Три счастливых дня 25, 26

Любаше не спалось в то воскресное осеннее утро, и она вышла на улицу, где всё было окутано лёгким туманом. Им, как лёгким одеялом, были окутаны близлежащие кусты и пожелтевшая трава. Воздух был прохладным и свежим, наполненным тонким ароматом сырой земли и опавшей листвы.

Подошла Любаша к калитке, за которой был виден стройный ряд берёзок, а рядом стоял большой клён. Залюбовалась переливом жёлтых, оранжевых и красных листьев, блестевших под первыми лучами осеннего солнца. Стоило повеять ветру, как листья осыпались, как тихие слёзы уходящего лета. На улице никого не было видно, и только голоса горластых петухов и лай дворовых собак оповещали Замосточье, говорили на своём языке, что пора вставать.

Самой Любаше в последнее время не спалось ни в деревне, ни в городе. Хоть и протекала беременность без осложнений, живот был очень большим. Она часто вставала по ночам. и утром просыпалась раньше всех. Вот и сейчас Прасковья Ивановна ещё спала, а внучка решила подышать свежим воздухом, а потом собиралась пойти готовить завтрак...

Только повернулась Люба, чтобы идти домой, как встретилась взглядом с Толиком. Он стоял во дворе, где жила мать Даши с сигаретой в зубах. Толик махнул головой, Люба ответила и, не задерживаясь, пошла в дом. Смотрел на неё бывший муж так, словно собирался просверлить насквозь. От этого леденящего взгляда Любе стало не по себе. Она даже подумала, что из-за Толика ей не хочется приезжать в деревню. Очень боялась Люба, что произойдёт встреча Вани и Толика. Сыну и без того уже сказали, что папка ему не родной по крови. Правда, подробности Ваня знать не хотел. Только согласился с мамой, когда она сказала, что его отец Дима, а все подробности она расскажет, когда сын повзрослеет. Ваня больше ни о чём не расспрашивал, а Люба не вспоминала тот разговор.

"Ну, ничего, - сказала она себе, - осталось совсем немного - бабулю мы с Димой из деревни заберём от Толика подальше. Декретные уже получены, дело за малым. Нужно оформить все документы. Следующей весной можно переезжать".

С хозяйкой частного дома был уговор, что переезд состоится ближе к следующему лету. Всё-таки тёплой порой легче будет и ей самой, и Любе с Димой обменяться жилплощадью. Да и ремонт лучше делать в летние дни, когда Люба с Ваней и маленьким ребёнком смогут поехать в деревню, а Дима останется, чтобы сделать ремонт.
Люба, когда закрыла калитку и ступила на крыльцо, едва не упала. Она всё ещё чувствовала на себе сверлящий взгляд Толика. Странным Любаше показалось то, что бывший был редким гостем в доме Дашиной матери, а здесь приехал. Люба подумала, что, наверное, явился за картошкой, которую тёща выкопала сама, не дожидаясь помощь от дочки и Толика.

С такими мыслями она направилась в дом, где в коридоре уже стояла Прасковья Ивановна.

- Что это ты поднялась ни свет ни заря? Какая-то вся встревоженная. Может, случилось что? Самочувствие неважное?

- Всё хорошо, точнее, всё было хорошо, но Толика увидела - и настроение испортилось.

- Значит, явился собственной персоной, не запылился, когда вся бульба выкопана, - пробубнила недовольно Прасковья Ивановна и добавила: - Нет у него ни стыда, ни совести!

- Ваню боюсь на улицу отпускать одного, чтобы не встретился с Толиком, - заметила Люба.

- Не привяжем же мы хлопца во дворе. Он ведь привык по деревне бегать. Может, Катя прибежит к нему или он сам к ней сбегает, - предположила Прасковья Ивановна.

Разговор внучки и бабушки прервал Дима, который вышел в коридор, не понимая, почему жене не спится в такую рань.

