Грех

Батюшка учил: чистых душой ведет лишь Бог, а значит все действия им одобрены. Грязных при церкви не держат, это я знаю наверняка.

«Все деяния мои от Господа Бога» — правило простое, но очень важное. Старшие мальчишки вечно в подтверждение этому говорили: «Дениска, запомни, без вины виноватых не бывает. А что Бог велел, за то и вину нести нельзя». После этого они обычно шли таскать булки во время поста. Я, понятное дело, шел с ними. Ведь разве создал бы Всевышний такую вкусную еду, если бы она была под запретом? Нет, все он знает и предусматривает. А сомнения в его решениях — грех.

Потом мне исполнилось четырнадцать, и все чаще я стал замечать гуляющих у церкви девушек. В каких-то меня старшие учили влюбляться. Некоторые были так посредственны, что Бог бы меня наказал, удели я им хоть каплю своего внимания. А кто-то точно представлял собой внебрачное дитя глупой женщины и дьявольских отродьев: настолько плохи лицом. Благо, и на этот момент я был обучен.

Как правило, уродины гуляли по одиночке — красавицы брезговали их компанией, а с такими же страшненькими в группе еще позорнее быть. Низкого качества внешность прекрасно сочеталась с большой фантазией, в которой обязательно есть место прекрасному принцу, что полюбит за душу, а не лицо. Что ж, мне с детства говорили, что глупость — дар дьявола.

— Почему же такая очаровательная девушка совсем одна? Не откажете составить мне компанию у озера? — подходил я к каждой дурнушке.

Те, по своей глупой природе, тут же впадали в краску, но ни разу не отказали. Все, как одна, следовали со мной к озеру, с оттенком помидора на лице слушая красивые речи. А красиво говорить я умею — Бог чтит того, чьи уста несут свет. Так и гулял с каждой, пока в моменте не приглашал подойти ближе к озеру. А дальше водная гладь молила меня послать ей чистую наивную душу. Я тут же спешил исполнить ее молитву, ведь она обратилась ко мне так же, как я к Всевышнему. Посему дурнушки вмиг оказывались в воде. А еще слезах, соплях и мелких ушибах, что было последним моим воспоминанием о них. Не успевала всякая осознать случившееся, как меня уж след простыл.

Когда я однажды упомянул об этом случайному прихожанину, его лицо отразило шок.

— Денис, ты ведь дитя божье, как так можно? — недоумевал старик.

Я вежливо ему улыбнулся. Несчастный, так глуп, что даже не способен осознать простую истину. Я не делал гадостей, а лишь спасал от грехов. Ведь Бог, будучи созданием всезнающим, не мог по своей воле явить на свет слабое умом существо. Глупость, что проявляется в чрезмерной наивности и мечтательности, есть проклятие от дьявола, того, с кем Всевышний призывает бороться. А спорить с ним — грех.

В шестнадцать лет я начал осознавать свой истинный путь. А именно — направлять всех на путь, донесенный до меня Богом.

Когда ко мне впервые за советом пришла богатая старушка, не знающая, кому из детей оставить свое имущество, я подтолкнул е; к единственному верному решению. Отдать все до последней копейки церкви. Ясное дело, что батюшка бы не принял такое большое пожертвование. Пришлось после смерти старухи отдать ему лишь половину, а остальное забрать себе. Все равно тот больше бы не взял, а отказываться от дар;ного — значит обидеть дарителя.

Схожая ситуация повторилась во второй раз, третий, четвертый... Десятки раз. Но разве я виноват? Бог наделил людей тягой к щедрости, добавив им навык благодарности. Раз старушки дарят, значит, он их к этому подталкивает. А я лишь покорно принимаю. Ведь считать себя выше решений Бога — грех.

Сейчас мне восемнадцать. Я старше, умнее. Таких Бог любит, ведь они без ошибок списаны с его образа и подобия. Значит, и действия мои им одобрены, раз им же направлены.

Люди приходят и уходят. Я позволяю им давать, а они мне — брать. Даже если это очередные документы на собственность, ценные бумаги или прочие драгоценности. Людям, приходящим в церковь, они все равно не нужны: слишком тяготят. А я — чистая душа, способная выдержать всю тяжесть за них. Ведь Бог учил помогать. А идти против его учений — грех.