первый вариант был, конечно, более разумным. Всё-таки и зарплата на льнокомбинате больше, к тому же имеется перспектива получить собственное жильё. Да и ребёнку в городе лучше. Там и кружки, и секции, и медицинская помощь, если она вдруг понадобится. В деревне всё своё родное, любимая бабушка рядом, но... колхоз разваливается, а дом ветшает. Пройдёт несколько лет - и станет непригодным для нормальной жизни. Перспективы рисовались вовсе не радужные. Любу душили слёзы обиды за бабушку, за Ванечку и за свою несчастливую жизнь, в которой если и было хорошее, то это сын и бабушка.

Люба поднялась с кровати, накинула поверх длинной ночной сорочки, напоминавшей больше платье, бабушкину кофту, и вышла на улицу. Села на скамейку и дала волю слезам. Плакала и смотрела на небо, освещённое полной луной. В минуты, когда Любаше было очень тяжело и больно, она всегда вспоминала свою маму, обращалась к ней за советом и помощью, считая, что та обязательно ей поможет, подскажет, как жить дальше.

Любаша не обращала внимания на лай собак. Они постоянно подавали голос, если на улице показывался кто-то из жителей. Молодёжь летом устраивала посиделки возле речки и на завалинке. Поэтому из-за лая собак Люба не услышала, как открылась калитка, и в ней появился Дима. Обратила внимание на него, когда он тихо сказал:

- Извини, что побеспокоил. Услышал, что кто-то плачет, вот и решил подойти поближе.

Люба быстро вытерла слёзы, закуталась в длинную бабушкину кофту, встала со скамейки, собравшись идти домой. На ходу спросила:

- Что это тебе не спится?

- Саша Дарью пошёл провожать, а я решил просто прогуляться. Можно присяду, если, конечно, не помешаю.

Люба улыбнулась: уж больно неубедительно звучали слова Димы о его прогулке "просто так", но ответила:

- Подожди меня, я сейчас быстро переоденусь и выйду.
(6)
Люба на цыпочках подошла к высокой железной кровати, на которой спал её сын. Взяла своё одеяло, скрутила его и положила так, чтобы получилось что-то наподобие "бортика". Тогда Ванюшка, который часто ворочался во сне, не смог бы упасть.

- Спи, мой маленький, спи, мой сладенький! - очень тихо, так, что её слов нельзя было разобрать, произнесла Любаша, погладив по голове своего сына. Когда-то точно так ей говорили сначала мама, а потом и бабушка...

Затем Любаша точно так же быстро скинула с себя ночную сорочку, надела платье, а потом на цыпочках вышла на улицу, где её ждал Дима. Он хоть и попросил разрешения присесть на скамейку, по-прежнему стоял возле калитки, не решаясь без хозяйки пройти дальше.

- Присаживайся, - предложила Люба, устроившись возле самого края самодельной скамейки, больше напоминающей лавочку. Дима подошёл и сел на другом конце. Свет луны освещал его испуганное лицо. Было заметно, что Дмитрий волнуется. Он едва не упал со скамейки, потому что сел на самый край. Успел зацепиться рукой за спинку и сам посмеялся над своей неуклюжестью.

- Не хватало только вымазаться и ходить оставшиеся дни грязным. Переодеться не во что... И стирать вещи нам с Сашей негде. Да и не за этим мы с Сашей сюда приехали. У нас более важные дела имеются.

Люба до этого не знала, о чём ей разговаривать с Димой. Сама не понимала, почему её потянуло на улицу, а сейчас осмелилась спросить:

- Вы с Сашей историей интересуетесь? Я слышала, как ты сказал, что на историческом факультете учитесь.

- Так точно, на историческом, - уже более уверенно подхватил Дима. - Мы на пятый курс перешли. Ещё год - и отправимся к детишкам в школу. Станем будущему поколению нашей огромной страны сеять доброе и вечное. Фотографии сегодня сделали. Завтра хотим сходить к Ивану Васильевичу и к другим ветеранам. Думаю, что рассказать им будет что...

