Занятие мужчин

ЗАНЯТИЕ МУЖЧИН

– Глеб, я тебе про это уже говорила, но ты продолжаешь вытирать посуду полотенцем! – сердитым голосом, предельно точно акцентируя внимание мужа на своей заботе о семейном быте, Лада поведала ему о том, что оскорбило её до глубины души.
– Хорошо, понял, – привычно, ни на секунду не сомневаясь в справедливости замечаний жены, ответил Глеб, вернувшийся из кухни в зал, чтобы одеться. Он вспомнил, что действительно, пару недель назад она порекомендовала ему не пользоваться полотенцем для того, чтобы вытирать посуду, – для её сушки на кухонной столешнице с недавних пор появилась сушилка с поддоном для капель, приобретённая Ладой через маркетплейс.
– Ты всегда так говоришь, но ничего не делаешь для того, чтобы твоё «хорошо» реально оказалось в нашей жизни, – укорила Лада. – Пару дней назад ты уже обещал мне не вытирать посуду полотенцем, и вот, снова вытираешь, а я этим полотенцем только что со стола крошки сметала. Фактически, ты с помощью полотенца переносишь инфекцию на посуду, – закончила она свою тираду, обвинив мужа в том, что могло негативно сказаться на здоровье членов семьи. Образное мышление Глеба моментально продемонстрировало ему как полчища микробов используют полотенце для трансфера со стола на посуду. От этого Глебу стало не по себе, и он ещё раз повторил:
– Всё, понял, с этих самых пор не буду вытирать посуду полотенцем! – а подумав, добавил: – Совсем!
– Твоё «понял» давно уже перестало иметь какой-либо смысл, – устало произнесла Лада, после чего встала перед зеркалом, чтобы привести себя в порядок перед рабочим днём, а убедившись, что она выжала максимум из того, что могла сделать для борьбы с микробами на посуде, сменила тему, спросив Глеба:
– А ты помнишь, что мне сегодня к врачу?
–  Да, – на всякий случай утвердительно, без промедления ответил Глеб, посчитав, что у него ещё будет возможность уточнить: к какому врачу, в какую поликлинику и в котором часу должна попасть на приём жена.
– Мне на час дня назначено, в ОКБ, – подтвердив прозорливость мужа относительно предсказуемости своих действий, уточнила Лада. – Во сколько ты должен подъехать к библиотеке, чтобы забрать меня? – сформулировала она для Глеба новую задачу.
– От твоей работы до Областной клинической больницы – тридцать минут езды, это – с запасом, на случай пробок, – сходу ответил Глеб,  удивившись своей сообразительности, которая давно его не посещала, и одновременно подумав, что не зря вчера на ночь он решал математические олимпиадные задачи, спасая мозг от деменции.
– Добавь ещё тридцать минут на надевание бахил и очередь в регистратуру, – порадовавшись тому, что муж включился в заданный ею ритм нового дня, небрежно бросила Лада, взяв в руки губную помаду и внимательно вглядевшись в зеркало.
– Буду в двенадцать у библиотеки, – лаконично ответил Глеб, опустив, как ему показалась, необязательные пояснения арифметических операций складывания двух временных отрезков по тридцать минут и вычитания полученной суммы из цифры тринадцать, то есть времени приёма у врача.
– Хорошо, – сказала Лада, довольная сообразительностью мужа, и тут же добавила: – Ты третий день ходишь в одной и той же рубашке – носить грязные вещи неприлично!
Глеб подошёл к стулу, на котором со вчерашнего дня висела серая футболка. Снимая её со спинки стула, он спросил:
– Ты про эту? – уточнил Глеб.
– Да, про эту, – сделав ударение на последнее слово, подтвердила Лада, всем своим видом выказав удивление тому, что возможны альтернативные варианты, и, глянув в сторону мужа, простонала: – Боже, как мне надоело быть матерью взрослого мужчины!
Глеб отнёс грязную футболку в ванную комнату и положил её на стиральную машину. Вернувшись в зал, он открыл шкаф.
– Что ты там ищешь? – прервала его инициативу жена.
– Свежую рубашку, – ответил Глеб, копируя только что имевшее место удивление в голосе Лады; ведь догадаться о том, что он ищет в шкафу, как ему показалось, было совсем не трудно.
– Забыл, что у тебя есть любящая жена? – спросила Лада, заставив мужа повернуться лицом к ней, – она заботится, в том числе, и о том, чтобы ты ходил в чистой рубашке, – как-то неопределённо, но, в то же время, с веской и убедительной интонацией сказала Лада, чая, с одной стороны, порадовать Глеба, а с другой, вынуждая его насторожиться. – Я тебе её уже приготовила, неужели не видишь? – с досадой закончила она, кивнув в сторону стола и двух, задвинутых под него стульев.
