Мадригал инвалидной кабинке

Шесть хоров Рахманинова или три хора Малера были бы предпочтительнее. Но Москва не Вена, такого три года ждать надо… И вдруг возникает экзотический «Мадригал». В программе Свиридов, Чесноков, а далее малоизвестные Габриэле, Элерия, Поуте, Толедо, Шиэн, Паларуан, Кайябьябе, Куэнко и Скаловски.

Духовное и фольклор а капелла, полифония сильных, чистых голосов. 11 женщин и 10 мужчин из далеких Филиппин. На мировой сцене с 1963 года. Отметились и у римского папы, и в Мариинке, и в московской Консерватории.

Теперь вот у Спивакова.

Вечерний концерт из двух отделений и подозрительно дешевые билеты. Сейчас в Москве за чашку кофе дерут больше. Но ладно: беру самый дорогой – за 500 рублей, на первый ряд, и иду в Дом музыки.

Не то, чтобы меня сильно туда тянуло. Консерватория роднее. С детства знакомые улицы и переулки. В Хлыновском и Леонтьевском - бывшие школы…
 
А тут бредешь с Павелецкой, Садовое, как всегда, запружено, на тротуарах мигранты снуют. Единственная отрада для глаз – музей Бахрушина.

Собственно, против самого Дома музыки я ничего не имею. Разве что, дорогущие буфеты или крохотное фойе-пятачок в перестроенном из склада зале Шнитке. А в Камерном хорошая акустика и вентиляция, но один, как в самолете, подлокотник на два кресла…

Программы у Спивакова порой с сюрпризами. Обещают тебе Рождество с Бахом, но в первом отделении сам Бах заканчивается, уступив место вариациям «на темы Баха». Или приходишь на Вивальди, а по втором отделении слушаешь отчаянную обработку арии Фигаро, или терпишь сочинения далеких от Вивальди композиторов…

И вот я в Камерном зале. Вижу, что добрая половина гостей состоит из филиппинцев. Похоже, московское землячество собралось. Во главе с послом.

До начала оставалось еще несколько минут. Посмотрю, думаю, что там на первом этаже. Но не тут-то было. Перед перекрытой красным шнуром лестницей меня развернула улыбающаяся филиппинка, телепатически определившая, чего я хочу. Ее ладонь указывала на туалетную кабинку с неряшливо прилепленной на дверь буквой «М». Рядом с буквой красовался характерный символ с инвалидной коляской.

Кабинка была пуста, и я еще не знал, что мне сильно повезло.

Во время паузы после первого отделения, я отправился к буфету. Лестница вниз была все еще перекрыта, а у красного шнура караулил филиппинец. К заветной же кабинке выстроилась очередь из мужчин. Это было необычно до дикости. В московских театрах и концертных залах всегда наоборот – длиннющая очередь в женский.  Но на этот раз женский - нормальный – клозет радушно принимал всех желающих. А мужчины, переминаясь с ноги на ногу, терпеливо ждали…

Очередь была интернациональной. Ближайшим кандидатом на инвалидное уединение был молодой филиппинец. Вдруг возникла молодая женщина с не совсем уверенно ступающим мужчиной. Заискивающим голосом и по-английски она попросила филиппинца уступить очередь ее престарелому папе. Филиппинец вник и пропустил. Папа вышел далеко не сразу. Время шло. Перерыв заканчивался. Очередь не уменьшалась.

Я отошел в сторонку, и, достав из кармана заветную фляжку, сделал пару глотков. 
Буфет с его заоблачными ценами меня не привлекал. Интересовало другое.

Когда-то, в школьные годы, мне попала в руки книжка знатока женских душ Отто Вайнингера, который утверждал,  что самые красивые женщины живут на Филиппинах. В 60-е проверить это не было никакой возможности. Советское телевидение эту страну игнорировало, книг или альбомов с иллюстрациями в районной библиотеке не было. Были лишь две марки в моем альбоме. Но без женских лиц.

Затем филиппинская тема надолго отошла на задний план, благодаря красавицам русским.

Сегодня, конечно, достаточно одного клика в Pinterest или Youtube и на тебе, целая их коллекция. А если у тебя нет VPN, приезжай в  Серебряный бор, где филиппинки прогуливают собачек высокозаборных дачников. Но и в серебчике таких, чтобы перехватывало дыхание, я еще не встречал. Может быть, здесь, на концерте Мадригала, я наконец увижу эти прекрасные лица и волнующие тела?

Но ни в зале, ни в фойе после впечатляющего концерта я не заметил ни одной действительно красивой филиппинки. А русские были. Хотя в основном уже бальзаковского возраста.

В самом же хоре Мадригал певицы были так размалеваны, что не требовалось сильной фантазии, чтобы представить, как они выглядят без макияжа. Сдается мне, бедняга Вайнингер в свое время пал жертвой обмана, приняв какую-то очаровавшую его таитянку или китаянку за филиппинку.

Уходя, я разглядел через  лестничный пролет, на первом этаже длинный стол с напитками и стоящих за ним официантов. Тайна инвалидной кабинки открылась: внизу готовили фуршет с участием филиппинского посла. И чтобы никто из простых москвичей под ногами не путался и случайно бокальчик с шампанским не ухватил, туда сверху никого не пускали.

Что ж, подумал я, в посольствах такие культурные мероприятия – дело обычное. Они бесплатны, но не для случайных людей, а для тех, кто в списке. Их привечают, наливают, угощают, крутят кино, устраивают концерты. Гости общаются, смотрят фильмы, слушают музыкантов или певцов, после этого снова общаются, выпивают на дорожку и уходят довольные.

Но Дом музыки – не посольство, а государственное культурное учреждение. Извлекающее коммерческую выгоду от продажи билетов. Видимо, и субсидии из бюджета тоже выделяются.
А московский зритель, даже за смешные по нынешним временам 200-500 рублей, имеет право на полтора-два часа общения с культурой, не омраченного досадными мелочами. Да просто - право на уважение. Котлета все же лучше без мух.

Май 2025 г.