Все мы Гельфонды - Гельфанды

Сага о Гельфандах: Слон в посудной лавке истории.

«Нет такого предмета, который не подошёл бы еврею для фамилии».
— А. П. Чехов (который точно что-то знал)

Я всегда подозревала, что все евреи — родственники. Просто одни — по маме, другие — по ЗАГСу, а третьи — по общему недоразумению в паспортном столе. Но окончательно пазл сложился на вебинаре по еврейской ономастике.

Выступала профессорша. Умная, уверенная — из тех, кто знает про твою родословную больше, чем твоя покойная тётя из Мюнхена. Сначала она вбила первый гвоздь: до середины XIX века фамилий у нас не было. Были квесты: «Хаим, сын Мотла, сына Ицика, который из Бродов, но не тот, что с грыжей, а тот, что с телегой».

А потом началось весёлое. Чехов был прав: в ход шло всё.

— Знаете, — говорит профессорша, — откуда фамилия Гельфанд? От слова «гельф», что на идише означает «слон».

Я чуть не поперхнулась слюной. Слон!

То есть мой дед, Юда Гельфанд, по строгой логике — Юда Слонович. Звучит монументально. Сразу захотелось расправить уши и пойти топтать врагов. Но с дедом всё оказалось гораздо сложнее, чем просто лингвистика.

Дед мой был человеком широкой души и специфических политических взглядов.

 Представьте: Бавария, ювелирная фабрика, сеть магазинов, блеск бриллиантов… И дед — убежденный социалист. Видимо, когда у тебя в руках слишком много золота, оно начинает давить на левое полушарие.

«Вовремя» — это главное слово в нашей семейной истории. Когда в Германии его самый большой магазин разнесли в щепки (видимо, в рамках «социалистического перераспределения» камней), дед собрал в узлы всё, что не успели экспроприировать, и принял самое «логичное» решение в истории человечества.

Он бежал из нацистской Германии… в Советский Союз.
Из огня, как говорится, да прямиком в объятия товарища Иосифа Виссарионовича.

Дед мой, Юда, который отличил бы рубин от граната с закрытыми глазами, не смог отличить один тоталитаризм от другого. В 1939 году его, баварского социалиста с ювелирным прошлым, расстреляли как «немецкого шпиона». Ну а кем ещё мог быть человек с фамилией «Слон», приехавший из Германии с чемоданом бриллиантов? Только шпионом. Логика НКВД была проста, как кирпич.

Дед любил не только камни, но и женщин. Дважды был женат и оставил после себя восемь детей, голубизну глаз и ту самую путаницу в буквах. В моей метрике — Гельфонд, на могиле бабушки Ханы — Гельфанд, у родственницы — Гельферт. Наше семейство — это не просто род, это какой-то транснациональный слоновий холдинг с филиалами в разных гласных.

Профессорша на вебинаре добила:
— У евреев не бывает однофамильцев. У нас «бутылочное горлышко генофонда». Тех, кто выжил и успел оставить потомство (как мой любвеобильный дед между двумя женитьбами), осталось так мало, что мы все — одна большая коммуналка.

Недавно пишу одному мужику в личку:
— Откуда вы, ГельфОнды?
А он мне гордо:
— Я не Гельфонд, я ГельфАнд! Чувствуете разницу?
— Родной, — отвечаю я, — не выпендривайся. Мы с тобой из одного слона вышли. Просто одного деда недострелили, а на другом буква в паспорте закончилась.

Теперь, когда меня спрашивают, как правильно — через «А» или через «О», я отвечаю:
— Через родственную память. Ошибка в фамилии — это не халатность чиновника. Это шрам от той самой истории, где баварский ювелир решил, что в Совке слонам будет уютнее.

Я — гордая внучка Юды Слоновича. И если я иногда слишком громко топаю или у меня слишком хорошая память на несправедливость — не вините меня. Это гены. Крепкие, выжившие, «вовремя» сбежавшие слоновьи гены.

Н.Л.(с)