Занятие мужчин

Сразу после майских праздников весна наконец-то пожаловала в областной сибирский город, щедро одарив зеленью улицы, парки и дворы. Намекая на приближение лета, солнце уже в пять утра стало врываться в окна домов, заставляя горожан просыпаться в этот ранний час.
Сегодня в одной из квартир семейная пара, закончив с завтраком, собиралась на работу. Точнее, Лада готовилась к трудовому дню, прикидывая, что наденет – платье или брючный костюм, а Глеб стоял у рукомойника, пользуясь свободной минутой для того, чтобы с утра помыть посуду и не возвращаться к этому после того, как отвезёт жену на работу.
С недавних пор Глеб, отдавший пенсионной поре дюжину лет, но всё ещё работавший, почувствовал, что производственные затраты в его малом бизнесе стали превышать доход. А поскольку силы ещё не были растрачены, то они с Ладой решили, что он будет расходовать свою творческую энергию на домашние дела, отчасти освободив от этих забот жену, продолжающую работать из-за того, что она значительно моложе, и её возраст пока ещё не пугает устрашающим налётом пенсионной грусти.
«А что, звание муж-домохозяин звучит совсем не обидно», – думал Глеб, осваивая основы работы на кухне и слегка тоскуя по своему приборостроительному бизнесу. Разумный подход ко всему, что его окружало, подсказывал, что вечером, когда Лада после работы окажется дома, их общению не должны мешать ни уборка квартиры, ни мытьё посуды, ни ремонт автомобиля, ни беготня по магазинам за продуктами и по маркетплейсам за всякой хозяйственной утварью – всё это спокойно, с творческим огоньком он сам сделает днём.
Ополаскивая посуду, он с улыбкой вспоминал свои детские навыки – бабушка и мама иной раз давали ему уроки уборки квартиры и мытья посуды. К этому добавились и наставления жены, обратившей его внимание на то, что «домашние заботы – не развлечение, требуют определённых навыков и концентрации на том, что делаешь», с чем Глеб безропотно согласился: «Золотые слова!»
Улетев в своих фантазиях далеко, он машинально выполнял, как ему казалось, уже привычную работу. В это время на кухню зашла Лада.
– Глеб, я тебе про это уже говорила, но ты продолжаешь вытирать посуду кухонными салфетками! – сердито указала она на то, что оскорбило её до глубины души. – Ведь это так просто: ополоснул и поставил, ополоснул и поставил! – добавила она.
– Хорошо, понял, – привычно, ни на секунду не сомневаясь в справедливости замечаний жены, ответил Глеб, вернувшийся из кухни в зал, чтобы одеться. Он вспомнил, что действительно, пару недель назад Лада рекомендовала ему не вытирать посуду, – на кухонной столешнице теперь стояла сушилка для её сушки.
– Ты всегда так говоришь, но ничего не делаешь для того, чтобы твоё «хорошо» оказалось в нашей жизни, – возмутилась Лада. – Вот сейчас я зашла на кухню и что увидела? Ты стоишь у мойки с грязной посудой, а на плече у тебя перекинута кухонная салфетка – та самая, которой я только что крошки со стола сметала! Фактически, ты с помощью салфетки переносишь инфекцию на посуду, – закончила она свою тираду, уличив мужа в том, что могло негативно сказаться на здоровье членов семьи.
Образное мышление Глеба моментально продемонстрировало ему – как армия микробов использует салфетку для трансфера со стола на посуду. От этого ему стало не по себе, и он ещё раз повторил:
– Всё, понял, с этих самых пор не буду вытирать посуду салфеткой! – а подумав, добавил: – Совсем! – хотя, в детстве, как он помнил, именно так, с перекинутым через плечо полотенцем  у рукомойника с посудой колдовали его мама и бабушка. Потому он и скопировал их, заменив полотенце на салфетку.
– Твоё «понял» давно уже перестало иметь какой-либо смысл, – устало произнесла Лада, после чего встала перед зеркалом, чтобы привести себя в порядок перед рабочим днём, а убедившись, что сделала всё возможное, чтобы предотвратить попадание микробов на посуду, сменила тему, спросив Глеба:
– А ты помнишь, что мне сегодня к врачу?