– Нет, не вижу, – ответил Глеб, услышав новую для себя информацию и глядя в ту сторону, куда показала Лада. Для того, чтобы обдумать расхождение или, правильнее сказать, несовпадение того, о чём сказала жена, с тем, что он видит, Глеб сначала вернулся к стенному шкафу и закрыл его, после чего, вновь обратился к пространству, которое Лада обозначила в качестве места пребывания приготовленной ею для мужа чистой рубашки: так он продолжал стоять ещё некоторое время, а его взгляд перескакивал с одного стула на другой, преодолевая, как теннисный мячик, стоящий между ними стол, но никакой рубашки, в поле своего зрения, Глебу выявить не удалось.
– Что ты придуриваешься? – сгорая от нетерпения, задала Лада риторический, с точки зрения Глеба, вопрос, вдобавок съехидничав: – Смотрит на рубашку и не видит!
Снова, гораздо тщательнее, чем в первый раз, Глеб просканировал взглядом, – подслеповатым, о чём он давно догадывался, – пространство в указанном Ладой направлении. В итоге на спинке стула он обнаружил что-то тёмное, практически чёрное, с синим отливом. Сказать, что это было, Глеб не решался и, лишь внимательно приглядевшись к тёмно-синей ткани, накинутой на спинку стула, различил на ней контур воротника рубашки. Обрадовавшись находке и убедившись в том, что глаза, с годами потерявшие первозданные диоптрии, тем не менее, пока его выручают, Глеб быстро надел рубашку. «И зрение проверил и физкультурой позанимался», –  довольный собой, подумал он, имея в виду свои, сопровождаемые репликами Лады, шараханья по комнате, ныряние рук в рукава чистой рубашки и вставание на цыпочки для того, чтобы дотянуться до шпингалета, фиксирующего дверку шкафа. Решив завершить гимнастику упражнениями для мышц лица, чем окончательно собирался прогнать сонливость, Глеб максимально, насколько мог, растянул в улыбке рот, при этом слегка его приоткрыв.
– Ты чего лыбишься?! – заподозрив Глеба в том, что он строит ей рожи, приказным тоном пресекла последний этап утренней гимнастики мужа Лада. Он хотел сказать, что у него и в мыслях такого намерения не было, но не стал этого делать, а пошёл в прихожую, где висели его джинсы.
– Тыыы должен быть уже одееет, – вдогонку ему, растягивая слова, пропела Лада, загоняя расслабившегося мужа в состояние цейтнота.
– Необоснованные требования вызывают недоумение, – пробурчал Глеб, надевая в это время джинсы. «Неизвестно – сколько придётся ждать тебя в машине», – с досадой подумал он про свою жену, похоже, что издевающуюся над ним и получающую от этого удовольствие.
Так всё и вышло: Лада вышла из дома только через пять минут, и, сев к Глебу в машину, сразу возмутилась:
– Когда же уберут эту клетку с бутылками?
Глеб не ожидал услышать резкое замечание жены и, ещё не разобрав, кому оно адресовано, резко затормозил, так что Лада чуть не ударилась головой о переднее стекло.
– Ты чё? – только и смогла спросить она, озадаченная поступком мужа.
– А ты чё? – тут же переспросил Глеб. – После твоих слов про клетку с бутылками я машинально тормознул, подумал – препятствие какое-то на пути, а я не заметил, – посчитал он необходимым оправдаться.
– А я всего лишь пожаловалась на то, что никому нет дела до того, что рядом с мусорными баками, прямо как в зоопарке, стоит железная клетка с пластиковыми бутылками, которые никто, уже месяц как, не забирает, а ещё, видишь, сколько бутылок рядом навалено! – ответила на объяснения мужа Лада. – И на десяток метров вокруг – мусор, мусор!
– Да, непорядок, – согласился Глеб, пожалев нервные клетки жены, поскольку в данном случае масштаб события на много порядков превосходил попадание микробов на посуду с грязного полотенца. – Но можно подумать, что тот, кому ты изложила свою жалобу, сидит в машине? – добавил он, возвращая Ладу к проблеме своего испуга от её резких слов.
– Я к Ангелу обратилась, – оправдалась Лада. – Он нам с тобой всегда помогает, – пусть поспособствует и порядок возле мусорных баков навести!
– Ангел мой, пойдём со мной, ты – впереди, я – за тобой! – как стишок на детском утреннике в далёком-далёком прошлом, Глеб продекламировал скороговоркой молитву, ставшую, с лёгкой руки Лады, привычным семейным атрибутом в начале пути. Лада, вслед за Глебом, повторила такую же просьбу, добавив:
– И благодарю тебя, Ангел, за то, что помогаешь нам в делах наших!
