Старый Оскол

В ходе немецкого 1942 года летнего наступления  четыре  советские стрелковые дивизии, две стрелковые и одна танковая бригады отступили в район Старого Оскола, где 3-го июля в Ямском лесу попали в полное окружение и приняли бой. Лишь небольшим группам советских солдат удалось переправиться через реки Оскол и Дон и выйти в расположение советской 6-й общевойсковой армии. Основная часть окруженных погибла под немецкими авиационной бомбежкой и артогнем или была взята в плен.
                43-й отдельный медсанбат.

В 90-е, умер бывший редактор дивизионной газеты, не успевший издать книгу своих военных воспоминаний. Однополчане редактора используя его материалы, касающиеся второй половины 1942 года и зимы 1943 года, издали такую книгу. В одной из глав был трогательный рассказ о группе солдат, в их числе и редактор, выбирающихся из окружения под Старым Осколом. В их группе была женщина врач физически слабее мужчин, быстрее устающая и тормозящая их передвижение, но преображающаяся, когда нужно было оказать хирургическую помощь раненому. «Чепуха», прочитав рассказ сказала не любящая неправды Мария Георгиевна. «Сергей Григорьевич был очень симпатичный человек, но журналист и выдумщик. Может быть с ними была какая-то другая женщина. В Киевском окружении мне пришлось пройти не одну сотню километров, потому ходить я умела. Да и выходила я из Старо Оскольского окружения в другой группе».

Дня три в медсанбате ходили слухи о возможном окружении. Недалеко от небольшой деревеньки кто-то сообщил о немецких танках и услышав пальбу пушек работники медсанбата, а с ними и врач хирург Мочалова Мария Георгиевна, побежали к лесу в сторону реки Оскол. 

Было жарко, очень хотелось пить. Мария вместе с другим врачом забежали в сени отдельно стоящей избы. Воды они не нашли, но там стояли крынки с молоком. Стали торопливо пить молоко, которое проливалось на гимнастерки.

Потом они оказались в группе людей, переходящих по мосту  реку Оскол. Рядом с Марией шла молодая женщина в гражданской одежде и несла тяжелое мужское кожаное пальто. Она оказалась женой командира 253 полка, приехавшей из Москвы навестить мужа.   

Впереди ехали какие-то конные повозки с людьми. На одну из повозок Мария помогла женщине пристроить это пальто. Впереди в повозке сидел толстый рыжий парень. Первый налет немецких самолетов был неожиданным. Прогремели взрывы. Мария видела, как в затылок рыжему парню попал осколок. Началась паника.  Испуганные люди разбегались в разные стороны.

Через какое-то время собрались те, кто уцелел, и, в темное время суток, продолжили двигаться на восток к Дону. Жена комполка куда-то пропала. Дней через семь добрались до Дона, на берегу которого мужчины из того, что попалось под руку, связали плот, на который можно было положить снятую одежду и за который в воде могли держаться те, кто плавал плохо. Мария плавать не умела совсем. 

На левом берегу патрульные расположенной там 6-й советской общевойсковой армии развели окруженцев по местам сбора. На месте сбора 45-й дивизии уже находилось несколько десятков человек и их количество с каждым днем увеличивалось. 

Какое-то время дальнейшее существование 45-й дивизии в составе Красной Армии было под вопросом, неясна была судьба дивизионного знамени. Но его удалось вынести на правый берег, и штабной офицер, обмотавшись им, переплыл Дон. После того на месте сбора появились указатели с фамилией командира дивизии «Хозяйство Соколова». Тогда еще было не ясно удалось ли выйти из окружения самому Соколову.

За Дон к месту сбора из состава 43 отдельного медсанбата вышло только 14 человек:
две женщины хирург и санврач; старшая операционная сестра; старший политрук; техник-интендант; санинструктор; две медсестры; старшина; три шофера; два красноармейца. 


                253-й Таращанский стрелковый полк.

