Проделки близнецов

«…И пусть вам будет как награда
За бескорыстие труда
Та женщина, что с вами рядом,
Не плачущая никогда!
Чтоб не краснеть вам от стыда,
Чтоб от раскаянья не ахать,
Вовек: нигде и никогда
Не заставляйте женщин плакать!».
Л. Щипахина
 
 

Валька вошёл в класс – на нового ученика смотрели двадцать пар глаз. Но он  увидел лишь одну: большие серые глаза с пушистыми тёмными ресницами    любопытно разглядывала мальчика. Место с обладателем этих лучистых,  необыкновенно-серых очей было свободным. Поздоровавшись со всеми, Валька  подошёл к девочке, спросил разрешения сесть рядом. Получив положительный ответ, поблагодарил и присел.

 Дружба Валентина и Валентины началась с пятого класса. Встретившись впервые в один из сентябрьских дней одиннадцатилетними детьми, они больше никогда не расставались. Поженились сразу после школы. Жильё у Валентина было – просторная и светлая, с большой лоджией «двушка» в пятьдесят два квадрата, остававшаяся после прабабушки. Поскольку нужно было продолжить образование, с ребёнком решили не торопиться: получение специальности и трудоустройство после окончания института они поставили во главу всего – от этого зависит дальнейшая судьба семьи. Учились в одном институте, но на  разных факультетах. Между парами, если дни и часы занятий совпадали, почти всегда бывали вместе. Получив дипломы, задумались о ребёнке. Но прошло почти восемь лет, а его всё не было. «Не судьба», – сокрушенно и почти обречённо сказал Валентин. С обоюдного согласия решили обратиться в детский дом. После оформления документов в семье появилась трехлетняя Лира. Они сразу признали в ней дочку и полюбили. Девочка, как и бывает в таком возрасте, тоже привязалась к ним.

Прошло более десятка лет после создания их семьи. Лире было около пяти лет, когда Валентина сообщила мужу неожиданную весть: «У нас будет ребёнок»! Она никак не думала, что муж бурно отреагирует на сообщение. Казалось, радости его не будет  предела. Подхватив дочку на руки, он, напевая что-то игриво-весёлое, закружился с ней в вальсе, нараспев произнеся:

– Лируська, у тебя будет брат или сестра. А как скоро будет известно, кто родится? – уже обратившись к Валентине, спросил он и тут же продолжил. – Уместен ли такой вопрос? У нас будет двое детей! Это – счастье!
Уже понимавшая кое-что Лира в свою очередь задала им вопрос:

– И тогда вы меня снова отдадите в детский дом?

– Что ты, милая, – выхватив дочку из рук мужа, обнимая и целуя, сказала ей  Валентина. – Забудь о детском доме, девочка наша дорогая. Ни за что никогда и никому мы тебя не отдадим. Разве можно отдать кому-то своего ребёнка? Ты наша любимая старшая дочка, будешь старшей сестрой.

По прошествии определённого времени выяснилось, что детей будет двое – девочки. Благополучно отходив положенный срок, Валентина родила близнецов.
И вот они дома. Валентин и Лира, оба с одинаковым интересом разглядывали дочерей и сестричек. И хотя от роду им было всего несколько дней, они были прекрасны: белолицые, темноволосые, похожие на отца, с серыми большущими глазами мамы – всё слилось воедино.
– Боже мой! Как их различать! Они совершенно одинаковые! – изумился Валентин. – Как назовем? – обратился он к Валентине.

Она ещё в роддоме выбрала имена – Лина и Лика – очень просто, да и с именем старшей дочки созвучны. На том и остановились.

Девочки, действительно, были настолько похожи, что даже мать, не всегда  могла их отличить. Способ различия нашли простой: Лина – кроватка справа, Лика – слева, используя при этом, как и водится, цветовые различия в одежде: не спутать бы. Через несколько дней, Валентина заметила, что у Лины, она родилась на тридцать минут раньше, когда бывала мокрой, кряхтела, а Лика, казалось, хотела известить об этом весь дом. Это, пожалуй, и было единственным различием. Валентин и вовсе не различал их, забывая даже, кто слева, кто справа и у кого какого цвета одежда. Одной лишь Лире каким-то детским непонятным для взрослых чутьём удавалось различать их. Росли они подобно всем детям: любопытные, подвижные, весёлые, с постоянно разбитыми во время прогулок коленями, простудами и другими присущими детскому возрасту обычными заботами и проблемами. Как большинство детей, посещали детский сад, где их тоже не различали ни взрослые, ни дети. Только проявляющееся лидерское поведение Лины изредка позволяло понять, "who is who". Учились по сценарию, который складывается у близнецов – мелкие беззлобные и бесхитростные проделки, шутки, "выручали" друг друга, выходя к доске. В школе права лидера Лина тоже не скрывала. Лика тянулась за ней, делая всё, как сестра, оставаясь ведомой.

