Парусник антимах

Аннотация:
Одна ночь, три судьбы, необратимые последствия.
Наивная Катя, ищущая лёгких денег. Двое мужчин, ищущих лёгких развлечений. Их встреча в полумраке ночного ресторана запускает цепь событий, где у каждого есть свои долги — и день расплаты уже наступил.
Жёсткая психологическая повесть о том, как настоящее, словно камень, брошенный в воду, расходится кругами по будущему, смывая границы между жертвой и охотником.

— Пороки усваиваются и без учителей.
Сенека Луций Анней


Бабочка по имени Парусник антимах ядовита. Её яд и защищает, и придаёт крыльям яркий цвет. Героиня этой истории тоже красива и тоже ядовита — вот только сама ещё не знает, против кого сработает яд. Ночь в ресторане, двое мужчин с деньгами, план, который кажется простым. Но у судьбы свои расклады, и лёгкая охота оборачивается охотой совсем другого рода. Это история про то, как прошлое расходится кругами по будущему, как жертва и охотник меняются местами и как от осинки всё-таки не родятся апельсинки.
1.Теория бабочки
Природа устроила бабочку под названием Парусник антимах любопытно: тот же яд, что защищает, придает её телу великолепный цвет и очарование.
Один мой знакомый лепидоптеролог утверждает, что именно бабочки, взмахивая крыльями, перезапускают длинные цепочки причин и следствий. И делают это так незаметно, что люди начинают совершать поступки, необъяснимые с точки зрения логики.
Я не спорю. Бабочки бывают разные. Объединяет их красота. Это касается и ночных бабочек с женскими формами. Крылья им не обязательны, но яркая деталь, привлекающая внимание, — непременно. Не обязательно дорогие платья. Порой достаточно симпатичного личика и притягательных фигуры. Этого хватает, чтобы запустить непредсказуемые последствия.
У бабочки, которой касается эта история, личико было именно таким. Светло-карие миндалевидные глаза. Прямые шелковистые волосы, светлым русом спадающие на плечи. Средний рост. В тот момент, когда начались события, рассмотреть детали мешал полумрак ресторана.
Обстановка здесь располагала к романтическому общению. Цветомузыка переливалась приятными оттенками по стенам и потолку успокаивающими волнами, вылавливая из темноты образы посетителей. Образы делились на две категории — мужчины и женщины.
Первых было только двое. Взрослые самцы, которым предстоит стать героями этого повествования, пришли в ресторацию, чтобы выпить, вкусно поесть и пообщаться с прекрасным полом. Провести отрезок времени между поздним вечером и ранним утром с яркой бабочкой, которая вовремя упорхнет, расправив нежные крылья.
Забегая вперёд: той ночью бабочка по имени Екатерина действительно упорхнула до рассвета. Сон утомлённых тел был крепок, и проводивать её никто не вышел. Из гостиницы она исчезла незаметно — так улетают красивые ночные бабочки, когда приходит их время.
Кате не исполнилось и двадцати, но взрослой она себя чувствовала уже давно. Ещё полгода назад она не могла представить, что с ней случится подобное. Была первая любовь. Был застенчивый мальчик с параллельного курса — победитель олимпиад, но в амурных делах полный ноль. Он покружил рядом и пролетел мимо. Потому что побеждают не самые умные, а самые дерзкие.
Дерзким оказался Саша. Симпатичный, успешный, в определённых кругах слыл опытным соблазнителем. Катя поверила, что он влюблён: цветы, обожающий взгляд, комплименты. Однажды позвал в театр, но строгая мама не пустила.
Маму звали Елена. Яркая разведёнка, которая не стала для дочери мерилом истины. Она пыталась донести своё правильное мнение об избраннике, но Катя давно выучила все мамины фразы наизусть. Слушать родительницу получалось плохо: на лице было написано откровенное выражение скуки. В это время Катя думала о своём. Во-первых, потому что знала: мама и сама имела амуры, только строила из себя высоконравственную даму. Во-вторых, она устала ждать. Знакомые девчонки давно познали радости, а она как артефакт в музее: любоваться можно, трогать нельзя.
А тут такой мальчик! Она собиралась поощрить его, чтобы не терял любезности. Но неожиданно появившись в её жизни, он резко потерялся. Узнавать, куда делся, было стыдно. Катя была гордая. Но с ней что-то случилось: она постоянно думала о Саше, разговаривала с ним про себя.
Не успела излечиться от первых признаков влюблённости, как он ворвался снова — с цветами, извинениями и признанием, что потерял голову. Девочку легко убедить в том, во что она хочет верить. К тому же в своей привлекательности она не сомневалась. Слова подруги, что Саша напоминает молодого кобеля, спешащего на все собачьи свадьбы, пропустила мимо ушей. Посчитала завистью.
Она подпустила его на самую близкую дистанцию. Доверилась. И подарила всё, что может пожелать юноша от очаровавшей его красотки.