В троллейбусе к ехавшему домой со службы полковнику пододвинулся немолодой, худощавый, скромно одетый мужчина. «Здравствуйте командир. Меня не узнаете?» спросил он. 20 лет назад, весной 1942 года мужчина служил рядовым в санитарной роте, которой тогда командовал, вышедший из Киевского окружения военврач 3 ранга Гладышев Владимир Михайлович. В разговоре бывший санитар затронул тему окружения под Старым Осколом, и когда они вышли из троллейбуса на одной остановке, пригласил полковника к себе домой. В беседе за рюмкой водки полковник узнал, что с июля 1942 года по апрель 1945 бывший санитар трудился на Третий Рейх, а потом по судебному приговору лет 10 на стройках восстановления народного хозяйства страны. «Вы же нас там бросили» сказал он полковнику при расставании. Полковник знал, как тяжелые военные невзгоды перемешивали то, что было в головах у людей и потому ничего не ответил.

Почти весь 253-й Таращанский стрелковый полк погиб под бомбежками  и артобстрелами на правом берегу Оскола. В одной из групп солдат полка, кому повезло переправиться на левый берег, было 13 человек: 11 красноармейцев из разных тыловых подразделений  полка, в том числе три санитара из санитарной роты, которой Владимир командовал с ноября 1941 года по май 1942 года; младший командир из штаба полка, уроженец Закавказья и сам Владимир - старший врач того же полка. Так получилось, что Владимир, имеющий опыт выхода из Киевского окружения, стал ведущим в группе.

Они уже два дня пробирались в сторону Дона, когда к Владимиру подошел один из санитаров и сказал, что красноармейцы между собой посовещались и решили дальше не идти. Накануне над лесом, в котором находилась группа, немецкий самолет сбрасывал листовки с призывом к красноармейцам сдаваться в плен, и Владимир понял, что красноармейцы решили сдаться. Уговоры не помогли, солдаты с хмурыми лицами смотрели в сторону.

Дальше Владимир и штабной командир пошли вдвоем. Обсуждая поступок красноармейцев Владимир в сердцах сказал, что красноармейцы не представляют, что их ждет в плену. О том, что в Киевском окружении он сам почти месяц находился в плену, он никому не рассказывал, но поскольку об этом знало начальство и особисты, то большого секрета в том не было.  «Тяжко было там?» спросил спутник Владимира. «Лучше застрелиться» ответил Владимир и поправил ладонью кобуру пистолета.
Они пробирались лесами  Воронежской области. Двадцатишестилетний Владимир был родом из Верхней Хавы, большого села на севере Воронежской губернии. Его отец работал в разных лесхозах в Воронежской области, и семья несколько раз меняла место жительства. Потому Владимир в лесу чувствовал себя уверенно и легко выбирал направление движения. Для спутника Владимира лес не являлся знакомой средой, и он послушно следовал за Владимиром.

Через три дня, при  подходе к Дону, они нарвались на немецкий патруль и бросились бежать к Дону. Немцы начали стрелять. Раздеваться и снимать сапоги времени не было. В детстве проживая в лесхозах Владимир с шестью братьями и сестрами каждое лето много времени проводили на прудах и озерах, потому плавал он хорошо. А в этот раз плыл изо всех сил, да и стрельба немецкого патруля подгоняла.

Обернулся только выбираясь без одного сапога на противоположный берег Дона. Товарищ его, не доплыв и до середины реки, то уходил под воду, то голова его вновь появлялась над водой, а потом исчезла навсегда. Может быть его догнала немецкая пуля, а может быть плохо плавал, но в плен решил не сдаваться.

Патрульные 6-й  армии мокрого, в одном сапоге Владимира направили к месту сбора 45-й стрелковой дивизии, попутно где-то раздобыв для него ботинок. Там он присоединился к небольшой группе медработников дивизии, в которой была и Мария. Он ее  знал по службе с ноября 1941 года и пытался за ней ухаживать. 17 июля, когда окруженцев уже переправили в населенный пункт Коршево, прибывший туда комдив Соколов приказал Владимиру принять командование медсанбатом.

Из письма военфельдшера, старшей операционной сестры 43-го отдельного медсанбата  Гламазда Марии Васильевны:
« Я с …Марией Георгиевной, шли и еще какие-то военнослужащие, которых мы не знали – шли семь дней в недалеке от Дона.   А ночью кто как-то смастерил себе плот и положив на плот одежду – переправились на тот берег – тоже в лес, там уже много было и солдат, и офицеров, ищем знакомых из своей дивизии… И вот, я до сих пор помню Владимир Михайлович – вышел в одном сапоге и одном ботинке (он в то время был стар. врачом полка), а там уже как вынесли знамя дивизии – это был штабной офицер – он плотно – знамя обмотал вокруг себя и переплыл Дон. Вот тут-то и расставили указатели «хозяйство Соколова», т.е. фамилия командира дивизии».