–  Да, – на всякий случай утвердительно, без промедления ответил он, посчитав, что ещё будет возможность уточнить: к какому врачу, в какую поликлинику и во сколько ей нужно быть на приёме.
– Мне на час дня назначено, в ОКБ, – подтвердив, что муж правильно понял её планы, уточнила Лада. – Во сколько ты должен подъехать к библиотеке, чтобы забрать меня? – сформулировала она для Глеба новую задачу.
– От твоей работы до Областной клинической больницы – тридцать минут езды, это – с запасом, на случай пробок, – сходу ответил Глеб,  удивившись своей сообразительности, которая давно его не посещала, и одновременно подумав, что не зря вчера на ночь он решал математические олимпиадные задачи, спасая мозг от деменции.
– Добавь ещё тридцать минут на надевание бахил и очередь в регистратуру, – порадовавшись тому, что муж включился в заданный ею ритм нового дня, небрежно бросила Лада, взяв в руки губную помаду и внимательно вглядевшись в зеркало.
– Буду в двенадцать у библиотеки, – лаконично ответил Глеб, опустив, как ему показалось, необязательные пояснения арифметических операций сложения двух временных отрезков по тридцать минут и вычитания полученной суммы из цифры тринадцать, то есть времени приёма у врача.
– Хорошо, – сказала Лада, довольная сообразительностью мужа, и тут же добавила: – Ты третий день ходишь в одной и той же рубашке – носить грязные вещи неприлично!
Глеб подошёл к стулу, на спинке которого со вчерашнего дня висела серая футболка. Взяв её в руки, он спросил:
– Ты про эту? – уточнил Глеб.
– Да, про эту, – сделав ударение на последнее слово, подтвердила Лада, всем своим видом выказав удивление тому, что возможны альтернативные варианты, и, глянув в сторону мужа, простонала: – Боже, как мне надоело быть матерью взрослого мужчины!
Глеб отнёс грязную футболку в ванную комнату и положил её на стиральную машину. Вернувшись в зал, он открыл шкаф.
– Что ты там ищешь? – прервала его инициативу жена.
– Свежую рубашку, – ответил Глеб, копируя только что имевшее место удивление в голосе Лады; ведь догадаться о том, что он ищет в шкафу, как ему показалось, было совсем не трудно.
– Забыл, что у тебя есть любящая жена? – спросила Лада, заставив мужа повернуться лицом к ней. – Между прочим, она заботится, в том числе, и о том, чтобы ты ходил в чистой рубашке, – как-то неопределённо, но, в то же время, с веской и убедительной интонацией сказала Лада, чая, с одной стороны, порадовать Глеба, а с другой, вынуждая его насторожиться. – Я тебе её уже приготовила, неужели не видишь? – с досадой закончила она, кивнув в сторону стола и двух, задвинутых под него стульев.
– Нет, не вижу, – ответил Глеб, услышав новую для себя информацию и глядя в ту сторону, куда показала Лада. Для того, чтобы обдумать расхождение или, правильнее сказать, несовпадение того, о чём сказала жена, с тем, что он видит, Глеб сначала вернулся к стенному шкафу и закрыл его, после чего, вновь обратился к пространству, которое Лада обозначила в качестве места пребывания приготовленной ею для мужа чистой рубашки. В такой позе он продолжал стоять ещё некоторое время, а его взгляд, словно теннисный мячик, перепрыгивал через стол между стульями, но никакой рубашки, в поле своего зрения, Глебу выявить не удалось.
– Что ты придуриваешься? – сгорая от нетерпения, задала Лада риторический, с точки зрения Глеба, вопрос, вдобавок съехидничав: – Смотрит на рубашку и не видит!
