Три счастливых дня 21, 22

Утро в деревне наступает с первыми петухами. Стоит им запеть, как сельские жители просыпаются, чтобы успеть сделать все важные дела до того, как начнётся невыносимая жара.

"Живые будильники" уже оповестили Замосточье, что пришло долгожданное утро, а значит, пора вставать. Солнечные лучи пробились сквозь сиреневые облака, сообщая всему живому, что наступил новый день. Только в это утро многие вышли из своих домов, когда услышали шум возле дома Прасковьи Ивановны. Напуганные недавним пожаром, люди направились туда, где шумели. Очень быстро возле крайнего дома собралась толпа любопытных. Всем было интересно узнать, что же здесь произошло.

- Нечего зевак собирать! - скомандовала баба Паша. Посмотрела на Толика, который выглядел жалко. Глядел то на Любу, то на деревенских жителей, собравшихся возле дома Прасковьи Ивановны, чтобы собственными глазами увидеть "представление".

- Я свои вещи заберу, - попросил Толик и собирался зайти в дом, но баба Паша его не пустила.

- Нечего тебе у нас делать. Потом не отмою хату свою... - заявила она. У Толика вся голова была в сене, что ещё больше разозлило Прасковью Ивановну. Она плюнула и с презрением сказала: - Тьфу, "брыдко" как. Стой здесь. Я тебе сама твои манатки принесу. И платок забери, может, кому другому подаришь. Мне от тебя ничего не надо!

Баба Паша с видом победительницы отправилась в дом, хотя у самой бабушки перед глазами всё "ходило ходуном", как она сама сказала. Люба, увидев, что бабуля пошатывается, успела подхватить её под руку. С другой стороны подхватил Прасковью Ивановну Дима. Андрей, освободившись, не кинулся к Толику, хотя тот успел поднять грабли и держал их обеими руками на всякий случай, если придётся защищаться. Но Андрей выругался, а затем направился к калитке, понимая, что совершил непоправимую ошибку: выдал себя. Теперь ему, наверняка, придётся ответить.

Дашка шла по улице под осуждающие взгляды односельчан. Они говорили вслед, что "яблоко от яблоньки недалеко падает и что ждёт Дашу та же участь, что и её мать". Пройдёт немного времени - и она присоединится к той компании, что собирается у них дома. Даше, слушая такие обидные слова в свой адрес, не хотелось жить. Думала девушка, что мама, узнав правду, по головке точно не погладит. Если не выгонит из дома (всё-таки Даша много работала и была хорошей помощницей, точнее, основной рабочей силой), так отлупит, не посмотрит на то, что дочка уже взрослая...

Прасковья Ивановна только переступила порог своего дома, как попросила внучку:

- Любаша, вещи собери ЭТОМУ "недоделку". Только прошу: ничего не забудь, чтобы духу его в моём доме не осталось!

Любе об этом и говорить было не нужно. В душе она радовалась, что бабушка наконец-то поняла, кто такой Толик.

- Ты приляг, бабуля, я всё быстро соберу.

Прасковья Ивановна спать не собиралась. Сидела на кровати, смотрела то на внучку, то на Диму. Тот, заметив, что бабушка готова просверлить его строгим взглядом, давая понять, как ей неприятно его видеть, шепнул Любаше:

- Я на улице тебя подожду, нам надо поговорить, Люба...

- Кхе-кхе, - подала голос Прасковья Ивановна, - нет, мой милок, я свою внучку в обиду не дам. Хватит нам Толика. Он уже с неё поговорил "серьёзно", да так, что опозорил на всю деревню. Надо мной же все бабоньки смеяться будут. Скажут, пока Прасковья спала, её пуню в "дом терпимости" превратили...

- Вы меня не так поняли, - взволнованно произнёс Дима, поправив очки, - у меня серьёзные намерения. Как из армии вернусь, так сразу женюсь на Любаше. И Ванечку усыновлю!

- Хм, - не унималась бабушка, - какие серьёзные, если вы знаете друг друга всего каких-то три дня? Иной раз живёшь с человеком всю жизнь и толком не знаешь, какой он на самом деле. А за три дня и подавно ничего не поймёшь. Так что ты, хлопец, не пори горячку. Служи достойно и Любе голову не дури, а там, через два года, видно будет, поженитесь вы или нет! Вот тебе моё слово! Теперь можешь идти с Богом!

- Люба, у тебя мировая бабушка! - улыбнулся Дима, подумав, что Прасковья Ивановна похожа на командиршу в юбке...