Прогнозы опытной родительницы сбылись. Саша исчез внезапно, не оставив сомнений — навсегда. Катя оправдывала себя тем, что мама была плохим примером, потому и не вняла предостережениям. Но душевного комфорта это не добавляло.
Девушка помнила фразу, которую бабушка, Евгения Ивановна, частенько повторяла: «Не будь такой сладкой, чтобы тебя не съели». К совету стоило прислушаться. Но мама говорила, что бабушка дура. Поэтому слова старухи воспринимались ребёнком как тупая шутка. А мама имела жизненный опыт. Как говаривал бывший свёкор, Николай Федосеевич: «Леночка до замужества носилась по жизни на полном приводе, не опасаясь буераков».
Чем Катя хуже? Почему бы и ей не узнать жизнь, не разобраться, что там бывает, когда подчинишься инстинкту?
Часто бывает: наделал глупостей — виноваты все. Катя так и считала. Саша — самовлюблённый врун и импотент. Сама — дура. Мама виновата тем, что Кате не хотелось её слушать, потому что мама такая… А ещё тем, что по наследству достался темперамент холерика. Или, как пояснил Саша, самки, которая употребляет самое страшное для мужчины слово: «Ещё».
Когда он это говорил, они вместе смеялись. А когда сбежал, Катя задумалась: в шутке было слишком много правды.
А как здорово всё начиналось! Саша любил громкую музыку, гонки по трассе, превышение скорости. Ей нравилось, что он не боится нарушать запреты. В интимной сфере — тоже. Но теперь это отошло на второй план. Картинка, где они — успешная и красивая пара на зависть всем, осталась в прошлом. Вот чего Кате меньше всего хотелось терять.
Через несколько дней после начала отношений дон Жуан перестал соответствовать запросам. Катя только вошла в мир новых ощущений, её преследовало желание повторять и открывать, но партнёр, вначале казавшийся богатырём, потерял силу. Мужская плоть его, несмотря на старания нетерпеливой любовницы, уже не часто проявляла твёрдость. Постельные игры стали скучными. Нежные пальцы потеряли настойчивость. Язык годился только для шуток и обещаний.
Катя хотела большего, пыталась разжечь огонёк. Но больше всего в отношениях ей нравилось, как с завистью смотрели другие девочки, когда она с красивым и успешным парнем садилась в его крутую тачку с тонированными стёклами.
Она уже сочинила себе любовь и страдание. И старалась не замечать, что её соблазнил сутенёр, а теперь вместе с подельниками-наркоторговцами пустил в оборот — как двуногую курицу, несущую золотые яйца. Принять это Катя не хотела.
В описываемый вечер она уже летела в пропасть, не цепляясь за соломинки. Саша, удовлетворив любопытство, испарился. Чтобы не огорчать себя объяснениями, исчез не прощаясь. Перепоручил их общему знакомому, Юрию, довести суть дела. Тот проявил деликатность и сочувствие. Может, даже искренне.
Кате было не до деталей. Когда правда, громко раскрывшись, больно кольнула в глаза, она просто умирала. Познакомившись с новой мукой, узнала, что душа есть — и ей бывает по-настоящему больно. Гордость и стыд не позволяли подранку вернуться к маме.
Родительница уже знала, куда и с кем переместилась дочурка. Обида удержала от попыток встретиться. Она решила подождать — не теряла надежды, что волны прибьют отвязавшийся челнок к берегу. А пока позволяла себе горькое чувство. Через знакомых получала сведения. Слышала, что девочка сияет от счастья. Это было неприятно.
Иногда мать думала, что ошибается и надо порадоваться за Катю. Но понимала: правда на её стороне. Дочка нагуляется и вернётся.
Тем временем ребёнок уже не светился от счастья.
Как известно, мир не без добрых людей. Сашин приятель Юра, назначенный в парламентёры, изображал заботливого друга. Он предложил при помощи шприца красиво ужалиться раствором белого снадобья — сразу излечиться от душевного недуга. Уверил, что это проверенное средство. Перечислил общих знакомых, которые давно употребляют и прекрасно живут.
Он попал в нужное настроение. Катя давно перестала доверять взрослым. Она согласилась.
— Я иногда делаю себе праздник и улетаю в стратосферу! Как видишь, со мной всё в порядке!
Недолго думая, она согласилась.
Очень быстро ничто другое, кроме наркотика, её не интересовало. Долги росли. В состоянии паники, испытывая потребность в дозе, она пришла в ресторан — блеснуть красотой. Там, как она знала, бывают мужчины с деньгами. Ей говорили: если женщина не только красивая, но и умная, легко добудет что нужно.
Не считая себя тупицей, она надеялась обналичить красоту.
Не считая себя тупицей, она надеялась обналичить красоту. Подруги, с которыми познакомил Саша, имели опыт лёгкой добычи денех и охотно делились историями. Кате казались забавными их рассказы о том, как они чистили карманы сексуально озабоченных лохов.
 Одна история случилась неделю назад. Две смазливые подружки познакомились в ресторане с выпившим финном, дозаправили алкоголем и потащили в гостиничный номер. По дороге одна дарила ласки, поглаживая по интимным местам, вторая аккуратно избавила карманы от денег. Потом завели в номер, раздели и убежали, прихватив часы и безделушки.
