Северное Зазеркалье В. Кандинского

СЕВЕРНОЕ «ЗАЗЕРКАЛЬЕ» ВАСИЛИЯ КАНДИНСКОГО
«По следам Вологодской экспедиции»
29 мая 1889г. – 3 июля 1889г.

«Охваченный чувством, что еду на какую-то другую планету, проехал я сначала по железной дороге до Вологды, потом несколько дней по спокойной, самоуглубленной Сухоне на пароходе до Усть-Сысольска, дальнейший же мой путь пришлось совершить в тарантасе через бесконечные леса, между пестрых холмов, через болота, пески и отшибающим с непривычки внутренности «волоком». В.Кандинский




 
Предисловие от автора
Феномен Василия Васильевича Кандинского – русского художника-синестета , одного из основателей абстракционизма , картины которого проданы с аукционов мира за десятки миллионов долларов, - до сих пор не разгадан несмотря на то, что долгие годы искусствоведы всего мира пытались и до сих пор пытаются это сделать.
Действительно, кажется весьма необычным тот факт, что в 1896 году преуспевающий юрист, без пяти минут профессор юриспруденции Василий Кандинский в возрасте 30 лет неожиданно для своего окружения решает круто изменить жизнь: отказывается от должности приват-доцента Дерптского университета в Тарту и уезжает в Германию учиться мастерству живописи.
Впрочем, рисовать Василий Кандинский любил с детства. Его отец, Василий Сильвестрович, сам рисовал с юности и часто рисовал для сына. Тетя Василия, Елизавета Тихеева, привила ему еще в детстве страсть к музыке, литературе и рисованию и иногда даже дорисовывала его работы.
Еще в детские годы Кандинский тонко воспринимал энергию цвета и экспериментировал, смешивая различные оттенки воедино и тщательно изучая результаты своих «опытов».
Его родители поощряли любовь Василия к искусству, но были весьма настойчивы в том, чтобы сын получил юридическое образование и сделал карьеру ученого-правоведа.
Но затем произошел ряд событий и впечатлений, которые Кандинский расценил как несомненные знаки судьбы, так как с детства увлекался мистикой, алхимией, этнографией…
Большинство искусствоведов считает, что на изменение художественного мировоззрения Кандинского сильное влияние оказали три факта: на московской выставке французских импрессионистов он увидел работу Моне «Стог», кроме того, глубочайшее впечатление на Кандинского произвела опера Вагнера «Лоэнгрин», поставленная в Большом театре, а настоящим потрясением стало открытие учеными делимости атома.
Но почему среди этих непреложных фактов столь малое значение придается этнографической экспедиции 23-летнего Василия Кандинского по Вологодской губернии?
Попробуем попытаться разобраться в тайных знаках и мистических предзнаменованиях, которые круто изменили не только карьеру, но и саму жизнь Василия Кандинского.













АХТЫРКА , 1889г.
Теплый майский вечер нежно обволакивал темнеющую липовую аллею Ахтырки. Солнце уже скрылось за горизонтом, но дальний край неба еще нежно розовел перед наступлением ночи. Невероятные, дурманящие сладко-пряные ароматы цветущих кустов сирени, жасмина и черемухи витали в воздухе.
В небольшой ажурной деревянной беседке, выкрашенной белой краской, сидели двое: Василий Кандинский, двадцатитрехлетний голубоглазый брюнет, одетый в добротный студенческий сюртук из темно-зеленого сукна, и Анна Чемякина , его двоюродная сестра, очаровательная молодая девушка в легком кашемировом бежевом пальто и изящной лимонно-желтой шляпке с приколотым к ободку букетиком живых незабудок.
Между молодыми людьми чувствовалось скрытое внутреннее напряжение, какая-то недосказанность. Оба молчали, держась за руки.
Наконец молодой человек с хрипотцой в голосе сказал:
- Аня, завтра я должен уехать в этнографическую экспедицию. Я получил грант на изучение правовой практики в уездных судах Вологодской губернии. Я буду ужасно скучать по тебе и обещаю писать еженедельные отчеты о своем путешествии.