Когда девочкам было по семь лет, они увидели на экране телевизора подростков, исполнявших спортивные танцы, приведшие их в восторг. Сёстры загорелись желанием учиться танцам. Валентин сразу согласился, мотивируя необходимым физическим развитием.  Способностей к рисованию у них нет, музыкой не интересуются, спорт их не привлекает, а спортивные танцы – музыка и спорт. В любом случае это здоровье.

Валентина быстро нашла коллектив с утвердившимся именем и направилась с дочками к руководителю, которая, проверив слух девочек, гибкость, пластику, пришла к выводу, что для занятий танцами у них неплохие данные, но к сказанному добавила:

– Дело в том, что у нас проблема с партнёрами. Если есть мальчики на примете – добро пожаловать.  Мы их принимаем со слухом и без, а гибкость и пластика обычно развиваются в процессе занятий. Так что... – Закончила она фразу, разведя руки. Этот жест сказал всё.

Выйдя из стен студии, Лина, поняла слова руководителя как отказ, первой начала плакать, вслед за ней «завелась» Лика. Валентина, присев на скамейку  в скверике, тщетно успокаивала их. Проходивший мимо мальчонка лет десяти, размахивая пакетом с небольшим набором продуктов, приостановился. Покопавшись в пакете, он достал из него пару конфет, предлагая сёстрам:

– Вас чем-то обидел, в чём-то отказали? Угощайтесь, только не плачьте. Не люблю, когда девочки плачут. Папа говорит, что девочек нужно жалеть, уважать, не допускать плача.

– Спасибо, ты славный мальчик, – произнесла Валентина. – Их обидел  отказ, но не мой.

Она рассказала, что произошло в студии, мальчик, его имя Веня, по-своему отреагировав на проблему, сказал:

– Подождите меня минут десять. Я живу здесь рядом, вот в этой девятиэтажке, – он взмахнул рукой направо. – Всё равно с заплаканными Вы никуда не пойдете, – сказал он Валентине. – Я кое-что придумал. Я сейчас, я мигом. Только не уходите, я почти уверен, что он согласится, – убегая, уже на ходу закончил он фразу, говоря о ком-то.

Не прошло и пятнадцати минут, как Веня показался с мальчиком, ростом чуть-чуть выше него. Было заметно – они торопились, боясь, вероятно, застать скамейку пустой. Подойдя, Веня представил спутника:

– Мой брат Вадим. Я рассказал ему. Он больше меня не выносит женского плача и согласен быть партнёром одной из Ваших девочек. Мы приняли решение. С родителями поговорим позднее, они не будут против. Мы самостоятельные, без проблем, – так говорят о нас папа с мамой. Они знают, что на плохое мы не способны. Скорее к руководителю, пока не ушла. Слух у нас есть – мы учимся в музыкальной школе, в остальном будем трудиться и стараться.

Рассудительность, а главное – самостоятельность братьев Валентине понравилась,  но удивила. Она готова была, если понадобится, отстоять скоропалительное решение ребят, объясниться с их родителями, а пока поторопилась к руководителю с неожиданно появившимися партнёрами, которых сам Бог послал. Она представила мальчиков, можно сказать, взятых с улицы. Всё сложилось как нельзя лучше: и партнёры есть, и занятия в студии не совпадают с занятиями в музыкальной школе, нисколько не нарушая привычного ритма их жизни. А с родителями ребят Валентина решила поговорить вечером, когда те возвратятся с работы. Обменявшись с мальчиками номерами телефонов, троица ушла.

