Казус белли

С чего началась эта история, я вам сейчас расскажу. Позвонил мой друг Колька и сказал, что американцы свернули программу по созданию рельсовой пушки (рельсотрона), потратив 500 миллионов долларов за 15 лет.
— Жалко, — ответил я Кольке.
— Тебе чего больше жалко? Денег или американцев?
— Пушку жалко. Идея-то была хорошая. Говорят, китайцы из Уханьского центра всех переплюнули в этом деле, а они народ бережливый, у них даже монетки с дырочками, чтобы не потерять.
— Хорош прикалываться, я тебе дело говорю. Туда вписалась британская «BAE Systam» со своими наработками. А я вчера придумал, как поднять КПД рельсотрона с 10 до 80%.
— Приходи. Потолкуем.
Пришёл Колька. Вытащил бумагу из моего принтера и принялся рисовать суть своей новой идеи:
— Вот, смотри, — тыкал он ручкой в рисунок, — у примитивной американской пушки всего два рельса — плюсовой и минусовой. Напряжение на накопительных конденсаторах 50 тысяч вольт.
— Ну и?
— По мере разгона снаряда  по рельсам, работает только та часть рельса, которая в этот момент соприкасается с подвижным "башмачком", а вся остальная энергия остаётся в погонной индуктивности самого рельса и пропадает даром. Понятно?
— Да понял я. Не дурак.
— А можно взять идею из строчной развертки телевизоров. Там создавали несколько резонансных контуров и перекачивали энергию из одного контура в другой. Там ещё стояли ключи на быстродействующих тиристорах.
— Ты давай, суть излагай.
— Вот, я и предлагаю: взять трубу подлиннее, установить там не два рельса, а четыре. Сами рельсы разбить на короткие секции (с минимальной погонной индуктивностью), а магнитную энергию, как волну определённой частоты, прогнать между секциями, коммутируя диодами от начала к выходу из трубы!
— Так там же токи сумасшедшие, — возражал я.
— Я нашёл быстродействующие диоды от молниезащиты, там килоамперные токи, правда, рассчитаны они на молнию — миллисекунды. Ты мне просчитай схему, чтобы время переключения было меньше времени их жизни. Вот. Я их тебе оставлю с этикеткой. Там все данные есть, — и после этих слов он бросил мне на письменный стол пакет с черненькими пузатенькими диодами.
— А самое главное, — не унимался Колька, — мы все рельсы чуть подкрутим на полградуса, чтобы получить аналог нарезов в стволе пушки.
И наш снарядик полетит правильно и куда нужно. Ладно. Я дальше полетел. Меня, вообще-то, мать за хлебом послала.
— Покеда, — сказал Колька и ушёл.
— Покеда, — ответил я закрытой двери и загубился в интернет.
Итак. Что мы имеем. Американская пушка «Blitzer» — дульная энергия 20 МДж. Снаряд, разогнавшись до 2500 м/с, улетает примерно на 100 км, и ещё остаётся куча джоулей для мощного кинетического удара. Но темп стрельбы в 10 выстрелов в минуту получить им пока не удалось. Это уже как приговор.
Про наших пишут, что в 2017 году пластиковый снарядик, весом всего лишь 15 грамм, сумели разогнать до скорости 3000 м/с. Ещё нашёл несколько патентов: в них, слово в слово о том, что только что говорил Колька, а вот про закрутку рельсов — тишина. Это было хорошо.
У всех прежних моделей рельсотронов есть секция предварительного разгона: на сжатом воздухе или пороховая. Я прикинул: 3 грамма пороха разгоняют пулю весом 15 грамм до скорости 612 м/с (1,8 Маха). А чтобы эти 15 грамм разогнать до 6800 м/с (20 Махов), энергии потребуется в сотню раз больше (с полкило пороха). Разгонная секция позволит уменьшить ёмкость конденсаторов до 7 000 микрофарад (1000 вольт). Ствол сделаем — 2,4 метра (удобно делить на 6 секций), а при скорости снаряда 2500 м/с частота переключения секций будет равна 6250 Гц. Потом надо будет рассчитать отдачу, чтобы ствол не оторвало, как у американцев на первых испытаниях. Опущу подробности, как всё это мы собирали, скажу лишь, что сам "снарядик" сделали из вольфрамового сплава от фрезы, а "башмачок с нарезами" выточили из трамвайных графитовых щёток. Ствол из нержавейки с изоляционной вставкой. Разгонный блок сделали из монтажного строительного пистолета(703 Дж). Измеритель оптический установили на конце, чтобы замерить скорость, и глушитель. Всё собирали на Колькиной даче: самолёты там низко не летают, шоссе с машинами далеко, одним словом — тишина и птички поют. Наш громкий хлопок с фонтаном искр, прозвучавший в этой идиллии, остался почти незамеченным. Стреляли вертикально вверх по отвесу, чтобы «снарядик» упал на наш участок, а сами укрывались в погребе: скорость возвращения "снарядика" была как у пистолетной пули.
Наш прибор показал скорость 2380 м/с, а низкая кучевая облачность не позволила нам полюбоваться полётом. Писали, что оставляет в воздухе след, как трассирующая пуля. Время шло, а "снарядик" не возвращался.
— Не мог же он застрять в облаках. Хватит его ждать. Пойдём  чайку попьём, — предложил Колька.
— Пойдём, — согласился я с Колькой и приподнял дверь погреба.
Пока мы пили с Колькой чай, к нашему дому подъехала машина. Из неё вышел знакомый нам «человек в чёрном» — Хайкин. Поздоровавшись, он присел за стол, налил себе из самовара чайку с заваркой, похвалил, что мы землянику в чай добавили, а потом спросил:
— Ребятки. Американские военные спутники залетают к нам в перигее на высоту 97 километров — это наша головная боль. Вторая боль — законы оптики. Они со своего спутника с двухметровым объективом могут пальцы на руке пересчитать. Вернее, сказать, могли, потому как три часа назад у одного из их трёх спутников разбили  дорогущий объектив. Ну скажите мне, кто кроме вас мог такое сделать?
— Не, это вообще не мы. Мы только что с рыбалки пришли. Окуньков наловили для ушицы.
— Ладно, ладно. Я не настаиваю, — примирительно сказал Хайкин. — Не вы так не вы. Попрощался с нами и вышел.
Было слышно, как хлопнула дверь машины и завёлся двигатель.
— Вот влипли. Это же международный скандал, — сказал Колька.
— Казус белли.
— Ты-то хоть меня не пугай.
— Пошли всё разбирать и прятать.
Когда мы открыли Колькин сарай, то нашей пушки в нём не оказалось. В нём было непривычно чисто, а все инструменты были разложены по своим местам…