Азбука жизни Глава 9 Часть 363 А это неизбежно

Глава 9.363. А это неизбежно

— Ричи, что имеешь в виду?
— Мама, когда разум торжествует, тогда и говоришь достойно правду. И Виктория делает это без оглядки.
— Ден, а правду можно говорить с оглядкой? — Франсуа усмехнулся, поднимая бровь.
— Франсуа, он имел в виду именно то, что правда требует абсолютного достоинства. Чтобы её не только верно передать, но и чтобы её могли принять, — спокойно ответил Ден. — Иначе это не правда, а выстрел в пустоту.
— Чем и хороша она, Надежда! — вступила моя мама, и в её голосе звучала та твёрдая, материнская гордость, которую она никогда не скрывала.
— А иначе не надо было и браться за «Исповедь», когда Виктория представила её в свои семнадцать. Поэтому и встретили в каждом издательстве не просто с интересом — с восхищением.

Надежда была права. Всегда права. Она понимала: меня к той правде привели не амбиции, а обстоятельства. Та самая жизнь, которая не оставляла выбора — только путь вперёд, сквозь тишину, сквозь недосказанность, сквозь семейные тайны, что висели в воздухе тяжёлым, неозвученным грузом. И когда я наконец нашла слова — они прозвучали не как обличение, а как освобождение. От той правды, от которой никому не отвертеться, если её произносят без оглядки.

Но правда — она как огонь. Согревает своих, обжигает чужих. И дядя Андрей, мой старый защитник, всегда боялся не за меня — за тех, кто рядом. «Один идиот с доступом к трибуне может наделать бед», — говорил он. Поэтому я научилась шифроваться. Не из страха, а из ответственности. Мои слова — это не только моя территория, это периметр безопасности для всех, кого я люблю. Для близких, для друзей, для тех, чьи имена звучат в моих историях как тихие, зашифрованные посвящения.

И всё же… Всё же бывают моменты. Удобные? Нет, необходимые моменты. Когда понимаешь, что ты — не одна такая правдолюбка в поле. Что рядом стоит кто-то, кто видит то же самое, кто дышит в одном ритме, чья молчаливая поддержка ощущается крепче любых слов. Вот тогда — без оглядки. Потому что один в поле действительно не воин. А двое — это уже не просто сила. Это — фронт правды, который не прорвать.

А это неизбежно. Как рассвет после самой тёмной ночи. Как музыка, которая прорывается сквозь тишину, даже если её пытались заглушить. Как любовь, которая находит слова, даже когда все слова уже казались потерянными.

Правда, сказанная с достоинством и принятая с доверием, — это и есть тот самый, нерушимый мост между прошлым и будущим. Между мной — семнадцатилетней, дерзкой, выкладывающей свою «Исповедь» на стол строгому редактору, — и мной сегодняшней, которая знает цену каждому слову и всё равно продолжает говорить. Без оглядки — но с полным пониманием, зачем.