Снова, гораздо тщательнее, чем в первый раз, Глеб просканировал взглядом, – подслеповатым, о чём он давно догадывался, – пространство в указанном Ладой направлении. В итоге на спинке стула он обнаружил что-то тёмное, практически чёрное, с синим отливом. Глеб не сразу понял, что это было и, лишь внимательно приглядевшись к тёмно-синей ткани, накинутой на спинку стула, различил на ней контур воротника рубашки. Обрадовавшись находке и убедившись в том, что глаза с ослабевшим зрением пока его выручают, Глеб быстро надел рубашку. «И зрение проверил и физкультурой позанимался», –  довольный собой, подумал он, имея в виду свои, сопровождаемые репликами Лады, метания по комнате, ныряние рук в рукава чистой рубашки и вставание на цыпочки для того, чтобы дотянуться до шпингалета, фиксирующего дверку шкафа. Решив завершить гимнастику упражнениями для мышц лица, чтобы окончательно прогнать сонливость, Глеб максимально, насколько мог, растянул в улыбке рот, при этом слегка его приоткрыв.
– Ты чего лыбишься?! – заподозрив Глеба в том, что он строит ей рожу, приказным тоном пресекла последний этап утренней гимнастики мужа Лада. Он хотел сказать, что у него и в мыслях такого намерения не было, но не стал этого делать, а пошёл в прихожую, где висели его джинсы.
– Ты-ы-ы должен уже быть оде-е-ет, – вдогонку ему, растягивая слова, пропела Лада, загоняя расслабившегося мужа в состояние цейтнота.
– Необоснованные требования вызывают недоумение, – пробурчал Глеб, надевая в это время джинсы. «Неизвестно – сколько придётся ждать тебя в машине», – с досадой подумал он про свою жену, похоже, что издевающуюся над ним и получающую от этого удовольствие.
Так всё и вышло: Лада вышла из дома только через пять минут, и, сев к Глебу в машину, сразу возмутилась:
– Когда же уберут эту клетку с бутылками?
Глеб не ожидал услышать резкое замечание жены и, ещё не разобрав, кому оно адресовано, резко затормозил, так что Лада чуть не ударилась головой о переднее стекло.
– Ты чего? – только и смогла спросить она, озадаченная поступком мужа.
– А ты чего? – тут же переспросил Глеб. – После твоих слов – про клетку с бутылками – я машинально тормознул, – приступил он к объяснению происшествия. – Подумал, что препятствие какое-то на пути, а я не заметил…
Но Лада прервала его речитатив, вернув в реальность:
– Я всего лишь пожаловалась на то, что никому нет дела до мусорных баков, рядом с которыми, прямо как в зоопарке, стоит железная клетка с пластиковыми бутылками – месяц как их не забирают, а ещё, видишь – сколько бутылок рядом навалено!
– И на десяток метров вокруг – мусор, мусор! – поддержал жену Глеб. – Действительно – непорядок! – согласился он, пожалев нервные клетки Лады, поскольку в данном случае масштаб проблемы был во много раз серьёзнее, чем  попадание микробов на посуду с грязной кухонной салфетки. – Но можно подумать, что тот, кому ты изложила свою жалобу, сидит в машине, – добавил он.
– Я к Ангелу обратилась, – оправдалась Лада. – Он нам с тобой всегда помогает, – пусть поспособствует и порядок возле мусорных баков навести!
– Ангел мой, пойдём со мной, ты – впереди, я – за тобой! – как стишок на детском утреннике в далёком-далёком прошлом, Глеб продекламировал скороговоркой молитву, ставшую, с лёгкой руки Лады, привычным семейным атрибутом в начале пути. Лада, вслед за Глебом, повторила такую же просьбу, добавив:
– И благодарю тебя, Ангел, за то, что помогаешь нам в делах наших!
– Ангел, помоги, пожалуйста, и с благоустройством улицы Карпова, – в унисон с женой, Глеб добавил свои чаяния, поскольку в этот момент ямы и колдобины на спуске к улице Учебная терзали машину так, что у него сам собой возник вопрос: «За какие грехи некто забросил человека на эту планету и оставил его здесь?»
– Ты думаешь, что Ангелу по силам и улицу заасфальтировать, и проложить вдоль неё пешеходные дорожки? – засомневалась Лада, задав вопрос вроде бы Глебу, а вроде бы и не ему, а кому-то, власти предержащему и присматривающему за Ангелами.