- Это тебя Николай  надоумил? – с грустной иронией отвечала Анна.
- Ну, при чем тут Николай? – с легким возмущением в голосе парировал Василий, - хотя, конечно, Коля своими этнографическими изысканиями всегда вызывал у меня недюжинный интерес к Русскому Северу. Но я и сам давно мечтал изучать остатки языческой религии народов Севера, верования и обычаи зырян, ведь у меня в роду были мансийские шаманы и даже тунгусская княжна . А смелости и уверенности в успехе этой экспедиции мне придают мои далекие предки-авантюристы и разбойники , - рассмеявшись, добавил он.
- А не лучше ли поехать в Западную Европу, куда-нибудь на побережье? Доктор ведь порекомендовал тебе морские купания? – не теряла надежды отговорить Василия Анна.
- К черту купания! – рассердился Василий, - между прочим, профессор Чупров  считает, что именно на Вологодчине я смогу изучать народные юридические обычаи, а после экспедиции сделать ряд публикаций на эту тему!
- Ну, тогда и я поеду с тобой! – настойчиво произнесла Анна, - я должна быть рядом, как ты там один, среди незнакомых людей, тем более язычников и шаманов? Я с ума сойду тут, тревожась за тебя!
В голосе девушки чувствовалось не только забота, но и искренняя сердечная привязанность.
- Ты с ума сошла, Аннушка, - нежно возразил Василий, наклоняясь к Анне и вдыхая полной грудью тонкий аромат ее французских духов, - это ведь настоящий Север безо всяческих прикрас! Тамошний климат совершенно неприемлем для тебя, такой нежной и хрупкой. Нет, я решительно отвергаю саму мысль о совместной поездке.
Анна обиженно надула губки, но все же не сдержалась и улыбнулась:
- Странно, что ты, Вася, собрался в экспедицию на Север России, ведь это у тебя слабое здоровье.
- Я просто очень впечатлительный, - нахмурился Василий, - учеба в университете поглощает много энергии, а я очень люблю рисовать, люблю природу, мифологию и все загадочное, а не только штудировать юриспруденцию. Ты же знаешь, что у меня нет должной усидчивости, свойственной ученым, я не люблю корпеть над книгами.

 
Анна Чемякина, первая жена В.Кандинского

- Но приват-доцент университета поставил тебе ужасный диагноз: «Страдающий сильно выраженной общей слабонервностью».
- Да ну его, - в сердцах сказал Василий, - ты же знаешь, Аннушка, что у меня с детства иногда бывают странные видения. Я же рассказывал тебе о своих чудесных снах. В них я вижу небеса, вижу, как предметы растворяются в воздухе и возникают вновь. Я словно проникаю в параллельные миры. И этому я всегда хотел найти объяснение. Поэтому я очень надеюсь, что общение с зырянами, их верованиями, колдунами и шаманами поможет мне разобраться в этом, давно мучавшим меня вопросе. А вдруг и я обладаю какими-то мистическими способностями?
Анна мелодично рассмеялась в ответ:
- Ладно, сдаюсь! Но я поеду с тобой! И я вовсе не такая уж хрупкая! Я абсолютно здорова! Ну, почему ты в меня не веришь? – заносчиво произнесла она, смешно надув губки.

 
Студент юридического факультета Московского университета В.Кандинский
- Для меня ты всегда будешь хрупкой и нежной, -проникновенно отвечал Василий, - ты же знаешь, ангел мой, что я влюблен в тебя с самого детства. Ты всегда была для моей детской души, израненной уходом из семьи матери, словно светлый лучик, согревала своей сердечной теплотой и нежностью. Но, в отличие от матери, ты всегда была и будешь для меня идеалом чистой любви и преданности… Ты знаешь мою душу, а я твою, мы звучим в унисон… Я… Я…
- Васенька, - нежный голос Анны заставил Василия вздрогнуть в радостном нетерпении, - ты тоже мне очень дорог, я всегда буду с тобой, что бы ни случилось.
Василий порывисто обнял Анну и поцеловал.
… Они еще долго сидели в белой беседке, слушали пение соловьев и радовались тому, что они теперь по-настоящему вместе.
 
В.Кандинский. «Ахтырка. Красная церковь» (1908). На полотне изображён храм местности, построенный во имя явления Ахтырской иконы Божией Матери. Государственный Русский музей в Санкт-Петербурге.
ВОЛОГДА
Анна проявила недюжинную настойчивость, и Василий сдался: решено – они едут в Вологду вместе. Он купил по настоянию Анны билеты первого класса, смирившись с ее привычной расточительностью.
Анна набрала в дорогу огромное количество вещей – от необходимых до самых претенциозных мелочей.
29 мая они прибыли по Ярославской железной дороге из Москвы в Вологду, столицу Вологодской губернии.

 
Вологда. Кирилловская улица. Источник: сайт Фотостарина

Вологда встретила их пасмурным небом. Накрапывал мелкий, назойливый дождик.
После шумной Москвы провинциальный северно-русский город, располагающийся по обоим берегам Волги, произвел на Василия неизгладимое впечатление, очаровав небольшими, но изящными старинными каменными и деревянными особняками с окнами, украшенными резными наличниками.
 