- У нас и в соседних деревнях живут ветераны, - подхватила Люба. - И моя бабуля может многое рассказать. Наша деревня в годы войны была оккупирована. Немцы почти два года стояли здесь, ввели комендантский час. Бабушка мне рассказывала, как деревенские жители помогали партизанам, как подростки вступили в бригаду Константина Заслонова. Назывался его отряд "Бригада дяди Кости". Под любым предлогом мальчишки ходили в город, а потом возвращались. Их задачей было - передать ценную информацию. Железнодорожный узел у нас в городе крупный. Благодаря помощи подростков не один немецкий поезд пошёл под откос.

- Я много читал об этом, но, конечно, хотелось бы поговорить с живыми свидетелями тех событий. Может, кому-то из них удалось увидеть самого капитана Ивана Флёрова, который командовал легендарной "Катюшей", - согласился Дима. Он начал рассказывать, что они с Сашей успели побывать и в других деревнях. Записали воспоминания ветеранов, сделали снимки. Потом Дима признался: - Ты знаешь, Люба, я ведь хотел стать военным. Вырос на рассказах деда о Великой Отечественной. Но не получилось у меня в военное поступить из-за плохого зрения. Не смог пройти медицинскую комиссию. Тогда и решил, что буду историком. Но я не просто учителем стать мечтаю. Хочу рассказывать о минувших событиях так, чтобы дети не только слушали, но и прониклись уважением к людям, что Победу ценой своей жизни нам принесли.

Говорил Дима с таким воодушевлением, что даже снял очки. Сказал что, пока он сидит на скамейке, они ему не нужны. Люба согласилась с Димой и призналась:

- Ты не обижайся, пожалуйста, Дима, но я должна сказать тебе, что поначалу не поверила вам с Сашей. Подумала, что вы - одни из тех людей, что частенько в наши места приезжают. У нас линия фронта проходила, в близлежащих лесах ровной поверхности нет. Всюду воронки. Вот и приезжают сюда со специальными приборами, чтобы найти что-то со времён войны. Копают, ищут, а потом уезжают.

- Это чёрные копатели, - вставил слово Дима. - В последнее время их развелось очень много, но в этом году закон вышел о продаже орденов и медалей. Теперь за это штраф огромный получить можно, а повторно и срок. Так что надеюсь, что чёрные копатели притихнут.

- Наверное, интересно учиться в институте? - спросила Люба, сменив тему разговора. Ей было интересно всё, что касалось учёбы. Она сама уже сто раз пожалела, что не отличалась усердием в школьные годы.

- Не то слово, - согласился Дима и начал рассказывать о жизни после учёбы. - У нас студенческая команда КВН и поисковый отряд. Очень насыщенная студенческая жизнь, скучать некогда. А ты, Люба, где училась?

- В ПТУ, из которого сразу на льнокомбинат попала, - ответила она стесняясь. Ей казалось, Дима, узнав, что у неё нет образования, подумает: с ней не о чем разговаривать. Поспешила добавить: - Но я собираюсь продолжать учёбу. У нас в местном техникуме даже специальность открыта. Можно за два года стать технологом по льнопрядению. Потом в институт поступить. Мне мастер уже не раз об этом говорил, но я пока отказывалась из-за Ванечки. Он ведь у меня маленький. Боюсь, что не потяну учёбу, но в этом году обязательно подам документы на заочное.

- Время всегда найти можно, главное - желание, - сказал Дима. Люба согласно кивнула и ещё раз повторила, что обязательно будет учиться дальше. Если раньше она сомневалась, нужно ли ей это, то теперь все сомнения отпали. Очень ей хотелось говорить "на равных" с таким парнем, как Дима. А он продолжал ей рассказывать о подвигах наших солдат. Люба слушала открыв рот, настолько ей было интересно. Когда он сделал паузу, заметила:

- Из тебя, Дима, получится очень хороший учитель. Ты так рассказываешь, что хочется слушать и слушать и обо всём узнать подробнее.

