КВН

Свет в помещении приглушен, окна плотно завешаны шторами, стол ломится от чипсов, сладостей и самых разных напитков. Человек двадцать-тридцать сидят по всей комнате. Кто на мешках-подушках, кто на мини-диванчиках, кто вообще постелил себе спальный мешок на полу.

— Итак, — громко начал Легавый, наш лидер. — Приветствую вас, друзья, на собрании Клуба Взрослых Неудачников.

Мы подняли бокалы — кто с газировкой, кто с чаем. С чем угодно, кроме алкоголя. Его Легавый запретил еще на первом собрании.

— Сегодня у вас два новичка: Кассиопея и Дали.

Я поприветствовал их вместе со всеми. По традиции, сейчас они должны были рассказать свою историю провала, но я уже догадывался по кличкам. Такие уж в КВН порядки — Легавый узнает о главной неудаче раньше всех, и на ее основе называет новичка.

Заговорила Кассиопея, хрупкая девушка с очень уставшими глазами. Как я и представлял, ее главной детской мечтой было стать космонавтом и изучать космические пространства.

— Когда я в десять лет впервые сказала об этом маме, она посмеялась. Потом напомнила еще пару раз. С каждым разом она все больше переставала видеть в моем желании просто шутку. И вместо «Ой, донь, не смеши» появилось «Не будь дурой, где ты, глупая девка, и космос? Лучше бы одеваться красиво начала, а то ни один мужик не взглянет», — к удивлению для самой себя, что читалось в глазах, Кассиопея всхлипнула. Сидящая рядом Бритни Спирс подала ей стакан с шоколадным коктейлем. — А я ведь не сдавалась, изучала все, что могла! Но маму моя мечта уже откровенно бесила. В пятнадцать лет она мне прямо сказала, что если я не брошу эту затею и не пойду в педагогический, то... Мама поклялась, что отречется от меня. В те года я страшно этого боялась, вот и повелась...

Кассиопея расплакалась. Вс; остальное в ее рассказе было ещ; более предсказуемо: поступила на учителя, под оры матери доучилась, а теперь работает за копейки в школе и каждый вечер ревет в подушку от того, как все достало. Во время кассиопейного рассказа то и дело тяжело вздыхали Агата Кристи и Волочкова — тоже несчастные учительницы.

После ее откровений мы все, по традиции, показали потолку с нарисованным на нем небом средний палец и хором:

— Не вышло? Ну и черт с ним!

Дали был менее чувственным, как по речи, так и внешне. Я бы даже мог назвать его суровым: бритоголовый, в дешевой одежке, заколотыми руками и чертами лица, кажущимися кривыми из-за явно сломанных когда-то носа и челюсти.

Он долго мялся, тяжело дышал. То и дело смотрел в сторону выхода да сурово поглядывал на Легавого, подталкивающего его на откровения.

— Да че тут базарить-то? В детстве рисовать любил, говорил родакам, что художником буду. А они в ответ идиотом меня звали, хотели врачом видеть. Вот и бросил художества всякие. Батя помер, когда я в классе пятом был. Маман — в мои девятнадцать. После ее смерти все и понеслось...

Дали замолчал, приковав взгляд к своим сжатым в замок рукам. Лежащий рядышком на спальном мешке Министр протянул ему пачку сухариков и банку газировки. Бритоголовый новичок недоверчиво посмотрел на него, но все же взял.

Через пару минут и половину банки Дали продолжил.

— Короче, напился я тогда в хлам. Цапанулся за что-то с собутыльником, ну и... в общем, хорошо я его отделал тогда. Отсидел полный срок. Уже восьмой год сторожем в местном супермаркете работаю. Вот и все.

Опять палец к «небу» и громкое:

— Не вышло? Ну и черт с ним!

На этом посвящение новичков завершилось. Свет слегка прибавили, чтобы было лучше видно комнату и все, что Легавый старательно стаскивает перед каждым ежемесячным собранием. А именно: несколько видов музыкальных инструментов, десятки наборов для творчества, три школьные доски, мини-караоке, спортивные принадлежности и ещ; куча всякой всячины.

Народ сразу разбрелся кто куда. Даже новички освоились: Кассиопея во всю поясняла строение небесных тел для заинтересовавшихся Колумба и Коко Шанель. А Дали рисовал, изредка перебрасываясь словами с читавшей рядом Збарской.

Я попивал газировку и бесцельно смотрел по сторонам, пока не перес;кся глазами с Легавым. Тот кивком позвал меня выйти на лестничный про;м.

— Скучно? — спросил он, попивая свой смузи.

— Да нет вроде. Новички неплохие. Училка, мечтающая о космосе, и неудавшийся художник в лице охранника-зека. И где ты только их находишь?

— Где всегда, — пожал плечами лидер. — Дали встретил на собрании анонимных алкоголиков, а Кассиопею среди анонимных депрессивных. Сейчас, кстати, подзываю к нам одного излечивающегося наркомана.

— Дай угадаю: тоже анонимного? — усмехнулся я, на что Легавый улыбнулся. — Как и ожидалось. Таких ты особенно любишь спасать.

— В Клуб Взрослых Неудачников приходят те, кто хочет хотя бы один вечер в месяц окунуться в свою мечту. А я всегда мечтал спасать, — вздохнул лидер КВН.

Я понимающе кивнул. Его предыстория была простая: с детства мечтал стать полицейским, прилежно учился, игнорируя неверие родителей, а только пришло время поступать — отец в драке убил соседа и сел. Итог: обычный офисный планктон.

У нас в КВН было много таких, взять хотя бы Полковника или Росгвардию. Всегда на душе тянуло, когда кто-то из них уходил раньше из-за подготовки к нелюбимой работе или просто спал в уголке из-за переработок.

Кого не глянь — от всех чего-то ждали, да не того, чего следовало. Один я был особенный, как в общих чертах, так и в глазах Легавого.

От меня никогда и ничего не ждали. Вот и я никогда ничего и не достигал. Стал истинным Взрослым Неудачником.