– Ангел, помоги, пожалуйста, и с благоустройством улицы Карпова, – в унисон с женой, Глеб добавил свои чаяния, поскольку в этот момент ямы и колдобины на спуске к улице Учебная терзали машину так, что у него сам собой возник вопрос: «За какие грехи некто, забросивший человека на эту планету, кинул его здесь?»
– Ты думаешь, что Ангелу по силам и улицу заасфальтировать, и проложить вдоль неё пешеходные дорожки? – засомневалась Лада, задав вопрос вроде бы Глебу, а вроде бы и не ему, а кому-то, власти предержащему и присматривающему за Ангелами.
Действительно, насколько это было известно Глебу, интересующемуся историей города, в котором он жил, улица, идущая в уклон и ранее именовавшаяся Заводским переулком, а впоследствии названная в честь знаменитого учёного-микробиолога Сергея Петровича Карпова, никогда не выделялась благоустроенным видом. Несмотря на то, что она начиналась от перекрёстка с отлично выглядевшей улицей, в прошлом – Госпитальной, а ныне именуемой по фамилии выдающегося деятеля медицины Андрея Григорьевича Савиных, её состояние почему-то никого не трогало. Так было и во времена Николая Николаевича Урванцева, жившего на углу пересечения этих улиц перед его судьбоносным путешествием на Север, и позже, когда эти улицы переименовывали, и сейчас, когда Глеб и Лада поселились по соседству.
Спустившись к улице Учебная (ранее – Симоновская), и свернув налево, в сторону Московского тракта (сохранившего своё название со стародавних времён, когда он служил въездом в город с западной стороны, после переправы через реку), Глеб и Лада некоторое время ехали молча, любуясь цветущими деревьями ранетки и кустами сирени.
– Опять я не почувствовала ни прихода весны, ни начала лета, – пожаловалась Лада.
– Почему? – спросил Глеб.
– Если не подержу в руках цветущие ветки сирени и не вдохну их запах, тогда ни то, что весна с летом, а весь год мне не запоминается, как будто его и не было, – с сожалением констатировала Лада, а через некоторое время, неожиданно, она нарушила тишину в машине, добавив: –Ангел мой, помоги мне не ворчать, потому что те, кто рядом, от такой ворчуньи могут уйти, а сама от себя я никуда не сбегу.
Подъехав к библиотеке, Глеб залюбовался одиноким кустом белой сирени, контрастирующим со всеми остальными зарослями, заполнившими фиолетовым цветом пространство перед фасадом здания.
– Запах сирени весь день наполняет мой кабинет, – поймав взгляд Глеба в сторону кустов, сказала Лада и вышла из машины. Когда она, поднявшись по ступеням, подошла к двери, Глеб помахал ей рукой: он всегда так делал, и Лада, обернувшись у входа, привычно отвечала ему лёгким взмахом руки, если у неё было хорошее настроение. Сегодня был как раз такой случай, и Глеб порадовался тому, что ни микробы на тарелках, ни разбросанная вокруг мусорных баков пластиковая тара, ни разбитая мостовая на улице Карпова не смогли испортить жене настроение, – обернувшись у двери, она в ответ помахала ему рукой и вошла в библиотеку.
Вечером, когда Глеб подъехал к библиотеке, чтобы забрать Ладу с работы, ему в голову пришла мысль нарвать букет, – он тут же вышел из машины и направился к кустам сирени. Проходя мимо главного входа в библиотеку, Глеб увидел смолящего сигарету сторожа, но ни на миг не замедлил шаг, а лишь внимательнее стал выбирать путь к цветущим зарослям, чтобы не наследить на свежем газоне, сооружённом перед фасадом по периметру миниатюрного парка. Сломив две ветки сирени с цветами фиолетового цвета и одну – белого, он вернулся к машине. Рядом уже стояла Лада.
– Где ты был? – спросила она. – Я волнуюсь!
– Ломал сирень, – ответил Глеб и, видя, что объяснение не устроило жену, продолжавшую внимательно глядеть на него, уточнил: – Ломать сирень – занятие мужчин!
– А если бы кто увидел тебя? – укорила мужа Лада. – Завтра все сотрудники будет говорить, что мой муж рвёт цветы во дворе библиотеки!
– Это – тебе, вместо грамоты, ко Дню библиотек, – ответил Глеб и вручил жене скромный, но достойно пахнущий букет, прикинув, что этот год ей точно запомнится.
– Герой, ты, мой! – сказала Лада в ответ и поцеловала мужа.