Дима улыбнулся. Было видно, что ему приятно слышать похвалу в свой адрес от Любы. Неожиданно он сменил тему и спросил:

- Твоя бабушка, когда я предложил ей забор подправить, обмолвилась словом, что больше помочь ей некому. Мужчины в доме нет. Ты в разводе? Извини, что спрашиваю.

- Можно сказать, что так, - ответила Люба. Сказать, что она мать-одиночка, постеснялась, точнее, побоялась. Дима мог бы подумать, что она из тех девушек, которые не отличаются благоразумием, а рассказывать о плане Толика получить таким образом квартиру, не захотела. В тот момент Люба была уверена: с отцом своего сына её больше ничего не связывает. Надо только сказать ему об этом, когда он явится в деревню. В том, что это произойдёт, Люба не сомневалась.

- Ты не подумай ничего плохого, я не просто так интересуюсь. Необычная ты, Люба, не такая, как остальные. Сегодня все девушки волосы выбеливают и макияж делают такой, что сразу в глаза бросается. А у тебя всё своё, натуральное. И волосы, и макияжа на лице нет... Хоть у меня плохое зрение, я это сразу для себя отметил.

Любу смутили слова Димы. Он открыто давал понять, что она ему понравилась. Её это испугало. Что-что, а начинать новые отношения она пока точно не собиралась.

- Пойду я домой, вдруг Ванечка проснётся. Сам испугается и бабушку мою испугает, - сказала она и поднялась со скамейки, собираясь пойти домой.

Дима не успел ничего ответить, как раздался голос Прасковьи Ивановны:

- Вот и я думаю, что пора спать. Завтра тебе, Любаша, рано вставать. Воды из речки надо навозить, да и без этого работы полно. Да и студенту нашему пора на боковую.

Люба и не догадывалась, что бабушка сразу же проснулась, как только закрылась дверь. Прасковья Ивановна сначала хотела позвать внучку, спросить, куда та собралась, да ещё и ночью. Но потом решила просто выйти следом. Прасковья Ивановна всё то время, что внучка и Дима разговаривали, стояла в коридоре и прислушивалась. До неё долетали только отдельные фразы. Из них Прасковья Ивановна поняла, что Дима - парень серьёзный. Ничего "такого" на уме у него нет.

- Извини, Люба, что задержал, - спохватился Дима. - Мне действительно пора. Вижу, что Саша меня ждёт. Курит, ждёт, когда я приду.

Люба и её бабашка повернули головы в ту сторону, где то появлялся, то исчезал едва заметный огонёк. Прасковья Ивановна сказала Диме:

- Вы смотрите, хлопчики, поаккуратнее с этим. Жара стоит такая, что любой из-за окурка пламя может разгореться, а в поле пшеница налитая стоит.

Дима обещал, что передаст слова Прасковьи Ивановны другу. Потом он попрощался, но сказал, что завтра придёт:

- Я наношу вам воды столько, сколько будет нужно. Нельзя Любе тяжести носить, ведь она девушка...

После этого Дима быстро вышел за калитку и пожелал Прасковье Ивановне и Любе спокойной ночи.

Как только бабушка и Люба оказались в доме, последняя начала оправдываться:

- Ты не подумай, бабуля, мы просто разговаривали. Дима столько всего знает!

- А всё почему? - спросила бабушка и сама же ответила: - Потому что учится человек, знания получает. Если я правильно поняла, то и ты, Любаша, об учёбе заговорила.

- Да, бабуля, я подам осенью документы в техникум, - уверенно сказала Любаша.

- Вот и славно, учение - это свет, - улыбнулась бабушка. - Хоть какая-то польза от этих ночных посиделок А теперь спать!