Пленницы молодости

История о цене, которую женщины платят в погоне за красотой. Мистика, ритуал и кровавая жертва.
Мужчины, готовы узнать страшную тайну?
 

Всё началось три года назад.
Собрались мы компанией — друзья с жёнами — отпраздновать день рождения приятеля. Стоял конец октября, пора бы уже и заморозкам ударить, но золотая осень затянулась, и мы решили урвать последние погожие денёчки. Экспромтом рванули за город. Свернули с трассы под указателем: «Турбаза “У озера”». Никто из нас там прежде не бывал, и тогда это казалось отличной идеей.

Сезон уже закончился. Сторож как раз заколачивал последний дощатый домик. Долго уговаривать старика не пришлось. Пустил на ночь, да вскоре и сам подсел к нашему столу.

Забавный мужик оказался. Невысокий, круглый, сутулый, почти горбатый. Шеи совсем не видно и казалось, будто маленькая головка с редким ёжиком просто приколота к груди, как орден. Зато байки рассказывал — заслушаешься.

Сначала шли шутки, а к вечеру потянуло деревенскими страшилками. Как лешего видел, как кикимора в топь тянула, а за тем мысом, что в озеро врезается, есть лысая поляна с тайным родником. Там ведьмы собираются на шабаш. В том ручье обряд посвящения проводят — с проверкой. Новенькая уходит под воду и сидит там долго. Человек бы утонул, а ведьме что сделается? Всплывёт.
Ключ бьёт не каждый год — только по осени, в канун зимы, да при полной луне. Сегодня как раз та ночь. Когда луна поднимется в зенит ведьмы и слетятся. Искупаться в роднике их цель. Вода та молодильные свойства имеет.
— Я так свою невесту раскусил, — вещала голова, — лет тридцать назад дело было. Хороша была девка: глазищи — утонешь, губы — сладкая ягода. Я тогда в учениках у егеря ходил, много здешних тайн наслушался.
Вот, например: видите, на горе тракт прорублен? Справа — обжитые места, а слева — тайга. Там, на зубастой вершине, вон скалы торчат — дух живёт. Одни про душу изгнанного шамана рассказывают, другие бабой Ягой пугают. А сущность та требует жертв человеческих. И ведь сами люди на погибель прут. Сколько ни отговаривай — всё одно твердят: тянет, зов слышу. А потом обглоданный труп находят.

— Так вот. Прознал я про ведьмовской шабаш и схоронился на ночь. Молодой был, не пуганый. Лежу, смотрю. И вправду стайкой на мётлах летят. И моя зазноба среди них. Кудри с плеч отбросила, платье скинула, к ручью подходит, белой ножкой водичку пробует. А в отражении — столетняя старуха: горбатая, сморщенная, череп лысый. Тьфу, уродина...
— Не верите? Так сходите сами, если духу хватит. Только смотрите: ночью в ельнике легко заплутать. Потом с волонтёрами по запаху искать будем.
Старик заливисто рассмеялся, довольный своей шуткой и производимым эффектом.

А мы и вправду, как дети в летнем лагере, притихли у костра, уши развесили, глаз с него не сводим. В отблесках огня казалось, что перед нами в темноте сама по себе висит говорящая голова. И даже как будто медленно плывёт по кругу, гипнотизируя и усыпляя.

Помню, как сквозь налипающие веки видел: всех уже сморило, только Ленка, жена именинника, уставилась на голову, как кролик на удава.
А голова склонилась ей на плечо и короткие жирные пальцы перебирают длинные волосы. Потом — как дёрнут прядь – та взвизгнула. Я уже было поднялся: мол, что за дела?!
Тут волосы в костёр, и передо мной вспыхивает столб огня. Жаром опалило. Я отпрянул, упал, и наступила темнота.

***
Очнулся ночью. Луна висит прямо над головой. Башка трещит — то ли от водки, то ли от удара. Пощупал — шишка. Тело закоченело, трясёт всего. Костёр почти догорел. Из домика — храп на все лады.

Немного попрыгал, кровь разогнал, на угли отлил. И тут — между стволов будто кто-то мелькнул. Женщина голая проскользнула. И дёрнул меня чёрт за ней пойти.

За дерево, другое, третье — гляжу, уже прилично отдалился. Оглянулся — глушь, тьма. Шаг назад, в сторону — заблудился. Паника охватила. Забился под ствол. Думаю: метаться только хуже, ночь как-нибудь пережду. Утром выберусь.