- Любаша, всё в порядке? - с тревогой спросил он, но его поспешила успокоить бабушка:

- Вы, наверное, больше с ночёвкой не приезжайте. Мало ли что произойти может. Всё-таки последние недели, - Прасковья Ивановна положила руку внучке на живот, - самые трудные, - так что оставайтесь в городе, тем более, что у вас важные дела.

Постепенно разговор пошёл о другом. Переживала Прасковья Ивановна, что пойдут дожди, как это бывает осенью, и она не успеет убрать морковь и бурачки. О Толике больше ни Люба, ни её бабушка не вспоминали...

*****

Толик ездить в Замосточье никогда не любил: не слишком приятные воспоминания у него остались. К счастью, Даша и сама к маме в деревню ездила редко и Толика с собой не звала. Чаще всего приезжала, когда у мамы была пенсия. Мать хоть и любила выпить, но с каждой пенсии давала пятёрку внуку. Да и яиц десятка три передавала дочке с собой, и молока, которое брала у соседей, и овощей. Потом помогала донести тяжёлые сумки до перрона, а Толик обычно встречал жену на вокзале. Ругался, что тёща, наверное, положила камней в сумку, раз она неподъёмная, но потом менял гнев на милость, когда ел вкусную яичницу из домашних яиц, запивая молоком в прикуску с хлебом...

Сейчас же всё было по-другому. Привела в деревню Толика беда. Думал он, надеялся, что увидится с Андреем, который иногда навещал родителей. Когда Толик согласился сыграть с приятелем, не думал и не гадал, что всё повернётся так, что ему самому теперь не мил белый свет.

... Андрей познакомил Толика со своими "корешами", как он выразился. Имён у них не было, об этом Андрей сразу предупредил. Сказал, что обращаться к ним можно так же, как и он. Одного звали Толстый, а другого - Малый. Были ещё двое - Лысый и Каланча. Взглянув на их лица, Толику расхотелось играть, но показать, что он боится этих людей, он не мог. Да и везло ему поначалу. Можно сказать, что игра пошла. Он выиграл партию, потом другую. Вошёл в азарт. Тогда-то Толстый и предложил играть на интерес.

- Просто так сидеть и колоду тасовать смысла нет, а вот на деньги - это совсем другое дело. Они заставляют думать вот этим местом.

При этом Толстый посмотрел на Лысого, который погладил свою наголо бритую голову большой рукой.

Толик с опаской посмотрел на Андрея, словно ждал, что скажет приятель. Тот утвердительно кивнул, давая понять, что будет играть. И Толик снова выиграл. Он воодушевился, подумав, что сегодня его день. Сам про себя сказал, что и Андрей слово держит, играет по-честному. Толстый заметил:

- Новичкам всегда везёт. Давайте ещё разок сыграем. Не хочется оставаться в проигрыше.

Толику внутренний голос говорил, что пора остановиться, но как это было сделать, если удача сама шла ему прямо в руки. Толик сыграл ещё раз - и снова удача была на его стороне. Но потом проиграл всё и ещё остался должен Толстому.

- Как это так? - недоумевал Толик и растерянно смотрел на карты. - Не может этого быть!

Он смотрел на карты, пытаясь понять, почему в этот раз ему не повезло, не замечая, как переглядывались между собой все "кореша" и как Андрей подмигивал Толстому.

...Когда Толик и Андрей остались вдвоём, последний удручённо сказал:

- Не думал я, что всё так получится. Придётся долг отдавать, чтобы проблем не было...

- Андрей, где я деньги такие возьму? - спросил Толик. - Это мне с тобой раз десять надо "на дело" с тобой сходить, чтобы с Толстым рассчитаться.

- Нет, Толик, на дело со мной Малый пойдёт. Он проворнее и умеет беседу поддержать, а у тебя вид слишком подозрительный. Помнишь, как в прошлый раз тебе мужик об этом напрямую сказал. Отказался по этой причине играть, так что извини, Толян, но крутись сам.