Действительно, насколько это было известно Глебу, интересующемуся историей города, в котором он жил, улица, идущая в уклон и ранее именовавшаяся Заводским переулком, а впоследствии названная в честь знаменитого учёного-микробиолога Сергея Петровича Карпова, никогда не выделялась благоустроенным видом. Её состояние почему-то никого не трогало, несмотря на то, что она начиналась от перекрёстка с отлично выглядевшей улицей, в прошлом – Госпитальной, а ныне именуемой по фамилии выдающегося деятеля медицины Андрея Григорьевича Савиных. Так было не только во времена Николая Николаевича Урванцева, жившего на углу пересечения этих улиц перед его судьбоносным путешествием на Север, но и позже, когда эти улицы переименовали. Глеб и Лада поселились по соседству совсем недавно, если сравнивать с историей улиц.
Спустившись к улице Учебная (ранее – Симоновская), и свернув налево, в сторону Московского тракта (сохранившего своё название с давних времён, когда он служил въездом в город с западной стороны, после переправы через реку), Глеб и Лада некоторое время ехали молча, любуясь цветущими деревьями ранетки и кустами сирени.
– Опять я не почувствовала ни прихода весны, ни начала лета, – пожаловалась Лада.
– Почему? – спросил Глеб.
– Если не подержу в руках цветущие ветки сирени и не вдохну их запах, тогда ни то, что весна с летом, а весь год мне не запоминается, как будто его и не было, – с сожалением констатировала Лада, а через некоторое время, неожиданно, она нарушила тишину в машине, добавив: – Ангел мой, помоги мне не ворчать, потому что те, кто рядом, от такой ворчуньи могут уйти, а сама от себя я никуда не сбегу.
Подъехав к библиотеке, Глеб залюбовался одиноким кустом белой сирени, контрастирующим со всеми остальными зарослями, окрасившими пространство перед фасадом здания в фиолетовый цвет.
– Запах сирени весь день наполняет мой кабинет, – поймав взгляд Глеба в сторону кустов, сказала Лада и вышла из машины. Когда она поднялась по ступеням и подошла к двери, Глеб помахал ей рукой: он всегда так делал, а Лада, обернувшись у входа, привычно отвечала ему лёгким взмахом руки, если у неё было хорошее настроение. Сегодня имел место именно такой случай, и Глеб порадовался тому, что ни микробы на тарелках, ни разбросанная вокруг мусорных баков пластиковая тара, ни разбитая мостовая на улице Карпова не смогли выбить Ладу из колеи. Оглянувшись через плечо у двери, в ответ она помахала ему рукой и вошла в библиотеку.
Вечером, когда Глеб подъехал к библиотеке, чтобы забрать Ладу с работы, ему в голову пришла мысль нарвать букет, поэтому он тут же вышел из машины и направился к кустам сирени. Проходя мимо главного входа в библиотеку, Глеб увидел смолящего сигарету сторожа, но ни на миг не замедлил шаг, а лишь внимательнее стал выбирать путь к цветущим зарослям, чтобы не наследить на свежем газоне, сооружённом перед фасадом по периметру миниатюрного парка. Сломив две ветки сирени с цветами фиолетового цвета и одну – белого, он вернулся к машине. Рядом уже стояла Лада.
– Где ты был? – спросила она. – Я волнуюсь!
– Ломал сирень, – ответил Глеб и, видя, что объяснение не устроило жену, продолжавшую внимательно глядеть на него, уточнил: – Ломать сирень – занятие мужчин!
– Опять за своё, – покачала головой Лада, но улыбнулась. – Сколько раз говорила: не надо цитировать свои стихи. Да, к тому же, тебя могли увидеть. Представляю: завтра все сотрудники будет говорить, что мой муж рвёт цветы во дворе библиотеки!
– Это тебе, вместо грамоты ко Дню библиотек, – ответил Глеб и вручил жене скромный, но чудесно пахнущий букет, прикинув, что этот год ей точно запомнится.
– Ладно, за сирень – спасибо! Герой, ты, мой! – сказала Лада в ответ и поцеловала мужа.


\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\\