На луну смотрю — огромная, жёлтая, будто раскалённая.
Вдруг что-то пронеслось над макушкой. Твержу себе: летучая мышь... Обыкновенная мышь. Мозг не верит, но вижу же — женщина верхом на метле летит и ножкой рулит. Потом ещё одна, и ещё. Прямо надо мной заходят на посадку.

Слышу возню. Понимаю — рядом собираются. Страх понемногу отпустил, любопытство взяло верх. Пошёл на шум и вышел к поляне.

Картина такая: лысый холмистый пляж, на возвышении бьёт фонтан, от него вода широкой лентой уходит в озеро. Вокруг — толпа купальщиц. По очереди каждая заходит в воду и ложится вдоль русла. Тут же вода вскипает — и сразу на мгновенье застывает. Потом ток набирает силу и выносит тело в озёрную глубь. На середине озера ведьма выныривает.
И всё это под наблюдением нашего сторожа, с головой-орденом на груди.

Вот к нему подводят Ленку. Стягивают с неё одежду. Среди остальных она кажется жалкой и старой: бесформенное дряблое тельце на тощих кривоватых ногах.
Хозяин оценивает, рукой машет: мол, дозволяю — иди.
Ленка вошла в воду, легла и застыла. Ни пузырьков, ни движения. Сам дыхание затаил. Гляжу — медленно поплыла, руки на груди, глаза закрыты, словно утопленница.
Я уже задыхаюсь, а она всё под водой. Вот и вовсе исчезла в глубине.
«Всё, — думаю, — утонула». Бежать бы, спасать, звать на помощь, а двинуться не могу.
И тут выходит. Как юная Афродита из пены морской. Она — и не она. Тело, стать, движения — всё другое.

Небо посерело, ведьмы засобирались. Вскочили на мётлы, взметнулись в небо. Одна Ленка осталась. Волосы мокрые неспешно отжала, оделась и пошла к базе, будто ничего особенного не произошло.

Фонтан внезапно стих, будто кран выключили. Речка потекла тонкой струйкой. А когда первые солнечные лучи пробились сквозь чащу, ключ и вовсе исчез. Тут и меня отпустило.

Прошёлся по поляне — никаких следов шабаша. Ещё больше испугался — уже за себя: всё думаю, допился до чёртиков, вернее — до ведьм.
Поспешил к друзьям.
Костёр давно остыл. В доме — храп. Заглядываю: Ленка в спальнике посапывает под боком у мужа.
Как же так? Неужто и впрямь всё привиделось?!
Когда все проснулись — тоже ничего странного. Ленка вела себя обычно. Разве что выглядела немного помятой — впрочем, как и вся компания. Зарёкся тогда пить и никому ничего не сказал.

Сторож объявился, когда мы уже садились в машины. Проводил нас равнодушным взглядом и вернулся к прерванной накануне работе — готовить базу к зиме.
 
***
Не виделись мы около года. И вот как-то с женой встречаем Ленку. Не узнать: стройная, весёлая, глаза горят.
Моя с расспросами: как, что, где? Та хихикает: мол, смузи, фитнес, аффирмации...

После той встречи жена зациклилась на омоложении. Салоны, диеты, спорт. Весь семейный бюджет — в волшебных баночках. Я поначалу посмеивался, но вижу: задело сильно. Собой недовольна, с каждым днём злее, ежедневные истерики перед зеркалом. Я и так, и эдак: ты у меня красавица, не сравнивай, не гонись за придуманным идеалом, люблю такую, какая есть. Но от моих уговоров только хуже.
Больно смотреть, как она над собой измывается. Вот и рассказал ей, что в ту ночь по пьяни привиделось. А я и сам уже подробности забыл, себя убедил — не было ничего: сон, галлюцинация.

Однако жена настояла: поехали искать источник молодильный.
Но ни базы с дощатыми домиками, ни ключа, ни сторожа. В деревне смотрят как на сумасшедших. Говорят: мол, был лагерь, да снесли лет двадцать назад. Горбатых сторожей отродясь не было. Метеорологическая станция есть, лесной патруль ходит, да ещё дурачки-смельчаки вроде вас в тайгу лезут. Назовите хоть себя. Так, на всякий случай — если искать придётся.

Жена ещё год над собой издевалась. Похудела заметно, лицо натянула — глаза узкие с прищуром стали, а губы и щёки раздуло, словно пчёлы покусали. Но главное — немного успокоилась.

