Литва. Ночь, 1952-й

Посвящается моему отцу — Мартиниану.

Примечание: Дмитрием, а точнее Митей, отца называли только друзья и мама. По паспорту он был Мартьяном, хотя по свидетельству о рождении — Мартинианом.

Стасис с жуткой, искажённой злобой ухмылкой тянул к нему скрюченные, неестественно длинные руки… Ужас сковал горло Дмитрия:

— Ты же убит! — прохрипел он и изо всех сил ударил покойника ногой в лицо…

На него навалились, и чья-то рука зажала ему рот. Одной рукой он схватил зажимавшую рот руку, а другой выхватил наган.

— Тцсс… Ммм… — услышал он у самого уха, открыл глаза и проснулся.

На его груди лежала сухонькая рука старухи, которой она закрыла ему рот. Он понял, что стонет она от боли, и отпустил её руку. Стук в ставни окончательно привёл его в чувство. Старуха пыталась подняться с колен, но не могла опереться на левую руку. Палец её правой руки, прижатый к губам, был знаком к тишине. В ставни снова постучали…

— Спроси кто, — шепнул он старухе.

— Открывай! — услышал он низкий, с угрожающей нотой мужской голос.

— Возьми метлу и концом палки стукни по крючку в сенях, но не выходи! — прошептал Дмитрий.

— Иду, иду, — пролепетала сиплым голосом старуха и прошаркала калошами по деревянному полу к выходу.

Она открыла скрипучую дверь, и Дмитрий, держа наган наготове, шагнул в сенцы. Едва только ручка метлы коснулась крючка, из-за двери раздались подряд три выстрела. Дмитрий от неожиданности отскочил к стене и нажал на спуск, потом ещё и ещё…

В ушах у него стоял гул от стрельбы. Он огляделся: старуха без чувств лежала у порога, было тихо. Он прислушался, но, кроме шума в ушах, ничего… Зашёл в комнату и нагнулся над старухой. Она была жива, сильно напугана, но не ранена. Дмитрий помог ей подняться и усадил на сундук, на котором десять минут назад он ещё спал. Сел рядом, обнял Егоровну за плечи и откинулся с ней на подоконник.

— Пойду посмотрю, — шепнул ей.

— Нееет, — запротестовала она, замотала головой и вцепилась обеими руками в гимнастёрку.

Так, прижавшись друг к другу, они просидели до утра. Когда сквозь щели в ставнях заструился свет, Дмитрий осторожно отстранил Егоровну и вышел в сени, держа в руке револьвер с тремя патронами в барабане. Сквозь щель в дверном проёме он увидел подошву мужского сапога. Сняв крючок, осторожно открыл дверь. Она упёрлась в лежащее тело. С усилием он сдвинул тело и вышел наружу.

Лежащий на спине человек был одет в форму военного, капюшон плащ-палатки накинут на фуражку и закрывал большую часть лица. Правая рука была откинута вверх, в ней был зажат немецкий «вальтер» образца 1939 года. Дмитрий приподнял капюшон, и холодок пробежал по его спине… Перед ним лежал его прямой начальник — подполковник милиции Ионас. Над левой бровью у виска зияло входное отверстие от пули, кровь, стекавшая струйкой по виску, уже подсохла. Уложил начальника Дмитрий, очевидно, с первого же выстрела, — других ран на теле не было…

В голове Дмитрия всплыли воспоминания прошедшего дня. Он отдежурил сутки в дежурной части; сменивший его Никон сказал, что его ждёт начальник отдела. В кабинете начальника сидела Егоровна, и Дмитрий должен был проводить её домой. Когда по дороге к Егоровне они заходили в банк, Дмитрий видел в её руках облигации. На пути к её дому, а он стоял на отшибе, у леса, Егоровна уговорила его отпроситься у жены и провести эту ночь у неё. И рассказала, что выиграла по облигации большие деньги и что об этом наверняка уже знают «лесные братья». А на следующий день к ней должны были приехать сыновья.

Через двенадцать дней Дмитрий, его жена Анастасия и их сын Валерка, которому шёл четвёртый год, были уже на станции Хор Хабаровского края.

Этим поступком отец сохранил жизнь и себе, и своей семье! А ещё через месяц к ним приехали родители и младший брат Анастасии. Чуть позже в Хабаровском крае Дмитрий устроился на работу в Мостостроительный поезд. Через год вместе с МСП-818 вся семья переехала в Бурятию. Там у Дмитрия и Анастасии родился второй сын. А на следующий год всё семейство вместе с «Мостопоездом-818» обосновалось и уже надолго — в Восточной Сибири, меж берегов рек Ангары и Иркута. Постепенно жизнь семьи бывшего милиционера обрела устойчивость, наполнилась покоем и тихим житейским счастьем.

Спустя одиннадцать лет, в 1963 году, из Литвы к Дмитрию в гости неожиданно приехал его старший брат и мой дядя — полковник милиции, начальник ОБХСС. По вечерам братья рассказывали о своей жизни. Дядя Фёдор рассказал отцу о событиях, последовавших после его отъезда из Литвы. О том, что начальник НКВД, подполковник Ионас, дядя Стасиса, погибшего годом ранее при налёте на центральный банк, возглавлял одну из банд «лесных братьев». И что друзья и родственники Ионаса долго ещё искали моего отца…

P.S. Событиям тех лет в Литве посвящён художественный фильм «Никто не хотел умирать!». Снимок из фильма.