2. 1. Зарождение любви

Слава храбрецам, которые осмеливаются  любить, зная, что всему этому придёт конец...               
Е. Шварц. Обыкновенное чудо


ЧАСТЬ ПЕРВАЯ
ОТ КВАНТОВОЙ ФИЗИКИ К МЕТАФОРЕ ЛЮБВИ

В мире физики есть уравнение, которое называют одним из самых красивых в науке. Это уравнение Поля Дирака, одного из отцов-основателей квантовой механики. Оно не только предсказало существование антиматерии, но и элегантно описало феномен, известный как квантовая запутанность.
Представьте две частицы, которые когда-то были единым целым. После взаимодействия они сохраняют невидимую связь, даже если их разделяют световые годы. Изменение состояния одной частицы мгновенно отражается на другой. Эта неразрывная связь вдохновила многих на поэтическое сравнение с человеческими отношениями.
Для тех, кто видит мир на стыке науки и искусства, уравнение Дирака становится метафорой любви. Подобно частице и античастице, влюблённые часто являются противоположностями, которые неудержимо притягиваются друг к другу. Их союз рождает новую энергию, способную преобразить мир. Как и квантовая механика, любовь ускользает от простых объяснений, оставаясь сложной, многогранной и полной тайн.

Поэтесса Виктория Полински пишет:

Дирака уравнение известно
Средь физиков красивостью своей,
Но также происходит повсеместно,
Как с квантами, и в жизни у людей!

И пусть любимый будет так далёко,
Хоть на краю вселенского кольца,
Он никогда не станет одиноким,
О нём я буду думать без конца!


ЧАСТЬ ВТОРАЯ
ЛЮБОВЬ - СЧАСТЬЕ ИЛИ ПРОБЛЕМА?

Но что же такое любовь на самом деле? Писатель-сатирик Анатолий Трушкин с юмором задавался вопросами: «Что такое любовь?.. Как понимать “с милым рай и в шалаше”? Правда ли, что любовь слепа?.. Что такое платоническая любовь? И так далее и тому подобное.
Вопросов много, ответов нет, наука молчит. Но больше молчать нельзя. Пора наконец дать ответ тем, кто хочет любить, но побаивается».
Человечество веками пыталось разгадать эту загадку, и мнения разделились кардинально. Для одних любовь - величайшее благо, источник вдохновения и счастья. Поэты воспевают её, а влюблённые восклицают: «Как прекрасно любить и быть любимым!».
Для других же она - источник страданий. Ещё древнегреческий врач Гиппократ считал страстную любовь причиной «любовной меланхолии» - разновидности депрессии. Авиценна в своём «Каноне медицины» описывал любовный недуг, при котором зацикленность на объекте страсти приводит к физическим страданиям и болезненным перепадам настроения.
Фразы «люблю его безумно» или «схожу от неё с ума» - не просто красивые метафоры. Они точно отражают состояние, в котором оказываются многие влюблённые. Английский психолог Фрэнк Таллис даже посвятил этому книгу «Любовная лихорадка: любовь как душевная болезнь».
Удивительно, но с ним отчасти согласна и Всемирная организация здравоохранения (ВОЗ). Любовь была внесена в международный реестр заболеваний под кодом F63.9 - «Расстройство привычек и влечений, неуточнённое». Что особенно примечательно, этот пункт соседствует с такими зависимостями, как алкоголизм, игромания и клептомания. Такое соседство заставляет задуматься.
Так что же это - прекрасное чувство, связывающее души на расстоянии, или опасная болезнь, от которой лучше держаться подальше?
Здесь важно внести ясность. Код F63.9 описывает не любовь как таковую, а любовную зависимость - патологическое состояние, которое приносит страдания, а не радость. Это не то глубокое, созидательное чувство, которое мы ищем, а болезненная фиксация, разрушающая личность. Любовная зависимость - это глобальная проблема, с которой работают психотерапевты по всему миру.