Вечером, закончив домашние дела, Валентина подошла к телефону, но раздался  звонок. Женщина представившись матерью Вадима и Вени, сказала:

– Мальчики поведали нам историю с танцами, не беспокойтесь, мы с мужем не против их решения. Мальчишки не глупые, в обеих школах учатся более чем успешно. Будут успевать – пожалуйста. Ваши девочки им понравились.  – В конце разговора добавила, – жалость и участливость к женщинам у них от отца: он не выносит женского плача и никогда не давал повода, чтобы я проронила хоть слезинку. Слёзы непременно навевают на него грусть, тоску, печаль.

Вадим и Веня сами выбрали, с кем быть в паре. Лина и Лика – девочки неразличимые, но так получилось, что старший из братьев выбрал «старшую». Спросив, кто из них больше плакал, он остановился на "рёве-корове". Младшему Вене, как он выразился, «досталось, что осталось». Так образовавшиеся две танцевальные пары начали занятия. Девочки всегда с нетерпением ожидали их. Они старательно, настойчиво снова и снова повторяли всё, что показывала руководитель. Не всегда получалось, но упорство и труд приносили свои плоды. Прошло немного времени и уже казалось, что занимаются они не первый год.

День за днём, неделя за неделей пары набирали технику, красоту, пластику, темп. Через год их включили в команду для участия в фестивале, ещё через полгода – для участия в конкурсе, а к одиннадцати годам они стали «матёрыми» танцорами. Часто случалось так,  что из-за отсутствия соперников их возраста две пары соревновались между собой, каждая из которых была недовольна, если оказывалась местом ниже. Родители радовались победе любой пары. Руководитель ими была довольна: обе пары вносили в копилку коллектива всё больше наград. Подрастая, дети уходили из коллектива. На смену приходили новые.

Две семьи жили общими интересами. Мальчики успешно учились  в обеих школах. В дни рождений и праздники семьи собирались вместе, братья музицировали. Тесновато в  городской квартире, сложно показать всю красоту танца, но дети умудрялись и в тесноте  своим мастерством радовать гостей.

Окончили музыкалку ребята. Приближалось к концу и семилетнее обучение в студии танцев. Что дальше? Ни одна из семей не задумывалась о серьезном продолжении занятий: выйти в профессионалы не входило в планы ни детей, ни родителей, хотя данные для этого были. Танцы детям доставляли огромное  удовольствие и удовлетворение. Они окрепли физически, научились трудиться, ценить и уважать труд товарища.

Один за другим оканчивали школу дети. Первым был Вадим, затем – Веня, а через год и Лина с Ликой. Каждый избрал институт по душе: парней привлекала мужская специальность, сёстры подались в медицинский, избрав впоследствии специальности:   Лина – терапевта, Лика – педиатра. Связи  пары не теряли. Более того, проводили вместе свободное время, часто делясь на пары. За годы занятий дружба окрепла, переросла в чувства. Первым из четвёрки  институт окончил Вадим, год спустя – Веня. Он и заговорил, что хочет сделать Лике предложение. Вадим давно об этом думал, только хотел сделать это после того, как девушки закончат учёбу. О своём решении парни сообщили родителям. Те давно готовились к этому и морально, и материально и  ожидали, когда же «созреют» дети: дружбе много лет, пора решиться, и девушки, вероятно, заждались.

– Вопрос на засыпку, – сказала мама. – Различать-то их как будете, женихи? За много лет вы этому так и не научились, разве что, предложив станцевать, да и я, признаться, никогда не знаю, кто предо мной. А что, если они захотят пошутить? Ведь такое за близнецами водится. Любят они различного рода проделки и шуточки.

– Но нас им не нужно различать, – ответил Веня. – Узнаем друг друга ближе, разберёмся как-нибудь. Хотя родной отец до сих пор путает.
Через несколько дней состоялось сватовство: родители с ребятами и тремя близкими родственниками  пришли к девушкам. Лина и Лика давно обдумали, как будет выглядеть это мероприятие и предложили небольшую игру. К гостям , загадочно улыбаясь, вышли две девушки, похожие как две капли воды: одежда, обувь, прически, макияж –  неразличимы.

– Сделайте предложение той, которую считаете своей. На танец не приглашать! – произнесла одна из них.