Кате хотелось чего-то нового, опасного. Зайти красиво, на кураже. Присутствовало и любопытство, которое, подобно силе тяготения, не дало шансов остановиться.
Но был в памяти засевший занозой момент. В подвале их дома нашли труп женщины. Участковый позвал маму быть понятой. Покойную звали Сюля — от «красуля». Когда-то она пользовалась яркой внешностью, знакомилась с мужиками, подсыпала клофелин в алкоголь и вырубала жертв. Так добывала деньги. Так же легко её жизнь и кончилась.
Зачем мама запихивала в неё эту историю, Катя не понимала. Тогда она вызвала только раздражение. Сейчас всплыла — и вызвала неприятные ощущения.

 2. Охота
В ночном заведении Катя старалась держаться взрослой. Но на безупречно красивом лице читалось: это наивный ребёнок с амбициями. Из взрослого — только хорошо развитые женские формы. Этого хватило, чтобы попасть в историю.
Катя отбросила сомнения и решила этой ночью делать глупости. Самостоятельно.
В ресторане было не очень людно. Столики стояли по периметру, в центре — свободное пространство для танцев. Под потолком вращался зеркальный шар, лучи скользили по стенам, дополняя цветомузыку. Пока глаза привыкали к полумраку, внимание привлёк разговор двух дам за соседним столиком.
— А он мне сказал: я хочу тебя! — в голосе одной звучали рыдания. — Что я могла ответить?
Катя перевела взгляд на мужчин. Те двое, о которых говорилось в начале, сидели в дальнем углу — оттуда удобно осматривать зал, оставаясь в тени.
Заиграла медленная музыка. Из компании, которую Катя ещё не разглядела, донёсся прокуренный женский голос:
— С молоденькой танцевать будешь?
Мужчина, что покрупнее и постарше, кивнул, встал и шагнул в сторону голоса. Навстречу поднялась дама не юных лет, с двумя подбородками и отсутствующей талией. Он замер, хотел вернуться, но передумал — и подошёл к Кате.
— Потанцуем?
Катя сделала удивлённое лицо и согласилась.
Оказавшись за столом у двух незнакомых самцов, Катя повторила про себя слова Сашиных подружек: к мужикам надо относиться как к животным — тогда можно потрошить бумажники без угрызений. На кураже. Думая так, она загадочно улыбалась.
Планы на ночь у всех троих совпали: познакомиться и найти жертву. Поэтому события развивались быстрее обычного. Пока компания ещё не сплотилась, возникали неловкие паузы. Катя не знала, что сказать. Некстати вспомнилась мама — та всё плохое в дочери считала наследством от отца и его родственников.
Привыкая к обстановке, Катя вникала в детали. Самцы явно были при деньгах. Один — двухметровый, с кривым ртом, возможно после перелома. Рябое лицо, тяжёлый взгляд чёрных глаз из-под густых бровей. В манерах чувствовалась привычка командовать. По возрасту — немного старше мамы.
Второй — среднего роста, симпатичный, внимательный, даже ласковый. Лет тридцать. Потом Катя поняла: он пытается быть галантным, чтобы закадрить её для начальника. Они охотники, она в их глазах — жертва.
Начальника звали Сергей Петрович. Он заказал для красотки дорогой коньяк и шампанское. Значит, хотят напоить. У них план не только на вечер, но и на потом. Приняли её за молодую путану. В Катины планы не входило походить на профи. Они должны понять: она честная девушка, у неё жизненные трудности. Чтобы не обижали и дали возможность спокойно изъять лишние купюры из толстых бумажников.
Она рассказала про несчастную любовь, ссору с мамой, что жить негде. Придумывать не пришлось — рассказ был правдив. А под коньяком стал откровенным. И слёзы на глазах были настоящие.
— В мире, где всё живое пожирает друг друга, всё случается по законам, — ответил он. — Это я называю справедливостью. Но я не говорил, что эти законы добрые.
— Как с бешеной собакой? — спросила Катя. — Она не виновата, а её убивают.
Он усмехнулся, но ничего не ответил.
В глазах Кати блеснул озорной огонёк. Мысль пришла простая: коньяк не глупее вируса — тоже имеет власть над людьми. Она посмотрела на Сергея Петровича внимательно и весело. Катя поняла: будет рада преподнести ему урок справедливости.
А тем временем, по-своему истолковав игру её глаз, он сел рядом. Пьянея, утрачивал первоначальную строгость, становился нежнее и молчаливее. Огромные руки сластолюбца бесцеремонно обнимали нашу бабочку. Алкоголь, по всей вероятности, действовал только на мозг — руки делались всё сильнее и настойчивей.
Ей бы отпроситься в туалет и сбежать. Но она осталась.
Затаив приготовленную на потом грубость, Катя твёрдо решила беспощадно покарать новых знакомых. Иначе — страшная ломка и нет крыши над головой.
