Он во мне. Глава 1. В ком Он. Заветная мечта

Я бы хотел поведать вам мою историю. Меня зовут Тимур Хоробрых и я родился 09.06.2003 года с весом 4 100 г и был вполне здоровым на вид ребёнком да и поведением от других детей практически не отличался, единственное что сразу можно было понять, что я скромнее остальных.

Но вот в 12 лет я сумел осознать, что настолько боюсь познать смерть близких мне людей или животных, что решаю сам умереть раньше них. Но учитывая, что эти люди старше меня, а некоторые даже в несколько раз, и что животные зачастую живут гораздо меньше людей — шансов умереть естественным путём раньше их всех у меня не было.

Но был и другой вариант — самоубийство. Но при моей внезапной смерти мои близкие испытали бы ту же боль, что боялся испытать я. Тогда я решил покончить с собой так, чтобы все успели смириться с неизбежностью моей кончины и сказали бы что-то по типу: «Ну, наконец-то он отмучался».

В течение следующих 8-9 месяцев я плавно уменьшал количество потребляемой мной пищи и жидкости. Последние месяцев 5 я ел уже меньше того, чтобы восполнять ту энергию, что я тратил, то есть уже голодал, а последние месяца 3 я потреблял даже не минимальное количество пищи для того, чтобы оставаться в живых, а минимальное количество пищи для того, чтобы наступала смерть.

Но познав лишь голод и жажду Господь не даст мне так просто уйти. Я начал подвергать себя и другим испытаниям, таким как сильный жар или же холод. Но ведь это всё только телесные мучения, а как же душевные? И я начал совершать то, что вызывало насмешки у других людей в попытке познать обиду и чужое осуждение, но самое что странное — я старался не просто голодать и чувствовать жажду, а превозмогать свой голод и свою жажду, не просто задыхаться и изнывать от жары, а привыкнуть к ней и даже не замечать, не просто дрожать от холода, а привыкать к ощущению холода.

Когда же я слышал издевательский смех в свой адрес я старался не замечать его и продолжать делать своё, а слыша обидные слова обо мне я просто не замечал их. И при всём этом я старался держать свой разум в чистоте.

Я помню, как надо мной начали подшучивать две одноклассницы, а я их даже не замечал, но тут подошёл мой одноклассник и сказал: «Вот он молчит с вами девочки, а мысленно он вас так материт, так материт», а я подумал на это: «Если я не допускаю сквернословие в свои уста, то в мыслях своих я его тем более не допущу», — но я ничего не ответил и на это.

Помимо всего этого я также пытался ощутить и обычную физическую боль, но ничего необычного не делал. Я делал всё, что делали все другие дети того же возраста, что их обязывала делать школа, но дома, помимо уроков я смиренно сидел. Сидел всё время, практически не шевелился и ничего не говорил. Вставал лишь из-за сильного желания сходить в туалет и во время мытья рук и умывания лица мог сделать два небольших глотка воды из-под крана, из которого в моём городе течёт вода, которую действительно можно пить. После чего садился обратно и продолжал сидеть.

Ел я лишь то, что можно посчитать, то есть я мог посчитать сколько я этого съел и сколько у меня этого осталось. При этом оно было практически одинаковым, при чём не только по форме и размеру, но и на вкус, и зачастую бесполезным по составу для организма. Чаще всего это были небольшие печеньки из песочного теста. Также с наступлением лета я питался персиками, сливами и нектаринами, а в лучшем случае мороженками. Кроме этих продуктов, я не ел ничего более, включая тот же элементарный хлеб, и при чём в очень маленьких количествах.

В среднем маленьких печенек я ел где-то от 3 до 5 штук за раз, персиков, слив или нектаринов 2-4, а мороженых 1-3. Число приёмов пищи за сутки варьировалось от 1 до 3, но чем больше было приёмов пищи в сутки, тем меньше я съедал за раз, но не строго пропорционально. В один день я был ужасно голодным, в другой день чуть сильнее, а в другой я мог позволить себе съесть в сутки на две печеньки больше, чем мог бы не есть.

К тому же я ел на время, то есть у меня было всего лишь 1-3 минуты, чтобы поесть печенье, 5-6 минут, чтобы съесть персики, сливы или нектарины и 3-4 минуты на одну мороженку. Зачастую они могли быть плохого качества или испортившиеся. Ну, засохшие печеньки это, конечно, пустяк, вот съесть 4 уже гниющих персика это было сложно и мороженное из кислого молока с нехарактерными в нём твёрдыми кусочками тут рядом не стояло. Хотя, может это были мои зубы?

Ложился спать я сразу за тем, как наступал новый день, после 12 часов ночи, но спал только на одном и том же боку и даже во сне не переворачивался. Открывая глаза ото сна я всегда видел то же, что и закрывая. Но уже в последние недели этих 8-9 месяцев, что я спал на одном и том же боку, приходилось давать себе поблажку - на несколько секунд переворачиваться на другой бок, после чего переворачивался обратно, но не больше пары-тройки раз в сутки. Спал я обычно до 7-11 часов утра.

И всё это я делал в течении более 8 месяцев, постепенно усложняя себе шансы на выживание. Я очень надеялся, что за всё это Бог позволит мне уйти из жизни раньше, чем мои близкие, чтобы мне не ощутить боль от их потери... Но Бог мне этого не позволил. Последовало наказание.

Конец первой главы.
Продолжение следует.
От Тимура Хоробрых