Девочка, и девочка

На одном свете жили-были
Волшебники,
А на другом свете
– Сказочные волшебницы.

Каждый волшебник
Женат был на неволшебнице,
Каждая волшебница
Была замужем за неволшебником.

В каждой-прекаждой семье
У всех у них были дети,
Как настоящие дети,
Все они были – волшебники!

     Жила-была одна девочка. И другая тоже. А ещё третья, четвёртая, пятая, … и так далее – девочки.
Первая девочка жила в маленьком домике, почти как Элли в «Волшебнике изумрудного города». Только не в фургоне, а в обыкновенном деревянном бараке из досок и фанеры, который находился рядом с железной дорогой. Когда по дороге проходил поезд, домик сотрясался так, что  казалось, ещё немного  –  и улетит! Но он не улетал. Его чердак и крыша протекали во время дождя, капли звонко шлёпались в подставленный тазик, а в погожие дни сквозь щели потолка виднелось небо.
Зато по воскресеньям, во время движения поезда по железной дороге, дом раскачивался, а девочка, глядя на потолок, радостно подставляла ладошки, в которые сквозь прорехи потолка падали настоящие конфеты – ириски! Ириски для Иришки!
     Каждое воскресенье мама, папа и Иришка ходили в баню. Потом, чистые и счастливые – в парк, где она каталась на качелях.
Праздник жизни пел в девочке во весь голос, и она любила даже дождик:
«В синих-синих-синих тучах
Дождик в крапинках лежит,
Ничего не понимает,
Срок настанет – побежит!»
Может быть, по воскресеньям дождь превращается в конфеты?
Главным организатором конфетного дождя, как потом оказалось, был папа девочки.    
    А другая девочка жила с мамой и папой … в путешествиях. В постоянных переездах, иногда по нескольку раз в год. Была война, её папа служил на аэродромах, семью постоянно переводили с одного места в другое по всей большой стране.
Когда они жили в одной из землянок Сталинабада, (обычного жилья для приезжих не хватало), папа этой другой девочки натягивал под низким потолком нити, приносил настоящую летучую мышь и выпускал её, показывая девочке, что та летает, не задев ни одной преграды! 
Иногда по выходным папа брал девочку «на этюды» в горы, она смотрела на окружающую безбрежность и на холст, где проявлялось всё, что она видела с высоты. Наблюдала, как на палитре смешиваются краски, возникает туча, в которой прячется дождик, солнышко, освещающее всё вокруг, зелень, большие маковые поляны.
Папа удивлял Адочку чудом спички: «Смотри – нет ничего, потёр о коробок – огонь! Не было огня – откуда взялся?»
    Иришка, когда подросла, увлеклась искусством театра, стала писателем и настоящей волшебницей. (В свободное от домашнего хозяйства и основной работы время). 
     Адочка, когда подросла, увлеклась волейболом, фехтованием, рисованием, и тоже стала волшебницей (в свободное от домашнего хозяйства и основной работы время).
     Третья девочка, безмерно поражённая фактом жизни, людьми, и этими девочками, попыталась рассказать о них.
     Ира и Ада не знают друг о друге, у них разные судьбы. Они даже в Зеленоградске не встречаются, хотя Адочка живёт в Зеленоградске, а Иришка часто ездит на поезде «Ласточка» в Зеленоградск к своей маме.
Иногда кажется, что поезд «Ласточка» может летать —  такой ладный. В нём постоянно собираются четвёртые, пятые … и так далее, девочки.
Их истории таинственным образом смешиваются, их папы возникают из небытия и продолжают удивлять.