Не берусь подробно описывать ту ночь. Подруга Лиля, некоторое время спустя, рассказывала эту историю всем подряд. Бедная девочка, вырвавшись из кошмара, остаток ночи провела у неё. Надеясь на скромность подруги, выговорилась от души — наболело так, что держать в себе не было сил.
Катя рассказала: Сергей Петрович завлёк-таки её в постель. Наврал, что завтра она забудет про все печали — он успешный, сильный, всё может. То, что сильный, она поняла сразу. Избежать его стальных пальцев было невозможно. Что она только ни придумывала, чтобы оттянуть момент, надеясь, что буйный кавалер уснёт до постельной сцены. Но избежать унизительного положения — быть вдавленной в матрас этим тяжёлым телом — не получилось.
Тут она вспомнила рассказы Лили: если партнёр слишком много выпил, можно притвориться спящей. Этот козёл был ей противен — от него разило потом, как от старого животного. Казался дряхлым, но его рог оказался толще и настойчивей пальцев. Деваться было некуда. Решив быстро всё закончить, она подставилась под удар. Напоровшись на проникающее орудие, изобразила бурную страсть. После непродолжительной агонии замерла.
Очень старалась. Но даже талант великой актрисы не избавил бы её от продолжения экзекуции в эту ночь.
Саша находился в той же комнате, на другой кровати. Подельник накрылся одеялом с головой, но не мог не слышать.
Саша находился в той же комнате, на другой кровати. Подельник накрылся одеялом с головой, но не мог не слышать. Возможно, у него было богатое воображение. Тогда, слушая звуки с соседней кровати, он мог представить бледную пациентку в кресле дантиста. Жалобными звуками страдалица пыталась привлечь внимание доктора: очень больно, надо бы полегче.
Сергей Петрович лечил её основательно. Судя по тяжёлому дыханию, ему приходилось потеть. Он работал то бормашинкой, задевая сверлом наболевший нерв, то удалял трудный зуб мудрости — прочно засевший, цепляющийся кривыми корнями за истерзанную плоть.
Ночной доктор проявил твёрдость. Успокаивал обычными фразами — теми, что говорят, когда терпеть уже невозможно. Наслаждаясь телом жертвы, человек, не вполне лишённый сострадания, всё же довёл лечение до конца. В эти минуты эмпатия в нём спала.
Катя, истратив весь фонетический запас, притворилась спящей. Сергей Петрович оказался успешным — по крайней мере этой ночью. Работая с телом спящей красавицы, он осуществил свои самые смелые юношеские мечты.
Кате пришлось издать ещё какие-то звуки. Она была как в гипнотическом сне и уже боялась проснуться. Наконец раздался храп — заглушил все звуки в операционной. Она набралась смелости вернуться в реальность. Ещё боясь пошевелиться, посмотрела на властелина первой половины ночи. Теперь он был просто спящим увальнем — один глаз закрыт, другим придавил свою правую руку, сладко пускал слюни.
Катя поняла: теперь она вступает в права хозяйки. Её чары подействовали. Пришло время забрать награду.
Саша безмятежно спал, укрывшись с головой — чтобы шеф не подумал, что он наблюдает за его интимной жизнью. Катя быстро собрала свои вещи, взяла две барсетки, стоявшие под кроватью. Не одеваясь, босиком по ковру, чтобы не шуметь, упорхнула за дверь. В коридоре на ходу оделась, обулась — и вырвалась на волю.
3. Похмелье
Прелестница имела право надеяться, что заслужила немного радости. Ночная прохлада наградила её свежестью. Хотелось принять душ, смыть липкие прикосновения. Но сначала — добыть белый порошок. Она шла к Лиле по тёмным безлюдным улицам, едва освещённым полной луной.
Катя постучалась. Сначала тихо, потом настойчиво и громко — холод и страх помогали преодолеть скромность.
Наконец шаги. Из-за двери хрипловатый прокуренный голос:
— Кто там?
— Катя. Впусти.
— У меня ничего нет. В долг больше не дам.
Лиля всегда так говорила, когда кто-то приходил ночью с нескромными просьбами. Ей было за тридцать. Круглые мешки под глазами, густые брови, маленький крючковатый нос — она походила на сову. Фигура тоже: плотный квадрат на коротких кривых ногах.
Красоты не было, с детства привыкла добиваться успеха хитростью и умом. Про неё говорили: палец в рот не клади. Но дружить умела. Понимала человеческие слабости и знала, как быть полезной.
Услышав, что Катя при деньгах, Лиля сразу впустила. В доме было тепло — печка с вечера протоплена. Провела гостью в кухню.
Катя, у которой нервное возбуждение искало выход, рассказывала о ночных злоключениях. Достала деньги, рассчиталась с долгами. Попросила чаю. Лиля накрывала на стол, доставала вкусняшки, молчала. Потом, когда Катя выговорилась, сказала:
— У каждого свой угол зрения. В моём мире всё предсказуемо. Твой мир, Катька, — сплошной ужас. Мне не улыбается быть втянутой в твои истории. Или ты меня слушаешь и делаешь всё правильно — тогда мы подруги. Или остаёшься неудачницей. Это заразно. Мне такого не надо.