*****

Замосточье ещё долго гудело. Где это видано, чтобы мужик при живой жене в пуню другую привёл? Спрашивали друг у друга местные кумушки и только покачивали головами. Но главной новостью стало то, что Вася вернётся домой, ведь, как оказалось, и не он вовсе виноват в пожаре. Посудачили местные жители и пришли к выводу, что Дашка во всей этой истории не так уж и виновата. Репутацию свою, конечно, испортила окончательно. Но зато Андрей выдал себя сам, и теперь понесёт заслуженное наказание. Даша же написала заявление на увольнение, чтобы перебраться в город. В деревне места ей не было. Замужние женщины с ней перестали здороваться, а мужчины, считая легкодоступной, норовили пригласить провести время летним вечерком...Сама Дашка надеялась покорить сердце Толика. Не сказать, чтобы она была в него влюблена. Просто деваться ей было некуда. А он жил в городе в собственной квартире, ещё и дом у них с мамой был в черте города. В общем, по мнению Даши, женихом Толик был завидным. Об этом сообщила подруге Варвара погожим осенним днём, когда Люба вместе с сыном приехала в деревню.

- Как ты, Любаша? - спросила Варя. - От Димы есть вести?

- Да, - искрясь от счастья, ответила Люба. - Прислал письмо недавно. Сказал, что всё хорошо у него. Спрашивал про всех, привет просил передать.

- А Толик что? Объявлялся?

- Пару раз приходил в общежитие. Сначала требовал, чтобы сына с ним отпустила, а потом кричал, что я ему жизнь испортила, - ответила Люба.

Каждая встреча с Толиком была для неё испытанием. Он приходил, приняв для храбрости на грудь. В последнее время Анатолий много "употреблял". Сначала пил с горя, боялся, что отправится в не столь отдалённые места вместе с Андреем. Но Толику повезло. Благодаря стараниям его мамы ответить за пожар пришлось только Андрею. Того удалось убедить в том, что за групповое преступление придётся ответить по всей строгости. А так он ответит за причинение ущерба по неосторожности и выйдет на свободу по УДО, кроме того, Андрею было обещано материальное вознаграждение. И он согласился, ведь выбора особого у него не было.

- Хоть бы он отстал от тебя. Вроде Даша хвасталась, что с ним встречается.

- На здоровье, пусть с Дашей или с кем-то другим Толик будет счастлив. Это лучше, чем он сопьётся, - сказала Люба. - Как бы там ни было, он отец моего сына... Да и, может, за ум возьмётся.

... Даша смогла найти путь к сердцу Толика. Трезвый, он злился, а, когда принимал рюмашку, смотрел на Дашу другими, почти влюбленными глазами. Она же поняла, что главное - это понравиться его маме. Инга Владимировна, конечно, была поначалу не в восторге от Дарьи. Если Люба понравилась матери Толика внешне, и характер у Любы был другой, то Дарья при первой встрече, когда посмела приехать в гости сама, дала понять, что молчать и выполнять всё, что ей говорят, она не будет. Зато сразу пошла в огород, окинула хозяйским взглядом грядки, обещав свою помощь. В работе Даше равных не было. К труду она, как и все деревенские, она была приучена с детства. Наверное, этим и зацепила она Ингу Владимировну. Та подумала, поразмышляла и решила: чем сын будет проводить время в сомнительных компаниях, лучше ему жить с Дашей...

... Любе до Толика дела не было. Осенью она поступила в техникум по специальности "льнопрядение", чтобы через два года стать мастером цеха. Как же Люба радовалась, когда узнала, что её приняли. Теперь они с Димой будут на равных. Помимо поступления, узнала Люба и ещё одну приятную новость: дом, где они с сынишкой будут жить, уже начали строить. Всё складывалось как нельзя лучше. Любе казалось, что наконец-то в её жизни наступила светлая полоса. Очень хотелось, чтобы она никогда не заканчивалась...
(22)
Любаша не заметила, как пролетело два года, насыщенных для неё самыми разными событиями. Она работала, с удовольствием училась, писала контрольные, а затем успешно сдавала сессию за сессией. Ездила в выходные к бабуле, чтобы помочь по хозяйству. Отпуск тоже проводила в деревне в хлопотах и заботах, какие были у всех деревенских жителей.

Когда Дима летом должен был прийти в положенный отпуск, собирался приехать в Замосточье. Люба, зная характер своей бабушки, сначала спросила у неё разрешения. Прасковья Ивановна хоть ничего и не имела против переписки внучки с Димой, была категорична:

- Нет! Не будет его ноги в моём доме, пока он тебе никем не приходится! Хватит нам Толика, который последним человеком оказался. Я от того позора ещё отойти не могу. Как вспомню, так сердце разрывается. Другого такого раза пережить не смогу, тем более, что вы всего три дня и знакомы. Письма можешь ему отправлять, а в деревню приезжать с ним не смей!