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
РАЗБИТЫЕ КОЛЕНКИ ВМЕСТО РАЗБИТЫХ СЕРДЕЦ

Когда же приходит первая любовь? Говорят, это случается задолго до возраста Ромео и Джульетты. Но в моём детсадовском детстве её точно не было - тогда меня занимали проблемы куда более «глобальные»: война и мир.
Мы с упоением играли в «войнушку», но была одна загвоздка: никто не хотел быть «беляком» или «фашистом». Пиратом или разбойником - пожалуйста! А вот врагом - никогда. Выбор стороны решался жребием: тянули палочки. Короткая означала «немец», длинная - «наш». Вытянуть короткую было досадно, но мы полностью вживались в свои роли. «Немцы» становились коварными и безжалостными, а «наши» - храбрыми, добрыми и готовыми к самопожертвованию.
Другим нашим увлечением был поиск кладов. Мы тщательно обследовали старое кладбище, примыкавшее к территории детского сада, и даже устроили там, в зарослях сирени, свой поисковый штаб.
Наши экспедиции не ограничивались кладбищенскими тайнами. Однажды мы с моим товарищем Валерой Бузней задумали дерзкий побег. Наш план состоял в том, чтобы отправиться в путешествие по долине, которая когда-то принадлежала помещику Калмуцкому и разделяла наше село на две части: молдавскую, где жил Валера, и многонациональную - украинскую, русскую, еврейскую, - где жил я.
Однако наш заговор был раскрыт бдительной нянечкой. Она подслушала наш разговор и преградила путь, встав в дверях. Не растерявшись и применив навыки, отточенные в «войнушке», я решительно укусил её за руку. Пока она приходила в себя, мы с верным соратником выскочили в окно и устремились навстречу приключениям.
Оказалось, что использовать зубы для защиты своего пространства - черта наследственная. Мой отец, четырнадцатилетним мальчишкой, прибегнул к той же тактике, чтобы спасти младшего брата из плена мачехи. Та загнала трехлетнего малыша в тесный запечек - узкое пространство между печью и стеной - и замахнулась на него кочергой. Не раздумывая, отец вцепился зубами в грудь женщины. Укус был таким сильным, что он, по его словам, даже откусил кусок. Этот отчаянный шаг позволил брату выскользнуть из западни.
Наше путешествие в долину подарило бурю впечатлений, которые детское воображение щедро раскрашивало яркими красками. Но поистине мистическое ощущение охватило нас у самого её края. Там, на отвале, среди мусора и обломков, мы обнаружили бюст Сталина - тот самый, что ещё вчера величественно возвышался на постаменте в центре села. Политика была для нас чем-то далёким, но даже мы интуитивно почувствовали всю несправедливость этого зрелища.
Подойдя ближе, мы замерли. Бюст лежал лицом вверх, словно взывая к небу. Мне показалось, что его каменные глаза устремлены прямо на меня с немым вопросом: «Почему вы так со мной поступили?»
Странное чувство охватило меня: ужас и негодование смешивались с извращённым восторгом от встречи с «отцом народов», который, казалось, молил меня о помощи. В полном оцепенении я вдруг начал декламировать четверостишие, разученное для выступления в Доме культуры в честь его дня рождения:
Зацвели ряды улыбкой,
Флаги заревом зажглись.
Скажем Сталину спасибо
Мы за радостную жизнь!
Валера посмотрел на меня с немым вопросом во взгляде. А на моих глазах предательски выступили слезы.

ЧАСТЬ ЧЕТВЁРТАЯ
НЕ ПО РАСПИСАНИЮ...