На лице Андрея появилось что-то наподобие ухмылки, что навело Толика на определённые мысли.

- Это ты всё подстроил? Признавайся! Вижу по твоей довольной физиономии, что это всё твоих рук дело. Сначала втянул меня во всё это, а теперь бросил. Специально к дружкам своим затянул, чтобы они меня на счётчик поставили? Зачем тебе всё это?

- Ты сам не понимаешь? - вскипел Андрей. - Ненавижу тебя всей душой. Ты думал, что я забуду, по чьей милости угодил за решётку? Да я за тебя горой стоял. Думал, что ты друг мне настоящий, а ты с Дашкой на сеновале... Вот теперь думай, как с Толстым рассчитаться. Он мужик серьёзный. Немного подождёт, а потом начнёт действовать. В общем, крутись.

Андрей быстро зашагал по тротуару, оставив Толика в растерянности. Тот не знал, где ему взять деньги. Сообразил, что можно "раскулачить" мать, у которой, наверняка, что-то припрятано на "чёрный день". Но этого не хватит. Думал Толик, что увидит Андрея в деревне и попросит поговорить с Толстым. Может. тот согласится дать отсрочку.

...Сейчас, когда Толик увидел Любу, которая стояла и любовалась осенним утром, его разобрала злость. Пока он думает, как ему остаться в живых, она наслаждается осенним деревенским пейзажем.

"А ведь это она во всём виновата, - рассуждал он. - Если бы я с ней не познакомился и не приехал в эту деревню, то ничего бы не случилось. Нашёл бы себе бабёнку в городе и жил бы припеваючи. Надо же было мне с ней связаться". Толик вспомнил, как Даша говорила, что Любка с мужем собираются совершить обмен квартиры на дом, и ещё больше разозлился. Потом его осенило: раз должен состояться обмен, значит, у Любы имеются деньги...
(26)
Люба теперь провожала Ваню в школу каждый день. Хоть находилась школа всего в десяти минутах ходьбы от их дома и Ваня раньше добирался самостоятельно, сейчас, когда Люба ушла в декрет, всё изменилось. Для неё было счастьем - идти рядом с сыном и разговаривать о самом разном. Непременно говорила Люба, как любит Ваню и какой он у неё молодец. Хвалила за хорошие отметки. Учился сын в основном на четвёрки, но говорил, что будет стараться, чтобы из хорошиста выбиться в отличники.

- Мне учительница сказала, что у меня очень красивая поделка получилась из желудей и листьев, - похвастался Ваня. - Я признался, что это ты мне помогала. Сергей и Сашка сказали, что мне повезло, ведь ты находишь время со мной заниматься, а у них родители всегда заняты. Мама, ты у меня самая лучшая!

Люба, услышав слова сына, улыбнулась и обняла Ваню, но он быстро освободился из материнских объятий, боялся, что их "нежности" могут увидеть одноклассники.

- Счастливого дня, сынок, - только и успела сказать Люба, наблюдая за тем, как Ваня быстро шагает по школьному двору.

Сын прощался с Любой до вечера, она стояла и смотрела, как он сливается с другими школьниками, как они все вместе исчезают за дверью трёхэтажной школы. Домой Люба возвращалась другим путём, который был более длинным. Для неё это было что-то вроде утренней прогулки. Ей нравилось ходить через парк, наблюдая, как с каждым днём меняются осенние краски, становятся более серыми и унылыми. Ещё совсем недавно на земле лежал ковёр из жёлтых и оранжевых листьев, а сейчас они стали коричневыми.

Люба присела на скамейку, но, взглянув на небо, поспешила встать. Ветер гнал серые тучи, из-за которых почти не было видно солнца. Воздух наполнился свежестью, И Люба подумала, что, наверное, долго гулять у неё не получится, потому что вот-вот начнётся дождь. И уже через пару минут раздавался ровный стук капель по асфальту. Она зашагала быстрее, чтобы успеть зайти в магазин, где можно купить нужные продукты и переждать дождь. Возле самой двери её догнал Толик.