Катя молчала.
— Твоя судьба — тупость и упрямство. Первое мешает поступать правильно. Второе — слышать умные советы. Если поумнеешь — может, и станем подругами. А пока — извини. Мне неприятности не нужны.
У Кати нервное возбуждение понемногу проходило. Она молча выслушала подругу — не было сил говорить. После горячего сладкого чая и еды глаза стали слипаться. Идти среди ночи было некуда. Лиля оставила ночевать.
Утро не порадовало Сергея Петровича и Сашу. Оно вообще ничем не порадовало, кроме одного: пропажа барсетки с деньгами и документами дала заряд бодрости мощнее любого кофе. Похмелье угнетало головной болью, но вялость сняло как рукой.
В барсетках лежало удостоверение сотрудника компетентного органа. Того самого, где такие проколы не прощают.
Александр — прапорщик, ожидавший служебной жилплощади и повышения, — теперь всего этого мог лишиться. Сергей Петрович был успешным бизнесменом и другом. Александр помогал ему за хорошие деньги решать некоторые трудности.
Вчера они, не дождавшись возвращения в Петрозаводск, решили отметить удачное дело. И нашли приключений. Девочка казалась такой простой, наивной, доверчивой. Сергею Петровичу она так понравилась, что он готов был всё простить, только бы вернула документы.
Пошли в компетентные органы. К дежурному — неофициально. Тот дал телефон человека, который за разумные деньги сделает нужные движения. Тоже неофициально.
Приехал мужчина лет сорока, бывший уголовный розыск. Евгений. Поговорил, попросил подождать, отошёл, сделал несколько звонков. Потом спросил про оплату.
— Нас интересуют только документы, — сказали потерпевшие. — Деньги можешь забрать за услуги.
— Денег скорее всего уже нет, — ответил Евгений. — Моя услуга — вернуть документы и установить гражданку. Если хотите получать с неё долги — это без меня.
Заплатили вперёд. Евгений пообещал: если не вернёт документы, вознаграждение вернёт, оставит только расходы. Посоветовал ждать в номере, чтобы не помешать делу.
И приступил.
Если девушка назвалась чужим именем, а историю про бросившего парня выдумала, остаются только приметы. Зацепок мало.
4. Круги на воде
(От осинки не родятся апельсинки)
Женя был удачлив и верил в себя. А таким везёт.
Недавно во дворе своего дома он встретил знакомую бабульку — Евгению Ивановну. Когда-то он был здесь участковым и обслуживал её территорию. Она поздоровалась и сразу к делу:
— Я вас давно жду. Знаю, вы здесь живёте. Помню вас хорошим участковым. Помогите.
— А ваш участковый?
— Есть. Только его не найти. А когда нашла — послал прямым текстом.
— Что случилось?
— Внучка Катя пропала. Связалась с наркоторговцем Сашей и исчезла. Мать сидит на жопе ровно, ждёт у моря погоды. Ребёнка спасать надо.
Женя помнил: эта бабушка за словом в карман не лезет.
— Раньше пропадала?
— Нет, впервые.
Он сказал, что если сможет помочь — позвонит. На самом деле благотворительностью не занимался. В таких случаях помогал только на взаимовыгодных условиях. Теперь, как оказалось, это тот самый случай.
Женя хорошо знал эту семью. Мир тесен — мама Кати когда-то увела мужа у его школьной учительницы. Так что кое-что о ней он помнил.
Елена, Катина мать, была яркой разведёнкой, не из тех, кто легко сдаётся. После развода она старалась оградить дочь от общения с отцовскими родственниками. Но безуспешно. Свекровь Евгения Ивановна и её муж Николай Федосеевич жили рядом и имели доступ к внучке. Они не стеснялись обсуждать при Кате всё, что думают о её родителях. А мама в ответ вытаскивала на свет любую неприглядную информацию о них.
Девочка росла между двумя правдами. От матери взяла упрямство и темперамент. От бабки — прямоту и недоверие к чужим советам. От деда, который любил повторять «Леночка до замужества носилась на полном приводе», — насмешливое отношение к морали.
Женя подумал: на ловца и зверь бежит. Неужели начинающая воровка назвалась настоящим именем? Но из рассказа бабушки следовало: внучка сбежала с парнем по имени Саша. Именно про Сашу ночная бабочка рассказывала потерпевшим. Вряд ли совпадение.
Катя наблюдала: бабушка Евгения Ивановна частенько гоняла своего простоватого мужа, увлечённого портвейном. За словом в карман не лезла.
Однажды дед предложил подкинуть невестке денег. Бабка взорвалась:
— Несчастная мать, обосранные дети! — крикнула так, что стены задрожали. — Слабая на передок, старый ты осёл! То-то я смотрю, глазеешь на неё!