Когда же приходит она - настоящая любовь? Говорят, она приходит тогда, когда её совсем не ждёшь. Когда ты перестаёшь искать в другом человеке спасение от одиночества или способ заполнить внутреннюю пустоту. Подлинная любовь рождается не из нехватки, а из избытка. Она возникает между двумя самодостаточными, цельными личностями, которые решают быть вместе не потому, что не могут жить друг без друга, а потому, что хотят быть вместе.
В отличие от лихорадочной зависимости, зрелая любовь - это спокойная сила. Она не требует доказательств и не питается драмой. Её спутники - не тревога и ревность, а доверие, уважение и глубокая привязанность. Это чувство, которое не отнимает свободу, а дарит крылья. Оно вдохновляет становиться лучше, поддерживать партнёра в его стремлениях и вместе создавать нечто большее, чем просто сумму двух людей.
Возможно, это и есть та самая «квантовая запутанность» на человеческом уровне. Связь, которая не поддаётся логике, но ощущается как самая фундаментальная истина. Это не болезнь, а величайший дар. И пусть наука пытается разложить её на гормоны и нейронные связи, а скептики - списать на зависимость, её истинная суть остаётся тайной, доступной лишь тем, кто осмелился открыть ей своё сердце.
Подобно частицам из метафоры Дирака, настоящая любовь - это чудо. Это когда две противоположности, встретившись, не исчезают, а вместе создают целый новый мир - гармоничный, прекрасный и бесконечный.

ЧАСТЬ ПЯТАЯ
ЗАПИСКИ ПЕРВОГО «ЖЕНИХА»

Моё первое любовное «цунами» обрушилось на меня ещё в начальной школе, когда нас с детсадовской подругой Людой Гушининой прозвали «женихом и невестой». Каждый день я  провожал её до дома, удостоенный великой чести - нести её портфель. Это было высшей мерой доверия и моим личным счастьем: ощущать тепло её ладоней на ручке портфеля и гордиться своей миссией хранителя её тайн.
Свои чувства я подкрепил двумя подарками на день рождения, купленными на деньги, заработанные рождественскими колядками. Первый - скромная рубиновая шкатулка для рукоделия - служил Люде верой и правдой до самого выпускного. Второй же вошёл в школьную историю как «химическая атака». Я решил, что самодельные ёлочные игрушки у Люды должны быть самыми нарядными, и купил для этого набор с лаком и бронзовым порошком.
На перемене, пытаясь эффектно продемонстрировать подарок, я случайно уронил бумажный пакетик. Он с хлопком лопнул, и класс накрыло облаком золотой пыли. В панике мальчишки сиганули в окно, девчонки с визгом выбежали в коридор. А меня ждала двойная головомойка: сначала - в корыте с мылом дома, а затем - в кабинете директора. Наш класс на следующий день закрыли на уборку.
Была ли это любовь? Нет, скорее, нежная детская привязанность. Но звание «первого жениха» в классе пьянило. Я не помню, почему мы с Людой разошлись. Возможно, моя репутация «рискового парня» её отпугнула.
Но свято место пусто не бывает. Вскоре моё внимание захватила Надя Смелова и её роскошные золотые волосы. Она сидела прямо передо мной, и я, вместо того чтобы слушать учителя, мысленно заплетал её косы, а наяву - просто за них дёргал. Мои мечтания прервала новая учительница Надежда Ивановна Комаровская, которая взяла наш класс под своё крыло после того, как наша первая учительница Мария Михайловна Дедюлина переехала в другой район Молдавии:
- Ну что, все волоски у Нади пересчитал?
Залившись краской, я пробормотал, что таких чисел мы ещё не проходили. Класс покатился со смеху.
После этого случая я решил, что сердечные тайны требуют более уединённой обстановки. Мы с моим другом Витей Бузяновским сбежали с урока на раскидистое ореховое дерево за школьным забором. Там, в укрытии ветвей, мы предались откровениям. Каково же было моё удивление, когда выяснилось, что объект наших страданий - один на двоих. Всё та же Надя Смелова.
Дружба оказалась сильнее романтики. Мы тут же заключили джентльменское соглашение: по Наде будет вздыхать только Витя, а я, чтобы не мешать, пересяду за другую парту. Мы так громко и торжественно «проголосовали» за это решение, что привлекли внимание учителя физкультуры и географии Василия Алексеевича, чей дом стоял как раз напротив нашего дерева-штаба.
- Что, юные орнитологи, гнездо вьёте? - раздался его голос снизу.
Мы замерли.
- Изучаем окрестности, - нашёлся я.
- И что же вы там увидели? - с нескрываемым любопытством спросил он.
- Страну Див, - выпалил я, вспомнив рассказ Бианки, который недавно читал мне отец. - Её ещё нет на картах, и мы хотим стать её первооткрывателями.
Василий Алексеевич, видимо, как географ, оценил находчивость. Он усмехнулся и велел нам спускаться с высоты наших мечтаний и возвращаться в класс. Остаток дня

