Там, где свобода

И снова я у родника. В сосновом лесу, у подножия горы, чувствуется прохлада — от трав, от ручья, от теней, что стелются между стволами. Ещё недавно здесь на всю округу раздавался визгливый голос птенца дятла — требовал внимания и вкусных червячков. А сегодня — тишина. Дупло опустело. Птенец вырос и выпорхнул.

Клевер мягко касается ног, когда тропинка сворачивает к склону. Здесь уже больше солнца и меньше родниковой прохлады. На тонкой травинке повисла лжепестрянка. Чёрные лапки держатся крепко, а крылья с белыми пятнами отливают синевой на солнце.

По обочинам тропы разрослась осока. В комочках пены, затерянных среди стеблей, прячутся личинки пенницы — спасаются от хищников и летней жары. В этом году их особенно много — целые пенистые города, белые домики на зелёных улицах трав.

На клевер присела перламутровка, опустила хоботок — пьёт терпкий нектар. Ветер пробежал по верхушкам сосен.

— Каррр! Каррр! — хрипло прокричала ворона.
— Чэк-чэк-чэк! — затрещали где-то сороки.

Я вышла на каменистый просёлок, тянущийся вдоль старого карьера. Огромная стрекоза то присядет на камушек, то взовьётся в воздух, стоит мне подойти ближе. Будто играет — ждёт, манит за собой…

Путь идёт на небольшой подъём. По обочинам растут молоденькие косматые сосны. В этих местах особенно красиво зимой после снегопада — будто в сказку попадаешь. Широкие ветви старых деревьев держат тяжёлые шапки снега, воздух морозный, а солнце рассыпает огоньки по белому покрывалу. Идёшь меж стволов, и в голове вдруг крутится знакомая мелодия: «И уносят меня, и уносят меня в далёкую снежную даль…»
Ой… чего это я? Лето же на дворе. Овод крутится надо мной, не отстаёт — вот же приставучий! Я иду дальше.

Слева среди тонкоствольных сосен виднеется тропка. Она уходит к руинам старого здания — ещё одна забытая история в горах, почти сравнявшаяся с землёй. Но мне сегодня не туда. Я хочу проверить место, где раньше рос горноколосник.
Тропа выводит на солнечную прогалину — здесь всегда светло и сухо. Каменистая земля местами скрыта серыми валунами, а между ними цепко держатся упрямые травы. Я оглядываюсь — есть ли горноколосник?

Есть. Но в этом году его совсем мало. Лишь несколько розеток жёстких сизых листьев притаились среди камней. Цветоносы ещё не вытянулись — до цветения далеко, июль впереди. Похоже, прошлое дождливое лето ему не понравилось: горноколосник любит солнце и сухие склоны.

По земле стелется душистый чабрец — уже в цвету, усыпан крошечными лиловыми цветками. Его аромат висит в тёплом воздухе, перемешиваясь с запахом сухой травы и пыли. Между камнями зеленеют пучки осоки, у валунов растут низкие кусты.
На самой верхушке сосны сидит небольшая светло-коричневая птица и перекликается с кем-то вдали. Такие же порой вспархивают прямо из травы — взмахнут крыльями и исчезнут в зарослях, как тени. Голоса наполняют прогалину: щебет в сосняке на склоне, перекличка из дальнего леса.

Ну что ж, пора дальше. Я направляюсь к водоёму, что образовался на дне карьера. Большая его часть заросла камышом — безопасное место для водоплавающих птиц. Лишь бы лето не было засушливым, иначе такие водоёмы мельчают или вовсе пересыхают.

Иду по накатанной колее. Лес отступил на несколько метров, и вокруг простор. Справа, за широкой сосновой полосой, возвышаются наши невысокие горы. Я раскидываю руки — ветер обдувает тёплым потоком, а в голове звучит одно слово: свобода. Как же хорошо вырваться из цепких рук городской суеты, сбежать сюда хоть на час и забыть обо всём…

— Эге-ге-ге! Я лечу! — бегу вперёд с широко расставленными руками, раскачиваясь то вправо, то влево, словно маленький самолёт при взлёте.
— Эге-ге-ге!..

Впереди путь снова ныряет в лес. По обе стороны — сосновые заросли. Вон и тропка, что уходит на бугор. Я сворачиваю туда и вскоре выхожу к самому обрыву. Внизу — каменистый уступ карьера. Камни разные: и крупные глыбы, и мелкая щебёнка. Чуть поодаль замечаю насыпь — по ней можно спуститься ниже.

Спускаюсь боком — так надёжнее. Каждый шаг проверяю, прежде чем перенести вес. Некоторые камни шатаются, норовят сползти вниз. На такие лучше не наступать. Для подстраховки держусь за те, что покрупнее.

И вот я на уступе. Высота впечатляет. Да-а… Похоже, водоём мелеет. Весной берега были шире.
«Пройти чуть дальше?» — просыпается во мне тот самый азарт, который вечно мешает в горах. — «А выбираться потом как? Насыпи есть, но они круче этой. И камни здесь неустойчивые…»

Подниматься оказалось проще. Я уже знаю, где шатается камень и куда лучше не ставить ногу. Но всё равно они неприятно скрипят под подошвой, и мышцы невольно напряжены. Ещё пара метров — и твёрдая земля.

И вдруг — чёткие следы косули. Видно, проходила здесь после дождя, ещё в начале июня. Отпечатки хорошо сохранились благодаря засухе и уходят в сторону леса.
Ну что ж, повидала я свои места — пора домой. В голове ещё звучат переклички птиц, пахнет чабрецом и сухой травой. Ветер ласково треплет волосы. Горы остаются за спиной — спокойные, величественные, как хранители тайн, — а впереди тянется просёлок, ведущий к дому.

Ещё немного — и скроется из виду карьер, улягутся в памяти шорох травы, шелест крыльев стрекозы, следы косули. Но всё это останется со мной — тихим напоминанием о лете, о свободе, о том, что за городской суетой всегда ждут лес, солнце и простор.

До следующей встречи, горы. Я обязательно вернусь.