Немцы и история

Отношение немцев к собственной истории, вернее, их отношения с собственной историей вызывают изумление при ближайшем знакомстве с этой темой. Когда Мерц при встрече с Трампом заявил, что  Германию освободили американцы,  он сказал это абсолютно серьёзно. В учебниках истории в немецких школах написано, что Германию освободили союзники (Alliierte). Союзниками во Второй мировой войне на стороне против Германии были Великобритания, СССР и США. Вскоре после войны это слово – союзники – ещё расшифровывали, а теперь этого уже давно никто не делает, и  die Alliierten – это теперь только США и Великобритания. Поэтому то, что сказал Мерц – он действительно так думает, как и большинство немцев.

Кроме того, он сказал ещё кое-что, что для нашего уха звучит дико, а для немецкого уха – это норма. Мерц сказал, что США освободили немецкий народ от нацизма. Этот нарратив ввели в языковое употребление лет пятнадцать назад, и он прижился. Я больше скажу: он прижился практически сразу, как бы дико он ни звучал. Немецкий народ, который был одним из соучастников такого преступления, как нацизм, наряду с руководством страны, который практически не оказал никакого сопротивления построению диктатуры в собственной стране, который принимал непосредственное участие в военных преступлениях Германии, оказывается, жертва, а не преступник. Освободить можно жертву, преступника от его преступлений освободить нельзя. Но как же сладостно  звучит для  уха немецкого народа, что его освободили, что он совсем ни при чём, что эта теза была принята сразу и без возражений. И 8 мая – это не только день окончания Второй мировой войны в Европе, но и день освобождения Германии от нацизма.

Можно ли освободить потомков от тяжести ответственности за преступления предков? На словах – можно. Недаром многие молодые  (и не очень) люди в Германии заявляют, что они не убивали евреев и нечего их тыкать в это преступление их предков, имея в виду Холокост, который изучается на уроках истории в Германии практически начиная с младших классов и до окончания школы как единственное военное преступление немцев.  Ни Ленинграда, ни Хатыни, ни миллионов жертв среди советских людей – ничего этого ни в школе, ни в общественном пространстве не упоминается. На словах освободить преступника от тяжести  ответственности за его преступления можно, и он охотно в это поверит. И немецкий народ с радостью поверил, что его как жертву освободили от нацизма. Но в коллективном бессознательном, в информационном котле нации от этого сладкого самообмана факт преступления не перестаёт существовать. Это преступление – очень важная информационная составляющая коллективного бессознательного немецкой нации. Избавиться от этой вины можно было бы, искренне покаявшись. Но немецкий народ раскаялся публично только за  Холокост, в геноциде славян и других народов Советского Союза немцы не раскаялись – такой темы в информационном пространстве нации никогда не возникало.

Но если преступление нации в коллективном бессознательном прикрыть большим количеством лжи – а умолчание это тоже ложь – оно всё равно вылезет, прорвётся, как накопившийся гной. Если преступление нацией не переработано, то нации всё равно придётся за это ответить. Как это будет выглядеть, решать не людям – это не их промысел. Но иногда нация расплачивается за свои преступления самим существованием, и,  похоже, к этому всё и идёт.