ЧАСТЬ ШЕСТАЯ
ПЯТНАДЦАТЬ КОПЕЕК НА МЕЧТУ

Четыре года я метался в поисках себя. Пение, рисование, школьный театр, первые стихи - всё это было лишь скольжением по поверхности, без глубины и настоящего огня. Ни одно увлечение не смогло захватить меня целиком.
Всё изменилось, когда по совету сельского библиотекаря я открыл «Тимура и его команду». Книга Аркадия Гайдара меня ошеломила. Идея создать тайный отряд помощи тем, кто в ней нуждается, показалась мне гениальной. Я загорелся.
Мой одноклассник Сергей Горшин, недавний переселенец из Ярославля, мою идею поддержал. Вооружившись тетрадными листами, мы вывели корявыми буквами три десятка объявлений, призывая ребят присоединиться к нам, чтобы вместе творить добро. Место и время сбора были указаны, а само объявление служило паролем: сорвал - значит, принят.
Мы обклеили столбы в центре посёлка и даже больничный забор. Уже предвкушая будущие подвиги, мы составили длинный список добрых дел. Каждый день мы с замиранием сердца бегали проверять наши листовки. И вот, за день до часа «икс», мы обнаружили, что все до единой сорваны!
Мы ликовали. Наша великая мечта сбывалась! Расправив плечи, мы гордо вышагивали по главной улице, воображая, как прохожие шепчутся нам вслед, узнавая будущих героев.
На место сбора мы с Сергеем прибыли за полчаса, спрятались в кустах и приготовились ждать. По нашему сценарию, когда площадь заполнится новобранцами, мы должны были явиться из своего укрытия - два гордых предводителя, готовые принять в команду первых героев.
Прошёл час. Потом второй. Кроме нас, на пустыре не было ни души. Наша великая армия добра так и не собралась. С тяжёлым сердцем мы объявили о роспуске команды. В кармане у Сергея нашлись сиротливые 15 копеек. На них мы и решили «отпраздновать» наш провал: купили гематоген за 11 копеек и крошечный кулёк семечек на сдачу.
Щёлкая семечки и заедая ими горечь несбывшихся надежд, мы искали виновного. И нашли. Конечно же, это был писатель Гайдар. Он просто всё выдумал. Никакого Тимура и его команды никогда не было. И быть не могло.