Видимо, работа проводницей на железной дороге изрядно пополнила её словарный запас. В быту она успешно отрабатывала на муже мастерство словесных атак. Дед не поддавался — работа грузчиком тоже не располагала к академической речи. Вечерами между супругами происходили прения, давно ставшие привычным пошлым ритуалом.
Как-то невестка Елена впервые окунулась в эту стихию. Отказалась есть бабкин борщ и услышала столько редко употребляемых слов, что щёки её стали пунцовыми. Такого с ней не случалось с детства, когда классная руководительница ославила её перед всем классом за то, что старшеклассник прижал её в раздевалке.
После этого Алексей узнал от жены: если бы она догадалась познакомиться с родственниками до свадьбы, предпочла бы аборт.
Кате доводилось слышать, как бабуля наслаждалась безнаказанностью:
— Ну что ты носишься, как бешеный заяц!
Федосеевич был мягковат, чтобы совладать с такой женщиной. Для душевного равновесия держал под кроватью ящик портвейна — на случай перебоев, которые случались из-за горбачёвской кампании. После работы вливал в себя привычный «семьдесят второй», закусывал селёдкой или хамсой. А когда появлялась жена, между ними проскакивала искра. Понять, кто зачинщик, было не проще, чем выяснить, что появилось раньше — курица или яйцо.
Случалось, дед не обращал внимания на выпады. Тогда Евгения Ивановна огорчалась всерьёз. Отсутствие реакции, а тем более спокойствие мужа доводили её до края. После нескольких неудачных попыток получить мяч обратно она вступала на тропу войны по-настоящему — и вызывала участкового.
Бабушка ловко использовала органы власти, чтобы приводить пьющего мужа к повиновению. Семьи у них давно не было — развелись по-тихому, жили в разных комнатах трёхкомнатной квартиры как соседи. Но не безразличные. Не разменивали квартиру, обманывая себя: надо сохранить для сына.
Сын Алёша в детстве был тем ещё фруктом. Мать постоянно в рейсах, отец мягок — не мог влиять без строгой руки. Она лепила мужчину из трудного подростка. В её присутствии Алёша был как солдатик, в школе и во дворе — хулиган. Учился плохо, дрался, курил, пил, водил дворовую банду. Но благодаря матери занимался спортом — борьба, футбол. Способности были, быстро всех обгонял, но так же быстро терял интерес.
— Никогда ничего не доводит до конца, ленивый и неорганизованный, — говорила Елена дочери. — Жалею, что вышла за него.
После школы Алёша пошёл в ПТУ, крутить гайки. Из его дружков кто-то уже сидел. Его миновала чаша — избегал непоправимого.
Евгения Ивановна понимала важность чтения. Книжных полках ломились от дефицита. Как-то Алёше попалась книга Кусто — впечатлило. Потом Хаггард, Сабатини. Научился уходить от реальности в мир приключений.
Пришло время призыва. Здоровый, крепкий — прямая дорога в Афган. Но у него была не обычная мать. Евгения Ивановна пошла к военкому и выхлопотала три года на Северном флоте. «Два года сухопутных не исправят, а на флоте дисциплина железная и срок дольше». Сын тогда не был благодарен. Позже понял, когда товарищ рассказал про Афган, и когда прогуливался по улице, названной в честь погибшего одноклассника.
Николай Федосеевич попал в больницу с язвой. Евгения Ивановна пустила в ход деньги, добытые нелёгким трудом, — нашла лучшего хирурга, достала лекарства, выходила. Простая женщина от сохи, она тянула семью на своих плечах. Не ломалась, не жаловалась.
Однажды Алёша застал отца с дамой. Позже спросил у матери:
— Не боишься оставлять? Найдёт любовницу.
— Есть у него Дунька Кулакова, — весело ответила Евгения Ивановна. — Пусть порадует себя, если сможет. Я не ревную. И пусть правая рука не знает, что делает левая.
— Ага, понятно. У тебя в этом деле большой опыт, — не остался в долгу Федосеевич.
Катя была при этой сцене. Отец понадеялся, что ребёнок не понял, и быстро увёл дочь.
Девочка мало общалась с дедом и бабкой — мама пыталась оградить, но не всегда получалось. На праздники, когда бабушка пекла пироги и звала в гости, Катя приходила. Дед был гостеприимен: «Бери в холодильнике всё, что есть. Что есть, то есть, а чего нет, того нет». Мама твердила, что старики глупые, что не надо их слушать и тем более повторять. Но дед и бабка к Кате были добры, внимательны, никогда не грубили. В квартире чисто. Пироги — объедение. У неё не было личных причин для неприязни. Они казались смешными и добрыми.
В трёхкомнатной хрущёвке всегда можно было найти свободную комнату, уединиться, почитать, помечтать. В маминой коммуналке такого не было. И ещё она запомнила, как старики относились к матери — негативно. Это не укрепляло авторитет родительницы.
Этому способствовало одно случайное событие. Однажды Катя, желая поиграть, спряталась в маминой комнате под кресло. Лена пришла домой, не зная, что дочка уже вернулась из школы. Позвонила подружка Валя. Катя невольно подслушала.