Вологда. Губернская мужская гимназия. Источник: сайт Фотостарина
По пути в гостиницу Василий буквально на ходу делал карандашные зарисовки в путевом дневнике .
 
Вологда. Первая женская гимназия. Источник: сайт Фотостарина
На извозчике, который монотонно бубнил себе под нос какую-то незатейливую народную песенку, они доехали до лучшей гостиницы города «Золотой якорь».
В «Золотом якоре» в то время проживали инженеры и рабочие, занятые на строительстве северной железной дороги. Публика вежливая и в основном молодая.
Фасад гостиницы, а также внутренний интерьер были сплошь украшены морской тематикой: якоря, фигуры русалок и Тифонов.
Ценник «Золотого якоря» оказался весьма доступным, а номера блистали чистотой.

 
Вологда. Гостиница «Золотой якорь». Источник: сайт Фотостарина

Огромный Атлант «охранял» вход в гостиницу. Кандинский срисовал с фасада гостиницы атланта – полуобнаженную бородатую мужскую фигуру с длинным змеиным хвостом.

 
Изображение атланта, украшавшего вход в гостиницу «Золотой якорь» в Вологде, представлено в путевом дневнике Василия Кандинского. Путевой дневник Василия Кандинского хранится в Национальном центре культуры и искусства Жоржа Помпиду в Париже.

Хотя Василий и Анна поселились в разных номерах, но все же вызвали своей эскападой неодобрительные толки местных дам.
Анна, любящая домашний уют, сразу же заказала в номера букеты полевых цветов.
Едва войдя в свой номер, Василий записал в путевом дневнике: «Маленький, чистенький, но идеально скучный городок».
31 мая Василий был принят губернатором Кормилицыным , а также встретился со статским советником, секретарём Вологодского губернского статистического комитета, Николаем Полиевктовым. Самоотверженный чиновник-краевед Полиевктов, подарил Кандинскому экземпляр губернского справочника, чем воодушевил Василия необычайно.
Некоторое время спустя, Кандинский заручился поддержкой губернатора Вологодской области, снабдившего его депешей, «открывавшей любые двери» и обеспечивающей его переводчиками, проводниками и лошадьми на почтовых станциях. Кроме того, он получил рекомендательные письма предводителя Кадниковского уездного дворянства Алексеева, которого охарактеризовал, как «весьма любезного».
Наконец все было готово к путешествию по Вологодской губернии для изучения крестьянского права и следов языческой религии коренного населения.
***
Ночью Василий проснулся в своем номере от необычных звуков, доносившихся, как ему сперва показалось, из соседнего номера. Страшно болела голова, душу раздирало какое-то щемящее чувство неуверенности и наступающей, как в детстве, депрессии. Он сел в кровати и прислушался. Откуда-то сверху доносился тихий женский голос, напевающий странную заунывную песню:
Над омутом сижу,
   Держусь крепко,
Как ель, сижу,
   Почерневши;
Как береза, сижу,
   Побелевши;
Как осина, сижу,
   Пожелтевши;
Как сосна, сижу,
   Растрепав ветви.
Василий, словно зачарованный, слушал тихое пение незнакомки. Сон словно рукой смахнуло. Грустная песня, казалось, разливалась по номеру с необъяснимой энергией. Василия охватила дрожь. Нервы были напряжены до предела. Он словно видел то, о чем поет незнакомка.
Ой! Сегодняшний день
   Сырое дерево согнули;
Сырое дерево
   Затрещало, сломилось!
Ой! сегодняшний день
   Воля девичья пропала:
Красное солнышко –
   Девичья воля!
Когда же пение прервалось, Василий вдруг с удивлением осознал, что его номер находится на верхнем этаже гостиницы. По телу пробежала зыбкая дрожь.
«Кто бы это мог петь?» - беспрестанно задавал себе вопрос Василий, беспокойно ворочаясь в кровати, - неужели опять я слышу то, что не доступно другим?
Так и найдя разумного ответа, вскоре, незаметно для себя, он забылся тревожным сном…


