ЧАСТЬ СЕДЬМАЯ
ШКОЛА ЧУВСТВ

«Глобальные проблемы» моего детства отступали на второй план, уступая место внутренней силе - неведомой и скрытой от чужих глаз. Она меняла моё настроение, наполняя его странным предчувствием чуда.
Если бы пришлось объяснять это языком биологии, я бы сказал, что во мне бушевал «гормон любви». Он подавлял «гормон верности» и, казалось, даже стимулировал рост того самого органа в носу, который учёные связывают с нашей способностью влюбляться. Так во мне зародилась особая, платоническая поливлюблённость: я мог увлекаться несколькими девушками одновременно, желая лишь их дружбы и симпатии.
Назовите это как хотите - влюбчивостью или гинекоманией, тягой к женскому обществу. Но это не было ни отклонением, ни модной полиаморией. Однако именно эта страсть в будущем станет причиной ссор с любимыми, разрушит мой первый брак и превратит построение второго в долгое и болезненное испытание.
А тогда, в юности, она находила выход в коротких пионерлагерных увлечениях. Случайное касание её руки в «ручейке» взрывалось бурей эмоций. Я жил от вечера танцев до вечера танцев, мечтая о «медляке». Воображал, как мои руки ложатся ей на талию, а сердце колотится в груди, ощущая тепло её ладоней на моих плечах.
Более смелые ребята из отряда посмеивались: «Витёк, ты её обнимаешь, будто она хрустальная! Прижмись, не трусь!» Я отмахивался, пряча смущение за грубостью: «Сам попробуй, умник!»
Они и не догадывались, что для меня пригласить девушку на танец было равносильно подвигу. Каждый шаг был борьбой с врождённой застенчивостью.
Ирония в том, что именно девушки - причины моей робости - и помогали мне её побороть. Вспоминается вечер в пионерлагере имени Гагарина, в кишинёвской Долине роз. Летний кинотеатр, гул детских голосов в ожидании фильма. Я сажусь рядом с той, что мне нравилась, но на безопасном расстоянии. Мы разговариваем, смеёмся, и вдруг она, глядя на меня, произносит: «Садись ближе, я не кусаюсь. Что мы как маленькие, на пионерском расстоянии…»
Лишь спустя годы я осознал простую истину: девушки и женщины, к которым нас тянуло, были нашими главными учителями. Они делали из мальчиков мужчин. Желание быть сильным, смелым, бесстрашным - всё это было ради них. Они были нашим вдохновением и нашей целью.

ЧАСТЬ ВОСЬМАЯ
РЫЖИЙ, РЫЖИЙ, КОНОПАТЫЙ

Моя застенчивость росла вместе с веснушками на лице, о которых мне порой напоминали девушки. В седьмом классе я всерьёз увлёкся Людой Стравинской - она была на год младше и училась в шестом. Меня завораживало в ней всё: я не мог отвести взгляд от её стройных ножек. Как писал Пушкин в «Евгении Онегине»: «Летают ножки милых дам; по их пленительным следам летают пламенные взоры». Люда двигалась грациозно, словно гейша, - мелкими, быстрыми шажками. Её жесты и движения всегда были сдержанны и элегантны.
Я был очарован её красотой и мечтал завоевать её - платонически, конечно. Но подойти и предложить дружбу мне не хватало смелости. Особенно страшно было делать это днём: я боялся, что её внимание отвлекут мои веснушки, густо покрывающие лицо. Много вечеров подряд я приходил на улицу, где она жила, прячась в тени деревьев, чьи ветви отбрасывали причудливые тени в свете фонаря, и ждал, когда она выйдет.
Однажды мне повезло: Люда вышла поиграть с подружками. Я уже был готов признаться ей в своих чувствах, но в последний момент струсил - не хотел стать объектом насмешек. Тогда я позвал маленькую девочку и попросил её передать Люде простые слова: «Давай дружить». Ответ Люды оказался загадочным: «СТТНД». Что значили эти буквы?
Спустя полвека я спросил Люду о смысле того послания, но она ничего не вспомнила. А я помню всё до мельчайших деталей и расшифровываю его так же, как и тогда: «С такими трусами не дружу».
...Вместо того чтобы бороться со своей застенчивостью, я с упорством искал способы избавиться от веснушек. Чего я только ни пробовал: и млечный сок из стеблей одуванчика, и отвар петрушки... Но, увы! Одноклассницы Люды, узнав о моих любовных потугах, при встрече хором дразнили:
«Рыжий, рыжий, конопатый,
Что же ты такой зажатый?»
Я тяжело переживал. Узнав, что меня так тревожит, отец сказал:
- Я и сам в детстве был веснушчатым. Но с возрастом они прошли.
И я стал ждать того дня, когда эти «солнечные поцелуи» покинут моё лицо. Этот день, конечно, настал, но когда именно - я не помню, не заметил. Лишь однажды, спустя тридцать три года после окончания школы, на встрече одноклассников в честь нашего пятидесятилетия кто-то спросил:
- Куда делись твои веснушки?
Я ответил:
- Они ушли туда, куда уходит детство...

...................

Продолжение. 2.2. Банный экзерсис
http://proza.ru/2025/06/20/496