Слова бабули были для Любы законом. Она не перечила, хоть про себя говорила, что эти три дня были самыми счастливыми в её жизни. Она смогла только увидеться с Димой два раза за всё время его отпуска. Они вместе провели время в городском парке. Об этом договорились в переписке. Пришла Люба на встречу не одна, а с сыном, решив, что так будет правильно. Правда, Варвара подругу отговаривала, считая, что нечего ребёнку слушать разговоры взрослых.

- Ваня только мешать будет, - уверяла Варвара, - вам с Димой лучше поговорить наедине.

Люба была совершенно другого мнения, поэтому отвечала каждый раз одно и то же:

- Я и Ваня - это одно целое. Если Диме нужна я, значит, нужен и мой ребёнок. Если нет, то... Мне лучше это сразу понять.

Люба была уверена, что по одному выражению лица Димы поймёт, рад ли он тому, что она пришла к нему на встречу не одна, а с сыном. Волновалась очень, когда в назначенный день спешила с Ванечкой в парк.

Дима приехал с цветами - тремя алыми розами, чем очень удивил Любашу. Таких роз в своей жизни она никогда не видела и не могла понять, где Дима их купил. Он на вопрос не ответил, только смущённо ответил:

- Это тебе от чистого сердца, Любаша.

Её имя он произнёс очень ласково, при этом смотрел на Любу и не отводил глаз, а затем достал из пакета грузовую машинку и протянул Ване.

- Спасибо! - радостно ответил мальчик. - Мама, у меня машинка!

Ваня прижал к себе игрушку так, как будто это была самая великая ценность и не выпускал из рук. Даже катался на лошадках, прижимая к себе одной ручонкой грузовик. Люба стояла рядом и придерживала сынишку, чтобы он не упал.

Привёз Дима подарок и для бабушки. Это было махровое полотенце.

- Передай ей от меня, пожалуйста. Я бы, конечно, сам подарить хотел, но раз нельзя мне в Замосточье приезжать, значит, нельзя!

- Не обижайся только, сам пойми, что после той ночи бабуля доверять кому бы то ни было перестала. Ей всё кажется, что везде подвох или обман.

- Понять её можно, конечно, но ведь не все люди одинаковые...

Любе продолжать разговор на эту тему вовсе не хотелось. Она начала спрашивать у Димы, как ему служится в железнодорожных войсках, чем солдаты могут там заниматься. По причине плохого зрения Дима вместе с товарищами" с одинаковой проблемой был годен только для службы в желдорбате. Он начал охотно рассказывать:

- У нас с ребятами стишок: два солдата желдорбата заменяют экскаватор. Так что лопаты и носилки - наше всё. Автомат я держал только на присяге.

Разговаривали Люба и Дима о многом. Планы у них были грандиозные. Дима собирался после армии продолжить учёбу, но хотел учиться заочно. Спросил у Любы, не против ли будет она, если он переедет в её город.

- Я только "за". Конечно, с бабулей надо поговорить...

- Не переживай, - уверенно сказал Дима. - У тебя мировая бабушка, я её возьму на себя... Орудовать лопатой я научился ловко. Так что новый сарай ей построю и забор новый поставлю!

Люба улыбнулась, представив довольное лицо бабушки. Нравились Прасковье Ивановне работящие парни. Она сама привыкла работать не покладая рук и приветствовала тружеников...

...Правда, бабуля, увидев новое полотенце, даже разворачивать его не стала, попросила Любашу положить подарок в шкаф.

- Пусть пока полежит на полке. Я уже платок в подарок получала, с головы его пришлось содрать, чтобы не напоминал о проходимце. Пока не узнаю хорошо Димку твоего, вытираться полотенцем не буду.

Прасковья Ивановна в этот момент была похожа на маленького капризного ребёнка, что вызвало у Любаши улыбку. Она подошла к бабуле, которую очень любила, обняла и поцеловала:

- Ты у меня самая лучшая и понимающая! Я очень тебя люблю!

Прасковья Ивановна уже более мягким тоном продолжила:

- Ты не серчай на меня, Любаша. Я просто счастья тебе хочу и боюсь, чтобы тебя снова не обманули. Пока не увижу твоего Диму в работе, не убежусь в том, что он толковый, не смогу принять подарок...