Словно по приказу все замолчали, с нетерпением ожидая развития событий. Наступившая пауза затянулась. Парни попеременно рассматривали руки, гладили головы, изучали лица, выискивая хоть малейшее различие, даже нюхали девушек. Казалось, ребята видят их впервые. И тут Веня воскликнул: «Эврика! Я знаю, что делать!» Он решительно подошёл к одной из них, нежно обнял её и поцеловал. Реакции со стороны девушки никакой. Тогда он несмело двинулся к другой – здесь произошло то же самое. Он и вовсе смутился: явно, один раз он целовал не свою.

– Всё. Не могу, сдаюсь, – обессилено произнёс он, – сжальтесь, сознайтесь! – артистично опустившись на колени, картинно взывая, взмолился парень. Пришлось девушкам  им помочь.

– А что, если мы вдруг задумаем поменяться потом? Как вы отреагируете? – шутливо спросила Лина.

– Ну, сказала! К тому времени мы будем отличать вас по другим признакам, – ответил старший. – Как можно не узнать свою жену? Вы только в загсе не меняйтесь, баловницы, – тоже в шутку добавил он.

Обговорив все детали, назначили день свадьбы. Итак, пришёл день, когда родились сразу две семьи. С жильём проблем не было: Вадим и Лина поселились в квартире его бабушки, а Веня и Лика – её бабушки. После свадьбы ребята не прекращали общения, но встречались не часто, так как времени для встреч было маловато: девушкам оставалось несколько месяцев до окончания учёбы. Они обо всём рассказывали друг другу: о своих чувствах, впечатлениях, рассказывали о поведении своих мужей, вкусах, привычках. Каждая знала о муже сестры всё до мелочей. Для чего им это было нужно? Да так, просто сравнивали. Братья были погодками: Вадим родился в январе, Веня в декабре того же года, воспитывались  вместе, и общего между ними было очень много. Оба любили классическую музыку, оперетту, джаз, не любили металл. Любили творчество одних композиторов, художников, пользовались одинаковыми средствами гигиены, аккуратность и пунктуальность присущи были обоим с детства. Лине и Лике было приятно узнавать сходство своих мужей.

Вот и девушки получили дипломы. Работу нашли по месту жительства: Лину приняли участковым терапевтом в поликлинику, Лику – в детское отделение больницы, расположенной в четверти часа ходьбы от дома. Семьи утвердились, материальная сторона позволяла жить безбедно, теперь задумались о детях. Каждый месяц молодые женщины с замиранием ожидали этого события, но оно никак не наступало. Родители успокаивали дочерей, может, как и у них самих, это произойдет через несколько лет. Нужно набраться терпения, подождать, на что Лина ответила, мол, у Лиры ведь есть двое детей. Только сейчас родители открыли им тайну, хранимую много лет: Лира приёмная дочь. От этой новости сёстры остолбенели.

– Для чего вам нужно было знать об этом? Мы с папой вас никогда не разделяли, – сказала Валентина. – Лире было почти три года, когда мы её удочерили, о чём никогда не заговаривали. Она, конечно, не забыла об этом, но мы ещё в её  далёком детстве  просили ни с кем не обсуждать этот вопрос. И если кто из «добрых» соседей спросит, знает ли она об этом, отвечать: знает всё, и роднее родителей для неё никого нет.

Когда Лина с Ликой встретились со старшей сестрой, та подтвердила слова родителей и поинтересовалась, почему затронули эту тему. Пересказали Лире разговор с родителями  об отсутствие детей. И странно, что это в обеих семьях, которым уже по пять лет. Посидев продолжительное время молча, каждая думала о чём-то своем, Лина нарушила тишину:

– Скорее всего, у вас несовместимость, встречается такое, я слышала. А что, если вам поменяться: Лина пойдет к Вене, Лика – к Вадиму.

Это предложение напомнило  молодым женщинам детские шутки, казавшиеся тогда занятными и забавными.