ДОРОГА В КАДНИКОВ
Ранним утром 1 июня Василий Кандинский собрался ехать в Кадников.
От Вологды до Кадникова было 38 верст пути. Кадников, расположенный на реке Содиме, протекавшей в заболоченной Присухонской низине, был с востока и запада окружен лесными массивами.
Анна, немного подустав от визитов к местным гостеприимным вологжанам и любящая городской комфорт, наотрез отказалась путешествовать по лесным дорогам и засобиралась домой. Василий безропотно проводил ее до поезда, идущего в Москву, и приготовился к длительной экспедиции по Вологодчине.
Настроение было летнее. На станции, пока ямщик Парфён грузил поклажу в подводу, Василий долго болтал с женой ямщика, Евсевией, и ее детишками; словно зачарованный, слушал он легенду о Пэлэзничи, зырянской богине ржи.
Зырянка Евсевия хорошо говорила по-русски. Она рассказывала негромко, часто озиралась по сторонам, словно боясь рассердить богиню ржи своей болтовней. Василий слушал ее внимательно и, чтобы не обидеть словоохотливую Евсевию улыбкой, изредка поправлял очки на переносице.
Внезапно Евсевия, словно увидев что-то или кого-то, вздрогнула и замолчала. Василий удивился столь странному поведению жены ямщика и спросил:
- Так что же означает «пэлэзнича син»?
Евсевия гулко пробормотала:
- «Глаза полудницы», по-вашему, «василек».
Потом резко схватив за ручонки упиравшихся детишек, потащила их прочь.
Василий так и остался стоять в задумчивости. Потом прошептал: «Василек», ну, а я Василий, здравствуй, «Василек»!
Настроение было прекрасное, словно в ожидании чего-то необычного, какого-то чуда. Мысли Василия растворялись в июньском теплом воздухе, он представил, что на крыльях летит над лугом, полным нежно-голубых васильков в золотистом море ржи.
«Барин! Ехать надо-тить!» - вырвал Василия из глубин подсознания хрипловатый басок Парфёна.
Василий кивнул, уселся на подводу, Парфён дернул за уздцы, и колымага со скрипом покатилась по лесной дороге, пролегающей меж высоких корабельных сосен и пушистых молодых елей.
Подводу так сильно трясло на каждой ухабине, что Василий, с трудом перенося невзгоды плохой дороги, старался сжимать челюсти, чтобы не прикусить губу или язык в очередном прыжке телеги.
Примерно через полчаса подводу особенно сильно тряхануло, и Парфён остановил лошадь. Слез с козел, обошел подводу вокруг и тихонько выругался в бороду.
- Что случилось? – устало спросил ямщика Василий.
- Барин! Дальше ехать нельзя. Надоть воротиться, Оба колеса спортились.
Василий спрыгнул с подводы, взял чемодан и решительно повернулся к ямщику:
-Знаешь, что, братец, давай-ка ты один поезжай обратно на станцию, чинись. А я, пожалуй, побуду пока здесь, а то меня так растрясло, что невмоготу еще лишний путь проделывать. Здесь так красиво и тихо, дождика нет, слава Богу, так что жду тебя вскоре здесь, на этом самом месте.
Ямщик хмыкнул, но послушался, развернул подводу и легонько подстегнул лошадь.
Василий огляделся вокруг и, после недолгого раздумья, расположился у подножия высоченной сосны, сев на чемодан. Он вдыхал свежий июньский воздух полной грудью и долго еще смотрел вслед удаляющейся подводе, которая после поломки больше походила на хромую на обе ноги столетнюю старуху.
Василий широко зевнул и с наслаждением стал осматриваться.
Высоко в небе птичьим многоголосьем звенел июнь. Солнечные лучи наскоро разогнали утренний туман и, под неумолкаемый стрекот кузнечиков, начали наступление на редкие полупрозрачные облачка.
Время приближалось к полудню, но жара еще окончательно не победила оставшуюся с ночи прохладу. И легкий свежий ветерок изредка обдувал лицо Василия.
Где-то совсем рядом, в розовых цветах кипрея (в народе - Иван-чая), жужжали трудолюбивые пчелы, в воздухе, просыпаясь, зло и по-деловому зудели мухи, перекрывая писк назойливых комаров. И где-то высоко-высоко невидимая в густой кроне деревьев птичка настойчиво спрашивала: «Ты Витю видел? Ты Витю видел?» Василий улыбнулся. Надо же, как похоже на человеческую речь! «Ку-ку. Ку-ку!» – вторила ищущей «Витю» птичке кукушка, соглашаясь с Василием.
На высокой раскидистой ели стучал молоточком дятел, не обращая никакого внимания на одиноко сидевшего у подножия сосны человека.
Василий залюбовался нежным ковром из шелковистой травы под пушистыми елочками. Кое-где в траве дрожали от легкого ветерка паутинки, сотканные трудолюбивыми паучками. Эти паутинки напомнили Василию ажурные кружевные половички мастериц Вологодчины, которые он видел в торговых рядах городской ярмарки.