- Здравствуй, Люба! - начал он, тяжело дыша. Люба догадалась, что он не просто шёл, а бежал, чтобы остановить её.

- Ты шёл за мной? - удивилась она. - Зачем?

- Надо поговорить, дело важное. Давай станем под крышу, - ответил он и показал на арку, которая получилась благодаря тому, что два дома рядом с магазином соединялись вместе, а вместо первого этажа была автомобильная арка.

Люба чувствовала, что вся дрожит, но не от холода. Наверняка, Толику что-то от неё понадобилось. Она бы не пошла с Толиком, но почему-то подумала, что, возможно, речь пойдёт об Инге Владимировне. Поэтому сразу спросила:

- Что-нибудь случилось с твоей мамой?

- Тьфу-тьфу-тьфу, с ней всё хорошо, не переживай, но спасибо, что беспокоишься, - деловито ответил он, а затем продолжил: - Я беспокоюсь за Ваню. Как твой муженёк будет относиться к моему сыну, когда родится ещё один ребёнок? Ты думала об этом? Может, забудет о его существовании? Станет обделять сына вниманием. Думаю, что Ваня должен знать, кто его настоящий отец.

- Не твоё дело, тебя это не касается! Ты сам отказался от сына, так что не смей лезть в нашу жизнь! - крикнула Люба, испугав Толика. Он осмотрелся по сторонам, чтобы убедиться, что рядом никого нет. Мало ли что подумали бы прохожие.

- Тише, Люба, тише. Не думал, что ты такая нервная. Не от хорошей жизни, наверное, ты такой стала. Раньше и голоса не повышала, а сейчас...

- А сейчас милицию вызову, если ты не оставишь меня в покое! - в таком же тоне продолжила Люба. - Ты никакого отношения не имеешь к моему сыну! Он Дмитриевич! Запомни это раз и навсегда!

- Ну тебя... - гаркнул в ответ Толик, понимая, что Люба не шутит и что у него могут быть неприятности, если он продолжит разговор.

Ругаясь и понося Любу на чём свет стоит, Толик быстрым шагом пошёл по дороге, а Люба поспешила в магазин. Правда, ходила, забыв за чем пришла. Дрожь, охватившая её, не прошла, а наоборот, усилилась. Любе казалось, что ноги стали ватными, а голова чугунной. Раз Толик явился, значит, и вправду, решил поговорить с Ваней. Люба понимала, что рано или поздно этот разговор состоится. Ведь Ваня уже спрашивал об отце, когда ему нашептали "добрые люди". В подробности не вникал, довольствовался пока ответом, что его папа Дима. Теперь же "сердобольный" Толик зачем-то вспомнил о сыне...

...Люба шла домой под проливным дождём, пытаясь укрыться от холодных осенних капель под небольшим зонтиком. Сердце билось чаще от тревоги. Ветер то и дело плескал в лицо дождём. Ей так хотелось скорее оказаться дома, где тепло и спокойно. Люба собиралась сегодня сшить несколько полотенец и детский комплект постельного белья, но решила, что не будет приступать к работе в таком состоянии. Подождёт завтрашнего дня, когда успокоится после встречи с Толиком...

...Рассказывать Диме о встрече с биологическим отцом сына Люба не стала. У мужа выдался не самый простой день. Вечером они вместе говорили о предстоящем переезде, когда Дима заметил, что Люба вся красная.

- У тебя щёки горят, - сказал он. - Может, температура? Сейчас принесу градусник.

К счастью, температура была нормальной, но Люба по шуму, который стоял у неё в ушах, подумала, что, наверное, поднялось давление. Так случалось часто с её бабушкой, которая говорила, что понимает по "звенящей голове", что надо принимать лекарство.