— Как у тебя дела с Валерой? — спросила подружка.
Лена засмеялась:
— Ходит вокруг. Букетики, шоколадки дарит. То ли дело Ашотик: позвонит и скажет: «Поехали, Ленчик, шампусика попьём». И я уже знаю, куда поедем и зачем. А этот хочет, но не решается. Пусть пока ходит мимо. Пусть шоколадки дарит. Они моей Катьке нравятся.
Потом родители расстались. Для Кати развод стал поводом вспомнить тот разговор.
Она оправдывала маму. Но прогонять мыслишки, которые сама же называла поганенькими, не получалось.
5. Елена
Елена была дамой симпатичной. Карие глаза, чёрные волосы — восточные гены, говорила, из яицких казаков. Приятная улыбка, грудной голос. Немного портили толстые лодыжки и выдающиеся скулы, но компенсировалось роскошными формами — на это мужчины обращают внимания больше, чем на лицо.
Катя едва успела родиться до регистрации брака. Видно, Леночка тогда потеряла голову под властью гормонов. Быстро пришла ясность: союз — ошибка. Алексей умел делать детей, но не деньги. Его привлекательность растворилась в лучах бедности. Елена сбросила маску влюблённой простушки, стала циничной и злой — или всегда такой была.
На фоне удачно вышедших замуж подруг их жизнь казалась жалкой. Но по инерции прожили двенадцать лет. Девочке уже шёл тринадцатый, когда мама решилась выбрать другого мужа.
Правильнее — нашла. Решение созрело давно. Она и на работу секретаршей устроилась, чтобы мужика найти. И нашла.
Работала в районной администрации. Заметила: поглядывает на неё один большой начальник, с её шефом на рыбалку ездил. Стала смотреть на объект глазами любви. И колдонула.
Звали его Георгий. Хороший семьянин с репутацией крепкого, умного, энергичного, со связями. В столицу звали — супруга не захотела переезжать. Вторая половинка была старше Елены лет на пятнадцать. И уже давно пренебрегала упражнениями, которые взрослые люди делают в постели. Называла это глупостями. Когда муж пытался склонить к близости — отшучивалась. Не получалось — сердилась.
Он же ещё не готов был отказаться от плотских утех. Позволял себе добирать радости на стороне.
И вот встретил женщину, которой нужен не только как спонсор. Дома — даже уважения не хватало, на работе почти небожитель, а дома жена смотрит как на мебель. Отношение — потребительское.
Секретарша сумела устроить связь на почве его неудовлетворённой страсти. Он спинным мозгом почувствовал: Леночка — другое дело. Хочет, ждёт, каждая встреча — праздник. Не надо ходить кругами в надежде получить ласку как одолжение.
Супругу Георгия понять можно. С её точки зрения, она сделала ему карьеру. После армии заставила учиться — пошёл в вечернюю школу, потом в институт. Работала, рожала троих детей, тянула семью. А когда стала директором школы, помогла мужу подняться.
Георгий стал большим человеком в городе. На работе все пели дифирамбы, дома — нет. А тут появилась Елена. Молодая, красивая, смотрела на него как на бога. Хвалила, восхищалась, даже когда был не на высоте. Тестостерон подскочил, почувствовал себя молодым.
Алевтина смотрела на него через очки — два холодных прицела. Раньше говорили обо всём, теперь в квартире повисла тишина. С детьми связь потерял. Елена же отдавалась полностью, не прося ничего взамен. Алексей, Катин отец, работал слесарем в депо и ничего не знал.
Но земля полнится слухами. Слухи добрались до депо. Елена получила Георгия в единоличное пользование. Он снял квартиру подальше от первой семьи, подал на развод. Елена забрала Катю, выставила на продажу свою комнату в коммуналке. Алексей вернулся к родителям в трёхкомнатную хрущёвку — они с Николаем Федосеевичем поднимали боевой дух портвейном. Евгения Ивановна только радовалась: «Баба с возу — кобыле легче». Скандалить стали реже.
У Кати началась другая жизнь. Новый папа дарил подарки, покупал хорошую одежду, старался понравиться. Это продолжалось около года.
Потом Георгия стали выдавливать с работы. Подруги бывшей жены давили на мужей: с предателем не общаться. Связи, поднимавшие его по карьерной лестнице, слабели. Друзья официально подвергли остракизму, хотя в неформальной обстановке общались по-прежнему.
Елену ждало то же счастье, что и в прошлой жизни. Только муж теперь на пятнадцать лет старше и запил. Есть такая карма у некоторых женщин: с каким мужиком ни сойдутся — тот начинает пить.
Георгий понял: семья — святое. Вернулся домой. Алевтина и дети простили формально — осадок остался. Тестостерон упал, лысина заблестела ярче, возраст взял своё.
Елена осталась, как говорил Алексей, — не соли нахлебавшись.
Вся эта история произошла, когда Катя уже могла понимать. Поэтому мамин голос, когда она пыталась «ставить дочь на ум», не работал.