И неожиданно для себя самого он пришел в полнейшее восхищение, увидав, как кое-где, на траве и листьях, роса посверкивает бриллиантами. «Господи! До чего же красиво!»
Посмотрел на ряд голубых незабудок, растущих вдоль дороги, и вдруг вспомнил об Аннушке. Встал, сорвал одну незабудку, долго смотрел на нее, прижался к цветку губами, а затем положил между страницами путевого дневника.
В следующее мгновение Василий почувствовал, как волосы шевелятся у него на голове. Из-за большой ели с другой стороны лесной дороги медленно выходила, словно плыла, молодая красивая женщина в цветастом наряде: ярко-зеленая длиннополая юбка, бледно-лимонного цвета рубаха с широкими рукавами, на которых были вышиты кресты. Рубаха была заправлена в юбку и стянута на талии несколькими цветными толстыми веревками. Шея незнакомки была обвита рядами цветных бус. Пышные золотистые волосы на голове незнакомки стягивала тугая ярко-зеленая широкая шелковая лента.
Красавица медленно приближалась к Василию, иногда исчезая за пушистыми молодыми елочками.
Несколько мгновений в ушах Василия лишь гулко отдавался стук его собственного сердца. Когда же дыхание его выровнялось, он с удивлением осознал, что незнакомка уже стоит напротив и пристально вглядывается в него.
Так продолжалось всего несколько секунд.
Наконец Василий пришел в себя и, вскочив на ноги, вежливо поздоровался с незнакомкой:
- Здравствуйте. Меня зовут Василий Кандинский. Я студент юридического факультета Московского университета и приехал в ваши края изучать судебную практику, а также культуру, верования и обычаи зырян.
Василий надеялся, что красавица в ответ скажет, как зовут ее, они разговорятся, и время ожидания ямщика с починенной подводой пролетит незаметно.
Но голубоглазая незнакомка продолжала молчать, словно изучая его, тем самым усиливая возрастающее напряжение между ними.
У Василия сильно звенело в ушах. Он довольно громко произнес:
- Если вы не хотите называть свое имя, то я не буду настаивать. Вы сами ко мне подошли.
Внезапно незнакомка загадочно улыбнулась и тихо сказала:
- Наша встреча заговоренная. Я знала, что увижу тебя.
Василий удивленно вскинул брови. «Тыканье» незнакомой девицы пришлось ему не по вкусу. Но смолчал и стал ждать продолжения странного диалога.
Незнакомка заговорила вновь:
- Ты особенный. Ты видишь цвет каждого звука, аромата, ты так глубоко чувствуешь, что можешь видеть то, что никогда не увидит обычный человек. Поэтому ты должен спасти от исчезновения историю моего народа. Мы ждали тебя века…
Внезапно незнакомка стала медленно кружиться, словно в каком-то загадочном танце, то поднимая руки, то опуская их. Бусы на ее шее стали слегка позвякивать в такт движениям. Широкая длинная юбка надулась от кружения, словно колокол. Фигура незнакомки постепенно стала исчезать в тумане, который образовался вокруг нее.
Василий ошеломленно следил за все ускоряющимися движениями незнакомки. Звон в ушах усиливался. Василий прижал ладони к ушам, чтобы унять этот невыносимый звон. В глазах у него потемнело. Но он, уже теряя сознание, еще мог слышать тонкий, словно птичий свист, голос незнакомки:
 - Чурки буди эн вомзясь! Буди… …зясь… !
«Барин, барин! Проснитесь!» - грубый басок ямщика, трясшего Василия за плечо, помог очнуться Василию.
Василий с удивлением осознал, что лежит на спине возле дороги. А над ним суетился вернувшийся ямщик, перепуганный до смерти потерявшим сознание пассажиром.
- Что, что со мной было? – хриплым голосом спросил Василий.
- Дэк уснули вы, барин, растрясло вас в тарантасе-то моем, - обрадованно затараторил Парфён, - ну я все починил, даже подложил вам матрас, чтобы не так было тягостно ехать.
Василий резко вскочил на ноги. Голова сильно кружилась.
- А ты не видел здесь молодой женщины в цветастой одежде? – с надеждой спросил он ямщика.
Парфён хмыкнул, почесал за ухом и пожал плечами:
- Да кто ж здесь ходить-то могет? Грибникам еще рано. Наверное, приснилось вам, барин, все это.
Василий заспешил к подводе, уселся на приготовленный ямщиком матрас и, когда подвода снова тронулась в путь, еще долго всматривался в мелькавшие вдоль дороги ельники и рощицы, не веря в то, что незнакомка привиделась ему лишь во сне.


К сожалению, сюда не получается разместить иллюстрации к тексту. Продолжение романа - по пожеланию читателя.