– Нет. Детство  давно закончилось. Это выходит за рамки детских шуток. Обман, измена – вот как это называется, – сказала «старшая» из близнецов. – Очень опасно. А что, если кто-то из них почувствует, что с ним не та? Одно неверное слово, жест, движение и всё. Но как хочется ребёнка! Ты, конечно, неплохо придумала, но из этого ничего не получится. Нет, – категорично заявила Лина.
Расставшись, они в тайне друг от друга думали о  необычном, странном, опасном, но таком заманчивом предложении, которое манило возможным положительным исходом. Нет разницы, кого будет воспитывать отец: племянника (племянницу) или сына (дочь)? Всё равно кровь своя. Бывает, женщина по этой причине решается на измену и идёт на неё, о которой муж не знает до конца жизни. Как ни старались сёстры, но  избавиться от навязчивых мыслей, не получалось. Думы сопровождали их дома, на работе, в пути, даже ночью, случайно проснувшись, всплывало в сознании предложение Лиры. При очередной встрече они заговорили об этом, и обеим стало ясно: они не виделись, но думали об одном и том же. Недолго обсуждался вопрос внедрения «проекта», решив  проголосовать, используя метод скрученных бумажек: на одной паре написали «да», на другой – «нет». Обе вытянули «да». «Судьба», – со вздохом и как бы обречённо произнесла Лика. – Быть тому». И началась детальная и длительная подготовка.

Они обращали внимание на каждую мелочь. С бытом проблем не должно возникнуть, так как они часто встречались друг у друга и знали в квартире сестры всё, как в своей. Каждая знала о муже сестры достаточно. Имена сотрудников и прочие мелочи, на чем можно было очень просто запороть, как сёстры назвали «кампанию», им давно были известны.  Но как быть с работой? Вадим почти всегда  встречает Лику по вечерам, и они вместе возвращаются домой, делая по пути необходимые покупки. Придётся меняться и рабочими местами. Лина – врач-терапевт, Лика – участковый педиатр. Конечно, врачам легче, чем кому-либо подстроиться друг под друга,  но специальности всё-таки разные. Лике проще было с больными Лины, так как в стационаре они меняются, а постановка диагноза, лечение, записи в историях болезни – дело наживное. Лине с детьми участка Лики будет сложнее: на участке  более тысячи детей. Вряд ли каждый врач знает всех, но часто болеющих невольно помнит не только детей, но и мамаш, отлично помня все проблемы со здоровьем.

Вечерами пары встречались друг у друга, Лика раскладывала амбулаторные карты, Лина, заменяя истории болезни, вкратце составляла что-то вроде дубликата: оригиналы из стационара не выносятся. Каждая  изучала "свои" документы. Мужья иногда останавливали их с просьбой хотя бы дома забыть о работе, но те, мотивируя обменом опыта, продолжали «работать». Казалось, они обговорили всё до мелочей, знакомы были со многими больными, их болезнями. Лина больше надеялась на медсестру Лики, не сомневаясь – та поможет, Лика была уверена, что и у неё в отделении всё получится. Одно лишь обстоятельство их пугало: а ну как у одной из сестёр получится с зачатием, у другой – нет. Что тогда? Выбора не будет: или остаться навсегда  с мужем сестры, а этот вариант вообще не рассматривался, либо во всём сознаться, что грозит скандалом и позором, а может быть – разводом. Ещё немного времени ушло на раздумья, но настал день, когда они наконец решились.

Подготовка, длящаяся далеко не один месяц, была завершена. В свои планы под смертельной тайной они посвятили Лиру. Она дала клятву хранить её. Эта была её идея, и она  успокаивала сестёр. До сих пор одной лишь Лире удавалось различать их.

В один из воскресных вечеров, который семьи провели у Лины с Вадимом, сёстры поменялись: Лика осталась с Вадимом, Лина ушла с Веней. Обе заметно нервничали. Нельзя ничего перепутать: ни имён медперсонала, будь то на работе, или дома в разговоре с «мужем», ни имён их шефов. Ещё существуют и соседи. Хорошо, в многоэтажных домах не часто с ними приходится встречаться, разговаривать – тем более. Решили со всеми лишь здороваться, не останавливаясь.

В первую ночь сёстры решили,  ссылаясь на усталость, лечь раньше мужей. "Лина" нырнула под одеяло раньше обычного, а Вадим, нежно обняв "жену", спросил: «Что это за новые духи у тебя»? «Это духи Лики, – мгновенно солгав, в то же время, сказав правду, – ответила мнимая Лика. – Завтра они выветрятся. Мои сильнее, перебьют их», – закончила она. «Спокойной ночи, дорогая», – произнёс Вадим. Пожелав «мужу» то же самое, Лина, облегчённо вздохнув, что не прокололась в первый же вечер, прикрыла глаза.

