Милостыня

Да. Итак. Ехали две мамы в электричке. В обычной городской электричке. Только одна мама было современная, а другая нет. То есть, одна была более яркая, молодая, хотящая жизни. А другая… То есть нет. Конечно, все хотят жизни. Просто одна была чуть постарше и поскромнее. Одеты они были в брюки, легкие куртки-ветровки, что помоложе – в кроссовки, а чуть постарше в легкие туфли на мягкой подошве. И у обоих были дети-мальчики одного возраста лет восьми. Один был поскромнее, другой – побоевее. Один послушно ехал и смотрел в окно большими глазами, а другой, крепко ухватив руками мобильник играл в какую-то игру.
- Дай и ему поиграть, - иногда говорила более молодая мама своему сыну.
Они сидели на одном сидении купе – два мальчика и мама , что помоложе. А напротив них сидела мама, что постарше. И ехали они, видимо, в Царицынский парк на Праздник или на прогулку.
Итак, они ехали. Один мальчик увлеченно играл в игру и слышать никого не хотел. Другой смотрел в окно.
И тут в вагон вошел дедушка-гармонист и начал играть про чебурашку, то есть пусть бегут неуклюжи. Но сначала он представил автора музыки, а потом заиграл. Дело обычное и никто не удивлялся, все спокойно ехали.
Дедушка был слепой. На нем была простая футболка и тренировочные спортивные брюки, потому как был теплый май. Потом он сыграл еще одну мелодию про голубой вагон, потом Синий платочек, потом, День Победы, потом - Когда весна придет – не знаю…. И перед каждой мелодией он представлял автора. Слух у него, конечно, был и играл он задушевно на простой своей гармошке. И все эти давно знакомые не современные мелодии не вызывали у пассажиров вопроса, и они щедро подавали дедушке милостыню. Почему милостыню? Потому что он шел с протянутой мисочкой и как мог невнятно повторял, потому что плохо выговаривал слова: благодарю, вас, человеченьки мои дорогие, храни вас Господь.
И более старшая мама тоже дала сынишке монетки, чтобы он положил дедушке в мисочку. И он было хотел положить, но мисочка была слишком высоко, а дедушка не видел, что мальчик хочет дать милостыню и шел дальше. Тогда мама сказала, ты иди догони дедушку и сам положи в мисочку деньги, не жди пока он наклонится к тебе. Но мальчик был уж очень скромный и не решился. А дедушка все шел по вагону и благодарил. Но вот он ушел в другой вагон и появился новый музыкант. Это был человек лет сорока пяти с настоящей хорошей гитарой с подключением к динамику, что был на его тележке. Он сразу пошел по струнам и поставленным голосом запел. Пел он про что-то страшное, что сначала жило в его рюкзаке, а потом поселилось в его мозге, потом про какую-то изуродованную девочку. Конечно, в его исполнение было умение играть на гитаре и боль в голосе, и мощное усиление динамиком, что перекрывало объявление станций.
Но люди как-то странно реагировали, они были безучастны. Кто читал книгу, кто смотрел в окно, а кто просто спал. После исполнения музыкант трижды прошел по вагону, спрашивая денег, но подала ему только мама, что была помоложе. Она отдала пятьдесят рублей своему мальчику и сказала, чтобы дал за отличные песни. Мальчик передал деньги.
И тут Милованову вспомнился случай, как еще учась в техникуме, их студентов собрали на концерт, что проходил в актовом зале. Он был посвящен Октябрьской революции. И выступал ансамбль старшекурсников. И они пели песню со словами «Прощай любимый город». Они, видимо, должны были спеть какую-то патриотическую песню давних лет, а потом, наверное, разрешалось петь что хотят. Ну, они и спели песню «Прощай любимый город». Солист правда обзевался, пока ее пел. Всем видом показывая, что она не современная и вообще, когда же она кончится. Но зато потом пел песню собственного исполнения со словами: Мы молодые верные друзья и нам расставаться никак нельзя. Да, он пел ее от души и даже притоптывал. Да и вроде слова были не злые. Но Милованову, почему-то было обидно за песню «Прощай любимый город». Как он потом выяснил, она называлась «Вечер на рейде» и была написана композитором Василием Соловьевым-Седым на слова Александра Чуркина. И он взял ее себе в душу. И даже позже пытался разучивать на гитаре.
А ребята-музыканты после концерта, стоя не вдалеке от техникума пытались вымогать деньги у проходящих, вроде как за концерт. Вроде как на авторских правах. Вроде как заработали же! «Мы вам концерт сыграли, а вы…по 20 копеек скинуться боитесь». Но никто не давал. Просто не давали, без какого-то там пафоса, - мол, сейчас нет, а было бы не дал был. Просто нет и нет.
Милованов шел домой и вспоминал песню «Прощай любимый город» и все повторял: ну, нельзя так, ну, нельзя…