В Коршево военнослужащие 45-й стрелковой дивизии находились до 22 июля. Затем железной дорогой были отправлены в район населенного пункта Барыш  Куйбышевской области.
                Барыш.
ПРИКАЗ
Народного комиссара обороны Союза ССР №227
28 июля 1942 г.
г. Москва
…Немецкие оккупанты рвутся к Сталинграду, к Волге и хотят любой ценой захватить Кубань, Северный Кавказ с их нефтяными и хлебными богатствами. …
…Ни шагу назад! Таким теперь должен быть наш главный призыв.
Надо упорно, до последней капли крови защищать каждую позицию, каждый метр советской территории, цепляться за каждый клочок советской земли и отстаивать его до последней возможности…
                Народный комиссар обороны
                И.СТАЛИН

В конце июля 1942 года 45-я стрелковая дивизия в количестве 482 человек перешла в подчинение Приволжского военного округа и с территории Воронежской области по железной дороге к 2 августа была переброшена на станцию Барыш  с имуществом, состоящем из 56 лошадей, 30 автомашин, 98 винтовок и 6 автоматов.

8 августа из запасных полков округа, частей НКВД и пехотных училищ начало поступать пополнение, и с 18 августа, когда укомплектованность полков достигла 50%, началось обучение пополнения согласно планам боевой подготовки.

В 1942 году Советскому командованию зачастую приходилось наскоро формировать и посылать в бой недостаточно обученные воинские формирования. Стойкость бойцов пытались повысить усиленной полит-воспитательной работой, придавая большое значение наименованиям и традициям воинских формирований времен Гражданской войны.

После гибели в августе 1919 года героя Гражданской войны Николая Александровича Щорса 44-я дивизия, которой он командовал, именовалась Щорсовской. В августе 1941 г. 44-я Щорсовская горнострелковая дивизия, будучи в составе 6-й советской армии, погибла в Уманском окружении и перестала числиться в составе Красной Армии.

На момент переформирования 45-й стрелковой дивизии в Барыше в ее составе находился 253-й Таращанский стрелковый полк, когда-то входивший в состав Щорсовской дивизии, что и послужило началом работы по возрождению боевых традиций этой дивизии.

С этой целью в сентябре в Барыш прибыла вдова и соратница Николая Александровича  Фрума Ефимовна Ростова-Щорс вместе с дочерью Валентиной. Состоялось несколько их встреч и бесед с бойцами частей дивизии. После этого 45-я стрелковая дивизия в газетах и других  изданиях начала  именоваться Щорсовской. 10-й стрелковый полк в боевых документах дивизии стал именоваться Донецким, 61-й стрелковый полк – Богунским, а 253-й стрелковый полк продолжал именоваться Таращанским.

До отправки на фронт бойцам дивизии читались лекции о Щорсе, показывался кинофильм, организовывались встречи с участниками Гражданской войны. Эта работа дала свои положительные результаты в первых же, выпавших на долю дивизии, боях.

В сентября 1942 года закончилось формирование  43-го отдельного медсанбата, на пополнение которого с 9 августа из резерва Главного Санитарного Управления прибыли несколько партий медработников. В этот период между Марией и Владимиром завязались и крепли отношения. Но ни Мария с Владимиром, ни их однополчане не могли знать, что предназначено им судьбой, на каком фронте в скором времени будет сражаться их дивизия.
 
А в это время Генеральный штаб Красной Армии готовил директиву в адрес командующего Сталинградским фронтом. «Для усиления обороны островов на р. Волга распоряжением Ставки Верховного Главного командования направляется в Ваше распоряжение 45-я стрелковая дивизия…».

В конце октября положение в Сталинграде предельно осложнилось, и 45-я стрелковая дивизия стала последней дивизией, которую Сталинградский фронт имел возможность передать  в состав 62-й армии перебросив ее на правый берег Волги.

Но это было потом, а 3 октября 1942 года 45-я стрелковая дивизия численностью 10372 человека, в том числе 1016 человек старшего и среднего комсостава, 2441 человек младшего комсостава и 6915 человек рядового состава начала грузиться в железнодорожные эшелоны и 16 октября прибыла на Сталинградский фронт.