Утро в обеих семьях прошло как обычно, не нарушая заведённого порядка, только эмоциональная Лина слегка  нервничала. Это заметил Веня и, подойдя к «жене», нежно обнял её, взял за руку и спросил, что с ней: она дрожала. «Нездоровится что-то», – уклончиво ответила она. Последовал небольшой диалог с предложением остаться дома, но Лина возразила, мотивируя тем, что у неё, вероятно, на приёме будет много больных: и вызовов после выходных обычно больше. «Ничего страшного, разберусь с собой. Спасибо, Венчик, не беспокойся, – ответила она в точности так, как ответила бы сестра. С тем и расстались, чмокнув друг друга в щёки. У Лики утро ничем не отличилось от обычного. Ближе к концу рабочего дня сёстры переговорили по телефону, поведали, что на работе всё обошлось, и разъехались  «по своим» домам.

Но как бы ни рисовалась лёгкой картина их замены, всё оказалось не совсем просто. Хотя у сестёр было слишком много общего, в первую очередь – внешность, фигура, походка, разговор, жесты, мимика, они не подумали о том, что реакция на различного рода событий, сообщений, ощущения тепла или холода и другие сугубо личные мелочи,  индивидуальны. Так, Лика с наступлением осенней прохлады ощущала её острее Лины, которая боялась насекомых, иногда шарахаясь даже от мух, как будто они  чудище мистическое. Таких мелочей было немного, но это удавалось скрывать обеим. Прошёл месяц, и Лика заявила Лине, что она будет матерью. Вадиму решили пока ничего не говорить. Если в ближайшие месяцы, пока не станет заметно, у Лины ничего не получится, они вновь поменяются. Хорошо одно: удался их обмен, а точнее – обман,  хоть у одной будет ребёнок. Только в душе Лика опасалась: вдруг сестра после рождения ребёнка заявит, что это ребёнок её мужа. Что тогда?  Но у Лины этого не было и в мыслях. Она будет рада просто племяннику или племяннице.
Лина впала в депрессию. Всё ей было не мило, никого не хотелось видеть, на приёме к детям была невнимательной. Ах, до чего же ей хотелось, чтобы и у неё сложилось. Ну почему ей так не везёт? Однако в таком состоянии ей недолго пришлось пребывать. Прошел ещё месяц, Лина поняла, что и она будет матерью. Подтверждения врача отбросили все сомнения. Сестры добились, чего хотели, но какой ценой! Теперь бы всё поставить на свои места. Ведь после обмена прошло более двух месяцев. В стационаре Лины, где работала временно Лика, сменились полностью всего две партии больных, а на участке Лики, где третий месяц работала Лина, появилось несколько новорождённых. Новой  информации немного. Задача сестёр – быстренько войти в курс рабочих дел, а быт – дело привычное. Первой  о беременности сообщили автору идеи – Лире, она заплясала от радости, целуя своих сестёр – будущих мам, в то же время, прося прощения, что затянула их в эту историю. После Лиры поставили в известность будущих отцов, только каждая сообщила уже своему истинному мужу. Возвратились в свои семьи также незаметно. Братья, и это естественно, счастливы были узнать новость, родители с обеих сторон – тоже. Теперь мужья оберегали своих жён, зная, что в ответе они за двоих. В ближайшие месяцы стало известно, что у Лики будет двойня – мальчики. Спустя месяц выяснилось, что у Лины тоже будет тоже двойня – разнополая. Это сообщение ни для кого не было удивлением. Сёстрам же было совершенно безразлично, кто родится. Главное, план Лиры – обмен-обман удался, и чтобы дети были здоровы. Не всё ли равно, от кого зачат ребёнок.
Первой своих мальчишек родила Лика. Спустя полтора месяца и Лина благополучно родила девочку и мальчика, которые были очень похожи на Веню. И ничего необычного в этом никто не усмотрел – Веня их дядя, и такое бывает часто: дети похожи на бабушек, дедушек, дядю, тётю и других близких и даже дальних родственников.

– Happy end, – произнесла на крестинах счастливая Лира, подбившая когда-то  сестёр на измену.

Тайну свою три женщины пронесли через всю жизнь.

Август 2010 г.