Киевский котел. Владимир

В наше время в справочник с биографиями дивизионных врачей – участников войны  Владимир Михайлович не попал потому, что по документам Главного Санитарного Управления Красной Армии он погиб в конце 1941 - начале1942 года. Он или был убит в Киевском окружении, или погиб в немецком плену в страшную зиму 1941-1942 годов, когда в немецких лагерях от голода и холода умерло более двух миллионов наших солдат. Ошибка в военных документах была исправлена только в 1954 году, но соответствующая справка была рассекречена только в 2008 году, через 26 лет после смерти Владимира Михайловича.

В двадцатых числах июня 1941 года состоялся досрочный выпуск слушателей пятого года обучения в Ленинградской военно-медицинской академии им. С.М. Кирова без вручения дипломов с немедленной отправкой в действующую армию. И уже 30 июня в Управлении Юго-Западного фронта  в Проскурове Владимир получил назначение на должность врача-хирурга в 28-ю отдельную роту медицинского усиления.

В середине сентября 1941 года рота находилась в подчинении 37-й армии, оборонявшей Киевский укрепрайон. Молниеносное форсирование Днепра соединениями немецкой 1-й танковой группы генерала Клейста привело к крушению всего Юго-Западного фронта, и 19 сентября  37-я армия отступила на левый берег Днепра, где ее соединения и части попали в окружение в районе Борисполя. В числе этих войск была и 28 рота медицинского усиления. Те ее военнослужащие, что уцелели после артобстрела 21 сентября попали в плен.

В их числе был и Владимир, получивший осколочное ранение кисти левой руки. В обычных условиях такое ранение не представляло серьезной опасности для здоровья, но в той обстановке не было возможности для санитарной обработки ранения и в скором времени оно осложнилось флегмоной, воспалением подкожной и мышечной ткани, сопровождаемым сильной ноющей болью. Рука покраснела и отекла. 

Немцы построили пленных в колоны и несколько часов гнали по дороге. Выбившихся из сил выводили на обочину и убивали выстрелами в затылок. К вечеру пленных загнали на небольшую огороженную колючей проволокой территорию. Их не кормили и воды не давали. На следующий день погнали в Бровары (городок примерно в 10-15 км к северо-востоку от Киева). И как и в предыдущий день многие, измученные предыдущими испытаниями солдаты, среди которых были больные и раненые, отставали или совсем не могли идти. Немцы выводили их на обочину дороги и убивали.

В Броварах несколько тыс. пленных продержали дней семь. Начали давать пищу раз в день, варево из немытой, с комьями грязи, свеклы. У многих начались кишечные заболевания. Отхожих мест не было, территория лагеря была загажена. Владимир подобрал брошенный солдатский котелок и благодаря крепкому организму как-то держался.  Затем пленных перегнали в большой лагерь в Дарнице (предместье Киева на левом берегу Днепра), по дороге опять убивая ослабевших.

За время нахождения Владимира в Дарницком лагере учет военнопленных не производился, к работам они не привлекались. Кормили, как и раньше плохо, раз в день тем же варевом из свеклы. Группы военнопленных под надзором охранников выкапывали эту свеклу на заброшенных полях вокруг лагеря. У многих пленных шинелей не было, а спать приходилось на голой земле. Пленные болели и умирали. Территория лагеря была загажен человеческими испражнениями, так как отхожих мест, хотя бы в виде обычных в полевых условиях канавок, не было.

Раненые военнопленные, и Владимир в их числе, собрались около административного строения и попросили у немцев антисептики и бинты. Немцы велели подождать. Через некоторое время немцы кинули пленным узел из перевязочных материалов. Развернув его, пленные обнаружили бинты и марлю загрязненные кровью и гноем. Они были сняты с раненых или убитых. Увидев ошеломленные лица советских военнопленных, немцы начали смеяться. 
И конвоиры, убивавшие на марше раненых пленных, и охранники в лагере, обычные солдаты Вермахта, совсем не были похожи на тех призванных в армию германских рабочих и крестьян, которые должны были повернуть оружие против Гитлера, как учили  на политзанятиях. К советским военнопленным они испытывали презрение. Лагерь Владимира ожесточил, и, когда в феврале 1943 года в Сталинграде полуживые пленные немцы тянули обмороженные руки с искалеченными пальцами и просили хлеба, жалости к ним он не испытывал.

Вокруг лагеря стояла ограда из колючей проволоки, которую охраняли часовые. Около ограды ежедневно собиралась толпа из женщин и стариков с узелками провизии, надеявшихся найти своего мужа или сына или другого родственника. Постоянно искавший возможность бежать из лагеря Владимир присматривался к охранникам, и удивлялся неадекватности в их поведении.

