Азбука жизни Глава 5 Часть 366 Один единственный!

Глава 5.366. Один единственный

А чего хочется? Был один — с «Лукиным» Ленечкой в первой книге. Но в жизни всё всегда было куда красивее, чем в книге. Поэтому и передать сложно.

А с остальными ребятами ничего не удавалось — до самого «Вересова». Мамочка вовремя увозила из города в город. У неё идеи были бесконечные, как уберечь единственную свою от бед. Даже на выпускном не была! Вот с юмором и описывала в «Майе» свои чувства к Стасику, и в «Альке с её дружками и подругами», и в старом варианте «Азбуки…». Поэтому спокойнее любовь с их родителями описывать. Я была такой наивной.

Когда «Петров» Володя брал у меня в долг, я не могла понять, почему этот мажорик у меня деньги занимает. Но однажды, когда он устроил «смотрины» с родителями, а потом объяснял всё так своеобразно, я решила, что он доказывал папе своему, что он просто хороший мальчик, как и все. Я ему поверила — потому что мамочка его смотрела на меня многозначительно и с хитринкой относительно своего Чада (сейчас-то я её понимаю!). Её симпатию я отметила сразу. Мы с ней одного роста и блондинки. И папочку его тогда не осудила за строгость к сыну — посмотрела на эту красивую картинку чисто философски.

А на Стасика, как и на Володю, смотрела с завистью — что у них есть папа. Что семья полноценная. Девочка больше на это смотрела тогда. Я очень страдала, что папы у меня нет — хотя дед и дяди любили не меньше. Если бы вы знали, какой восторг папы к себе я запомнила в четыре года! Я выкрала у мамы самую большую купюру из сумочки. Она сама была молоденькая, не знала, что со мной делать. Но папа вовремя появился и всё решил. Посадил меня на колени, гладил и «журил» маму. И не забыть её восторг — она была удивлена поступком ребенка.

И ещё! Я в два года уже научилась говорить букву «р». Помню, как упорно прыгала и повторяла её, а потом вдруг посмотрела на облака и задумалась — а что же интересного за ними? Вероятно, свойство памяти в таком возрасте своеобразно, если я помню то самое место, какие туфельки были на мне и платье. Всё остальное — уже из воспоминаний взрослых.

Однако при всей своей наивности я видела всё правильно относительно родителей, а вот ребят — держала на расстоянии. Я жила в любви с рождения. Звоню как-то папе Павлика (которого здесь упоминаю), а трубку взяла мама. Один — заведующий кафедрой, пишет книги; мама — прекрасный профессор на кафедре филологии. Как и у Петрова, только у того в Москве, а у Павлика — в Питере. И вот — отношение родителей Павлика я поняла мгновенно, чем их удивила, особенно папу. Если бы я могла написать о своём окружении, о «сильных мира сего» в нескольких поколениях… Но не получается. Боюсь подставить всех. Вот по этой причине и использую Алису. С ней проще.

Но иногда думаю — всё забросить и жить девочкой-припевочкой. С последним вагоном точно не получится. Думаешь только о том, как бы приоткрыть близким, перед кем чувствуешь свою вину, что девочка в сознании наконец-то подросла.

Могу сказать: если женщина живёт в любви с рождения, то она вечно ходит по канату над пропастью. Или спокойно сидит над ней на шпагате. Но я достойно выхожу из любого положения — любя себя бесконечно и будучи максималисткой только по отношению к себе. Можете представить, как психолог, что такое моя жизнь?

Но в романе — моя жизнь стопроцентная. А как я её показываю — для меня не имеет значения. Когда человек фантазирует или не доверяет — это заметно мгновенно.

А я — счастливый человек. У меня постоянная мысль, что я нахожусь или в публичном, или в сумасшедшем доме. А иногда — одновременно в двух. Как-то зашла к одному психотерапевту в кабинет, а он вдруг говорит мне, словно извиняясь, что все болячки больных принимает на себя. Вот мне это никогда не грозило. И как?! Я каждый день встаю новой и никогда не повторяюсь.

Сегодня я понимаю, почему папа уже в мои шесть лет (как, кстати, и редактор) в ребенка, а потом и в девушку поверили. Но лень и быстрая смена эмоций приводят к разбитому корыту, а не к творчеству. Ты в этой жизни всё и всегда легко понимала — потому что была защищена: материально и, главное, любовью. Вот и весь секрет проникновения во всё моей героини, прототипом которой и являюсь. Поэтому и передаю мысли так своеобразно — через диалоги и монологи. Я не знаю других. И люди с пороками меня не волнуют. На всё есть причины. Если их себе объясняешь, следствия уже скучно рассматривать!

Вот как-то так. Я всегда была очень счастлива — в окружении родственников, их друзей и своих. Я люблю людей, не разделяю их, зная, что все «первые», «вторых» не бывает. Но почему так много в жизни и на сайте грязных песочниц и русофобов — объясняю для себя шутя.

Я потратила столько времени, чтобы ответить вам, был ли у меня первый поцелуй… А дальше я всё удалила. Поняла, что меня просто провоцировали. Сегодня я это понимаю, но тогда поверила в искренность рецензента. Поэтому текст удалила — был ли у моей героини первый поцелуй при таком успехе?

А сейчас мне даже не хочется этой темы касаться. А вот проучить — на фоне моих истинных героев — представителей грязной песочницы хочется. Только не произносить и не писать о «грязной песочнице». Просто показать, какое небо бывает чистым, когда выходишь из их тени.