- Мне завтра на приём к доктору, - сказала Люба. - Утром сдам анализы, а после обеда пойду на приём. Я скажу, что неважно себя чувствую. Если что-то со мной не так, врач скажет, что делать.

... После приёма Любу направили в больницу по причине высокого давления. Отказываться она не стала, хоть и беспокоилась за своих мужчин, переживая за то, как они будут справляться одни. Дима поспешил успокоить жену:

- Любаша, ты сейчас думай о себе, а мы с сыном сами справимся. Правда, Иван?

- Угу, - важно ответил Ваня, чем вызвал улыбку Любаши. Сын старался казаться взрослым, чтобы она не волновалась.

Люба попросила Ваню: - Из школы сразу возвращайся домой, слышишь?

Сын кивал головой и повторял слова, которые мать часто ему повторяла:

- Допоздна на улице не играть, с незнакомыми не разговаривать, перед едой мыть руки и слушать папу.

- Вот именно, - подтвердила Люба, - особенно прошу тебя, Ванечка, с незнакомыми взрослыми не разговаривать.

- А если им будет нужна помощь? Ты же учила меня помогать другим, - не согласился сын.

- Найдутся другие взрослые, которые и окажут помощь, - нашлась Люба. Говорить сейчас о Толике она не хотела. Не было на это времени, а разговор о биологическом отце не был бы коротким. Предстояло бы многое объяснить... Здесь в двух словах не объяснишь ребёнку, почему так в жизни бывает, что родному отцу ребёнок не нужен, а чужой человек готов воспитывать его как своего. Да и не думала Люба, что Толик пойдёт на то, чтобы прийти к Ване. Была уверена, что испугается, ведь она пригрозила ему обратиться в милицию... А разговор у них с сыном состоится когда-нибудь позже...

С такими мыслями Люба легла в больницу, оставив мужа и сына одних, надеясь, что всё у них будет хорошо и что за те десять дней, которые она проведёт в больничной палате, ничего плохого не произойдёт...

*****

Толик потерял покой и сон. С Андреем в деревне поговорить не удалось. Как назло, тот к родителям не приезжал, а где он "обитал" в городе, Толику известно не было. Часть долга он готов был отдать, но это только была одна четвёртая от того, что он был должен, а на остальное денег не было. То, что "блатные" от него не отстанут, он точно знал. Когда играли, Толстый вспоминал, как они с "корешами" избавлялись от тех, кто проиграл в поезде, как "недовольных" находили на железнодорожных путях.

Думал Толик, что удастся ему поговорить с Любой, дать ей понять, что он в любой момент может сказать Ивану, кто его настоящий отец. Надеялся, что та "поделится" с ним деньгами, чтобы всё осталось в тайне и ребёнок ничего не узнал, но не вышло. Ругал себя за это Толик, ведь надо было начинать с главного, а не ходить вокруг да около. Тогда бы Любка испугалась. Так думал он, решив, что надо попытать счастья ещё раз.

Он ходил возле школьных ворот, нервничал, собираясь сказать Любке всё, что она думает. Но увидел, что Ваня идёт в школу один, матери рядом нет. Подходить к ребёнку Толик не решился. Всё-таки это был его сын. Собирался прийти завтра, чтобы увидеть Любу...

...Тем же вечером объявился Андрей. Приехал к Толику прямо на работу, когда тот заступил на дежурство.

- Толстый интересуется, когда будут деньги? - сразу начал Андрей. - Разумеется, с процентами.

- Пока могу отдать только часть, - заикаясь, ответил Толик. - Больше негде взять.

- Это твои проблемы, - ледяным тоном заявил Андрей. - Если денег нет, нечего было играть.

- Какой же ты га.....д! - выпалил Толик, но Андрей только засмеялся в ответ. Потом ответил:

- Было у кого учиться! В общем, у тебя три дня, чтобы вернуть долг!

Толик почесал затылок, не представляя, как ему быть дальше.