Люба ничего не ответила, потому что переубеждать бабушку в обратном было бесполезно...

*****

Люба жила письмами. Каждый раз бегала на почту, чтобы узнать, не пришла ли ей весточка. Писал Дима до востребования, решив, что так будет надёжнее. Однажды, когда Люба спешила на почту, её остановила Даша. Каким образом она оказалась здесь, Люба не спрашивала, но ответила на приветствие, собираясь пойти дальше. Но Даша заговорила:

- Как поживаешь, Люба? Что там в деревне нового? Я ведь так в городе привыкла, что в деревню и не тянет.

Люба усмехнулась. Она ведь знала, что мама Даши приказала дочке, опозорившей её на всю деревню, дома не показываться. Приказ матери Даша с радостью выполняла. В деревню не приезжала, порвав все отношения с матерью.

- Всё как обычно. Люди живут, работают, занимаются своими делами, - пожала плечами Люба. - Я спешу, извини.

- Ты это...Подожди. Я ведь чего тебя остановила. Знаю, что Толик хотел с сыном увидеться, а ты запретила.

Люба нахмурилась, вспомнив ту встречу с Анатолием, когда он явился в общежитие "навеселе" и начал требовать у вахтёра пусть его к ней. Любу вызвали, и она дала понять, что Толик добровольно отказался от ребёнка. Поэтому разговаривать им не о чем. Ванечка - это только её сын. Толик так захотел сам.

- Не понимаю, Даша, почему ты об этом заговорила, - ответила Люба. - Я тебя хорошо знаю. Уверена, что ты не хочешь, чтобы Толик приходил к моему сыну. Живите с ним долго и счастливо, а я сама как-нибудь проживу без участия Толика...

Даша призналась:

- Он ведь до сих пор меня обвиняет в том, что это я сама всё испортила. Если бы не застали нас с ним тогда, то жили бы вы долго и счастливо. Говорит, что я его сына лишила, упрекает. Успокаивается только тогда, когда ему "беленькой" налью. Выпьет немного - и совсем другим человеком становится. Но боюсь, что втянется, а с алкоголиком жить мне не хочется. Я с мамкой намучилась, не хочу и дальше маяться. У нас ведь ребёнок будет, Люба. Я поначалу не хотела рожать, но Инга Владимировна обещала меня прописать и нашего ребёнка тоже. Вроде хорошо она ко мне относится. Но это и понятно. Я "пашу" у них в огороде, по дому всё делаю. Кручусь как белка. Надеюсь, что сдержит мать Толика своё слово и пропишет меня, чтобы я городской себя чувствовала.

- Поздравляю, - сказала Люба, подумав с надеждой, что Толик наконец-то займётся своей жизнью, а после рождение ребёнка забудет о Ванечке...

*****

Прошёл ещё год - и Люба получила отдельную двухкомнатную квартиру. Как сказали ей в исполнительном комитете, когда вручали ордер, матерям-одиночкам повезло.

- Можно сказать, Вы запрыгнули в последний вагон, - взглянув строго, сказал начальник. - Слишком много стало желающих получить квартиру бесплатно по льготной очереди. В стране начало расти количество одиноких матерей. Поэтому сейчас мы разбираемся с каждой ситуацией. Ваш вопрос рассматривался на заседании. Нашлись те, кто говорил, что Вы специально не оформляете отношения с мужем, чтобы получить жилплощадь. Мнение разделись. Признаюсь честно: сыграло в Вашу пользу то, что Вы учитесь в техникуме и скоро будете не просто рабочей, а мастером. Специалисты нам нужны. Так что будете жить в отдельной квартире.

Когда Люба в первый раз переступила порог собственной двухкомнатной квартиры, расплакалась. Не смутило её то, что это была самая последняя сорок пятая квартира в пятиэтажном кирпичном доме на три подъезда. Не волновало и то, что квартира была угловой, а значит, и не очень тёплой. Главное - это было своё жильё. Девчонки, с которыми Люба жила в общежитии, говорили ей, что нужно было жаловаться и требовать лучший вариант:

- Наши говорят, что в угловых квартирах всегда холодно. Замерзают люди зимой, когда мороз.

Для Любаши, которая много лет прожила в деревенском доме, где нужно было топить печку, а затем занимала койко-место в общежитии, собственное жильё стало подарком. Поэтому она никуда не ходила, не жаловалась, а благодарила судьбу. Теперь она живёт с сыном в собственной просторной квартире. Разве это не счастье?

... Через несколько месяцев после этого радостного события вернулся из армии Дима, а затем в деревне появился Андрей, освободившийся по УДО.