Но тут Ленка приглашает на юбилей. Пятьдесят лет.
И встречает нас игривая студенточка лет двадцати. Движения, взгляд, голос и даже запах — во всём юность, свежесть и флирт. Такая вертлявая, флюидами сочится, вокруг меня вьётся — на глазах у собственного мужа. Ещё и над моей издевается:
— Ах, подруга, как тебе этот цвет хорошо, седину почти не видно.
Жена в ярости. Я не знаю, куда себя деть, а приятель, наоборот, флегматично, с безразличием смотрит на бессовестное поведение жёнушки.

После этой встречи моя сдалась. Фитнес и прочие женские радости забросила. Поправилась, обрюзгла, ничего не хочет, ничто её не радует.
Вижу — совсем плохо любимой. Тогда и решился.
Поймал Ленку:
— Выкладывай секрет, ведьма! А не то знакомому священнику-экзорцисту сдам. Он из тебя душу дьявольскую вытрясет и всех ваших на мётлах в монастырь отправит — грехи замаливать.

Пошутил я тогда. Думал — это всё женские секреты: процедуры, операции, уколы красоты и прочее. Название клиники по омоложению выпытать хотел — и всё.
А Ленка, к моему удивлению, на блеф поддалась:
— Так и знала, что подглядел тогда. Ладно, раз уж ты в курсе — привози жену на ту поляну в эту пятницу. Как раз канун зимы и полнолуние.
 
***
Поехали. По дороге смеялись, что чушь всё это, а мы просто пикник на природе устраиваем. Погода была чудная. Небо ясное, воздух прозрачный, осеннее золото вокруг щедро разлито. Жена улыбается — я был счастлив.
Смотрел на любимую и каждый миг ловил, словно предчувствовал: это наш последний день.

Нашли родник — в ямке грязная лужица и тоненькая струйка. Жена смочила ладони, брызнула, лицо к солнцу повернула и звонко крикнула:
— Теперь я молодая и красивая!
На лице капельки блестят, мокрые завитушки ко лбу прилипли. Так и стоит перед глазами та сцена — кадр счастливой жизни.

Мне бы тогда схватить её и убраться прочь с проклятого места.

Но мы остались. Вернулись к машине, поставили палатку, костёр развели, ужин разложили.
Тихий вечер. Из-за деревьев поднимается огромная луна.

И... что это?! Летучие мыши? Нет!
Ведьмы на мётлах. Много. Словно стая воронья кружат. Жена ко мне прижалась:
— Не отпускай меня...
Ведьмы обступили. Наглые, мерзкие, пошлые. Грудями перед носом трясут, липкими языками тянутся, облизываются, издеваются, травят, улюлюкают. У меня голова кругом — губы, руки, тела, языки. Кручусь, отбиваюсь.

Жены рядом нет!
Уводят её. Подхватили под руки две на мётлах и скрылись в ночи.

Я за ними. Сквозь ельник, ору, падаю, качусь кубарем.
На поляну вылетел и встал как вкопанный — не могу шагу сделать.
А там шабаш в разгаре. Ведьмы новенькую приветствуют — жену мою.

Она в воду ступила. Легла на дно. Медленно качнулась и заскользила к озеру. Исчезла в омуте.

Ведьмы резвятся, в речке плещутся, на мётлах гоняют. Им и дела до неё нет. А я двинуться не могу — только слёзы по щекам текут. Утонула любимая.

Вот уже небо сереет. Ведьмы мётлы седлают — разлетелись.
Оцепенение прошло. Я к берегу бросился — и тут она выходит.

Красивая, юная. Волосы как у русалки по плечам струятся, глаза горят, а улыбка чужая.

Подходит ко мне. Обнимает, губы тянет. Мокрые волосы облепили лицо. Шею пронзили клыки — жгучий яд разлился по венам. Боль прошла волной, и я перестал что-либо чувствовать. Так действует яд, превращая жертву в покорного донора.

Она пила жадно. Смакуя, причмокивая насосом качала из меня соки. Насытившись, отпустила — и я мешком повалился на землю. Сознание телом не владело, в то время как её воле мой организм безукоризненно подчинился. Теперь она удовлетворяла похоть.

Секрет вечной молодости прост: свежая кровь каждое полнолуние. И хотя она старается не убивать — бережёт донора, следит за моим рационом, витаминами пичкает, и за месяц я немного восстанавливаюсь — всё же мой конец неумолимо приближается.
Чувствую: меня ей уже не хватает. Думаю, у неё есть свежий донор, а значит, в следующий раз церемониться не станет и высосет до последней капли.

И как пишут в подобных письмах: если вы читаете эти строки, значит, меня среди вас уже нет.
И пусть прозвучит слащаво, но скажу:
Берегите любимых и цените время — оно отмеряно для любви. Всё остальное — дьявольские соблазны.