6. Спираль
Евгений начал с поиска Саши и Юры. Если Катя — та самая, парни тоже его. Он знал наркоточку, где они бывают. Хозяйка — бывшая одноклассница Наташа. Сама сидела на порошке, но когда Женя работал в уголовке, помогала информацией. Он мог сделать вид, что не заметит, если её свобода повиснет на волоске.
Позвонил. Наташа взяла трубку сразу.
— Катя кругом в долгах, — доложила она. — Здесь не появится. Саша жил с ней неделю, потом кинул. Юра подсадил на иглу. Теперь она всем должна. Зарабатывать передком отказывается. Последний раз была три дня назад, просила в долг. Потом пришёл Юра. Она уговаривала, он смеялся. Увёл в комнату, закрылись минут на двадцать. Все слышали, как Катя кричала: «Только не в меня!» Потом Юра вышел красный, довольный и велел дать ей в долг.
Стало ясно: Катя с деньгами и скоро появится за дозой.
Женя позвонил Виталику Птицыну, который поставлял товар в точки:
— Катя обокрала важного перца из ФСБ. Если не найду — приедут ребята в балаклавах. Они сначала вышибают дверь, кладут всех на пол, а потом разговаривают. Тебе это надо?
— Кати нет, — ответил Виталик. — Была полчаса назад. Отдала долги и к Наташе пошла.
Женя перезвонил однокласснице:
— Катя придёт. Задержи, пока не приеду. Иначе у всех неприятности.
Когда Евгений позвонил в дверь, Наташа открыла и громко, для всех, крикнула:
— Кати нет!
В квартире стоял сладковатый запах. На облезлом диване сидели смурные халамидники. В углу, в продавленном кресле, развалился молодой парень — квадратные плечи, сломанный нос, чёрные глаза. Теймураз. Через ворот футболки проступали наколки: купола церквей, кресты. Сидел за грабежи, откинулся недавно, теперь крышевал точки. Был тупой и жестокий — именно поэтому его боялись.
Он смотрел на Наташу тяжёлым взглядом, и та заметно нервничала.
Наташа не хотела, чтобы её считали стукачкой, и с порога пошла в отказ. Но незаметно, чтобы не видел Теймураз, показала на балкон.
Катя пряталась там. Плакала.
Евгений увёл её. По дороге она рассказала про ночь. Денег нет, раздала долги.
— Если вернёшь документы, — сказал Женя, — считай, те деньги честно заработала.
Она облегчённо вздохнула:
— Барсетки в диване, в коридоре гостиницы.
Они вернулись. На Катино счастье, барсетки всё ещё лежали там.
Так окончилась её короткая воровская карьера.
7. Эпилог
Конец этой лунной ночи каждому по заслугам подарил немного удачи.
Бизнесмены пострадали деньгами. Можно считать утрату скромной платой за приключение. Сергей так не считал:
— Она бесплатно пила и ела за мой счёт. В интиме — по обоюдному желанию. Неизвестно ещё, кому больше понравилось.
Но возврат документов загладил шероховатости. Встречаться с Катей, которая оказалась для них не более чем случайной знакомой, было некогда. Торопились — ждали дела и жёны.
Катя получила нужную на первое время сумму. Надежды на лёгкий заработок не оправдались — деньги она отработала сполна. Если по-человечески, они ей ещё должны. Никому не позволяла она с собой того, что творил пьяный маньяк.
Потом она обошла наркоточки и выпросила все деньги обратно: сказала, что надо вернуть ментам, иначе будут проблемы. Деньги ей самой были очень кстати. На точках теперь было не появиться — Теймураз смотрел на неё уже по-другому. Сказал, что должок можно отработать иначе. Катя знала, чем такие разговоры кончаются. Поэтому к Наташе и Виталику больше не ходила.
Осталось одно место — Лиля. Катя пришла к ней, отсидеться. Лиля пустила, но  ночью поду мала: Катя теперь ходячая проблема. Теймураз её ищет, менты могут нагрянуть, а ей свои неприятности не нужны. Утром она позвонила Евгению — маленький бонус на будущее. Сказала, где Катя, и попросила не светить её.
Женя сообщил Евгении Ивановне, где прячется внучка. Почему бы не сделать добрый поступок, когда это легко и приятно.
Парусник антимах, чей яд был и защитой, и проклятьем, скорее всего, будет помещён в трёхкомнатный гербарий — со старыми обоями, запахом пирогов и молчаливым взглядом икон. Ломка и бабушкин приговор не вечны, но через это придётся пройти.
Зная старушку, Женя был уверен: ребёнок под домашним арестом. Уповать на государство она не станет. Скорее — к высшим силам. Видел он у неё иконки, лампадку, а на груди — старый алюминиевый крестик на верёвочке.
Пошла в церковь или напрямую к спасителю — не известно.
Юра с Сашей попали в ДТП. БМВ восстановлению не подлежит. Юра с множественными переломами в больнице. Саша погиб.
О дальнейшей судьбе Кати — в рассказе «Целебная апофения».