Если люди, собравшиеся за проволокой, не найдя своего родственника, в ответ на просьбы голодных пленных, пытались перебросить провизию через проволоку, то часовые разгоняли толпу выстрелами. . Но если какая-то баба находила среди пленных своего мужа или брата и падала с воплями около ворот, то немцы выводили этого пленного к воротам и, надавав сапогами пинков по заду. вышвыривали его за ворота.
Не мог тогда Владимир знать, что с конца июля 1941 года в зоне ответственности сухопутных сил Вермахта действовал приказ генерал-квартирмейстера генштаба об освобождении пленных ряда национальностей, в связи с их общим большим количеством. Освобождению подлежали немцы Поволжья, прибалты, украинцы, а затем и белорусы. Поскольку учет военнопленных в лагере Владимира во время его нахождения там не велся, то немцы отпускали тех пленных, считая их украинцами, у кого находились родственники за оградой лагеря.
В качестве уборщицы здания администрации и работницы на кухне использовалась немолодая женщина. Периодически она выходила на территорию лагеря и Владимир заметил, что она немного говорила по-немецки, охранников не боялась, иногда на них огрызалась, но они ее не трогали.

Владимир, благодаря способности легко завязывать знакомства, разговорился с ней, узнал, что она полька из Мукачево, и попросил ее помочь выбраться из лагеря. Женщина обратилась к начальству лагеря с просьбой выпустить его, назвав его своим сыном.
Отпустив "сыну" положенное количество пинков 17 октября 1941 года, на 27 день пребывания в плену, охранники вышвырнули Владимира за ворота.

 Фамилию и адрес польской женщины, спасшей ему жизнь, гвардии майор Гладышев помнил всю войну и долго после войны. Из советской оккупационной зоны Германии в 1945 -1947 годах он направил несколько запросов в комендатуру Мукачево, но приходили ответы "не проживает".


Владимиру повезло, он успел выйти из лагеря до того, как 13 ноября 1941 года германским Верховным командованием  действие приказа генерала-квартирмейстера Вагнера об освобождении советских военнопленных ряда национальностей было приостановлено.

Судьба большинства советских военнопленных 1941 года известна из письма рейхсминистра восточных оккупированных территорий Розенберга начальнику Верховного командования Кейтелю в феврале 1942 года. Огромные потери немецко-фашистской армии зимой 1941/1942 годов привели к трудностям в германской экономике и к необходимости применения рабского труда военнопленных, которые гибли в лагерях.
 
Розенберг писал: «…Из 3,6 млн. в настоящее время вполне работоспособны только несколько сот тысяч. Большая часть их умерла от голода или холода… В многочисленных лагерях вообще не позаботились о постройке помещений для военнопленных. В дождь и снег они находились под открытым небом. Им даже не давали инструмента, чтобы вырыть себе ямы или норы в земле…».

Истощенному, с не зажившим ранением выйти к своим за сотни километров было для Владимира непростой задачей. Но ему продолжало везти. Он наткнулся  на выходящую из окружения группу младших командиров Красной Армии. Их было пять человек. Они выбирали по карте наиболее короткий маршрут, умели ориентироваться по звездам, поскольку передвигаться приходилось в темное время суток.

Большой проблемой выбирающихся из оккупированной немцами территории было найти еду. Ее приходилось просить у местного населения. Где-то давали, где-то у самих не было, а где-то говорили: "Пусть вас Сталин накормит". Уже перед самой линией фронта, заскочив в сени какой-то избы, окруженцы похватали из помойного ведра объедки и двинулись дальше.

В ночь на 10 ноября группа Владимира пересекла линию фронта в районе города Тим Курской области. В особом отделе одной из дивизий Владимир прошел проверку.
Он не стал утомлять особистов подробностями своего освобождения из Дарницкого лагеря, связанными с участием польской женщины, а сказал, что был освобожден из-за ранения. В особом отделе предложили Владимиру долечить рану в госпитале, но он, предвидя возможные неприятности, связанные с пребыванием в плену, попросился в действующую часть и был направлен в Воронеж в штаб Юго-Западного фронта.

В Санитарном Управлении Юго-Западного фронта военврач 3 ранга Гладышев Владимир Михайлович был назначен командиром санитарной роты 253-го Таращанского стрелкового полка 45-й стрелковой дивизии, которая находилась в Воронеже на переформировании после выхода из Киевского окружения. К исполнению обязанностей  приступил 16 ноября 1941 года.