Печалька и барон фон Уилкокс 3

Мы задержались в Портсмуте еще на неделю. Джон сказал мне, что ему надо встретиться с кое-какими знакомыми, уладить какие-то свои дела, и это займет некоторое время…
Как-то раз, когда Джон уехал по делам и я осталась одна, мне стало немного скучно. Я походила по комнате, вышла на балкон, потом снова зашла в номер… и вдруг заметила небольшую шкатулку с серебряной крышкой, инкрустированной белыми продолговатыми камнями. Шкатулка стояла на полукруглом столике рядом с изголовьем кровати, и я могла поклясться, что еще вчера вечером этой шкатулки здесь не было. Я взяла шкатулку в руки. Она не была особенно тяжелой. Внутри шкатулки я нашла странный треугольный медальон, внутри которого был оттиск человеческого глаза, обрамленного длинными лучиками. Я примерила медальон, и он мне приглянулся. Помимо медальона, в шкатулке было несколько циркулей, карандаши и листки бумаги с непонятными надписями. Я довольно долго училась пользоваться циркулем, рисуя кружки разных размеров на листках бумаги. Рисование кружков так усыпило меня, что я задремала, и проснулась только от того, что Джон тряс меня за плечо. Я пробудилась от своего сна.
-Нина, ты зачем копалась в моих вещах? - спросил Джон, и в его голосе я ощутила явное неодобрение:
-Ты зачем надела себе на шею Всевидящее Око? Ты почему рисовала циркулем круги на моих бумагах?
Я не нашлась, что ответить Джону и поняла только, что расправа за плохое поведение близко. И не ошиблась.
-У меня есть что-то, что тебе хорошо знакомо…- угрожающим голосом сказал Джон, и тут я увидела в его руке связку березовых прутьев. Розги. Именно такие использовал на моей попе и мой папенька, когда хотел наказать меня. Всхлипывая, я повернулась спиной к Джону. Он провел рукой по моим ногам, поднимая мне юбки, потом провел рукой вниз от моей талии и до колен, опуская мне панталоны.
-Дюжина розог, Нина! - строго сказал он, оголив мне ягодицы, - Я категорически против того, чтоб ты копалась в моих вещах и рисовала круги на моих бумагах! Я запрещаю тебе это делать, Нина! Ты меня поняла?
-Ой! - сказала я, ощутив хлесткий удар прутом по мягкому месту.
-Никогда! Не! Бери! Мои! Вещи! - продолжал ругать меня Джон, подкрепляя каждое слово ударом розги по моим ягодицам.
-Ай, Джон! Не надо! Пожалуйста! - всхлипывала я.
Джон сек меня розгами, пока я не начала рыдать, и тогда он оставил розгу и принялся обнимать меня, уговаривая не плакать. Но меня трясло от рыданий. Джон лег на меня сверху, принялся гладить мои волосы, мою спину, мою высеченную попу. Я постепенно успокоилась, растаяла в тепле его поцелуев, и он вошел в меня, нарушил мою девственность, забрал ее себе… Он делал мне больно, когда двигался внутри меня, но эта боль странным образом смешивалась с удовольствием, когда Джон, покусывая мочку моего уха, шептал мне:
-Ты моя маленькая озорница… ты моя глупышка… Что, получила розог по заднице и теперь ревешь? Ну, не плачь… Я больше не буду стегать тебя сегодня… Ну, все.. все..все..
Сказав это, он вдруг вздохнул глубоко и резко, сжал меня в своих объятиях и замер на какое-то время. Так мы лежали, не двигаясь, а потом я спросила его:
-Ты правда хочешь жениться на мне, Джонни?
-Разумеется… Как я уже говорил… - отозвался Джон, барон фон Уилкокс.
-Неужели во всей Англии нет ни одной красивой девицы благородного сословия? - продолжала гадать я, - Почему ты выбрал меня? Неужто нет ни одной графини, княжны, баронессы?
-Нина, девочка моя, они есть, разумеется, но только ни один благородный папаша не согласится, чтоб я стегал его благородную дочку розгами и плеткой! А твой папа бы согласился, я думаю… правда?
Я подумала над словами Джона, со вздохом кивнула головой. Мой папа и сам, бывало, наказывал меня ремнем по попе. И, наверное, он бы сразу же согласился, если б только узнал, что мой жених, барон фон Уилкокс, учит меня розгами по мягкому месту.