Свидание в понедельник

Все хорошо складывалось у нее в жизни, если б не понедельники. И институт девчонка закончила, и направление хорошее получила, и даже место в общежитии дали. Конечно, как молодому специалисту ей положена жилплощадь иная, но уж очень туго в этом городе было с квартирами. Через два года, правда, пообещали обеспечить. А может, вся проблема была в этом общежитии? На балансе стройуправления оно значилось смешанным. В отличии от мужского и женского, стоявших рядом. Так его окрестили из-за того, что на первом этаже жили семейные. Возле каждой двери чинно стояли тапочки разных размеров: мужские, женские и детские. По чистому коридору катались детки на трехколесных. Но вот выше действительно была «смесь». Бегали по коридорам молодые девчонки, приехавшие из села на стройку, ворчали старые девы, мыкались матери-одиночки, пищали внебрачные дети. Чувствовалось, что по судьбам жиличек верхних этажей уже прошлась своей шершавой ладонью жизнь. Еще выше, на пятом, жили «условницы», получившие небольшой срок за растрату или еще какие-то мелкие провинности. Как это рабочее общежитие отличалось от ее милого студенческого, где все были молоды и веселы, почти все ровесники, где жизнь только начиналась. Бегали с конспектами, не спали перед сессией, а потом все вместе отмечали ее конец. И любовь была юна, возвышенная. Один влюбленный студент вытоптал однажды на снегу перед окнами: «с добрым утром, Неличка!». Поскольку имя было редкое, все быстро вычислили виновницу торжества: а она с гордым видом ходила по этажу, встречая восхищенно-завистливые взгляды.

Здесь и любовь была другая. Мужчины как-то больше стремились на 5-й этаж, где попадались осужденные за предельно редкую по тем временам проституцию.

Приезжие ребята искали встреч с городскими девушками, чтобы поменьше мучиться квартирным вопросом.

Иногда к дверям общежития подъезжала машина с кольцами и кому-то посчастливилось выйти замуж. Тогда все общежитие пришло к нам поглядеть на счастливицу. Особенно оживленно было на кухне. Забыв о сковородках, все комментировали это событие. Симпатичная 40-летняя одинокая женщина, как всегда, рассказывала о своем единственном шансе, который она упустила. Думала, что будет еще. Старая ворчунья не преминула рассказать, что от мужчин ничего хорошего не жди. Молоденькая девушка, недавно весело порхавшая по общежитию, а теперь какая-то подавленная, горько сказала: «Это только сверху все так красиво: фата, машина и прочее. А вообще-то пока не «дашь», не возьмут.» Говорят, ее недавно бросил парень и она пыталась что-то с собой сделать. Хорошо, что не одна в комнате, девчонки-соседки отвели беду.

Еще одна кандидатка на «вылет», потенциальная невеста, от плиты не отходила. Помешивая меленько нарезанный лучок, она с гордостью прокартавила «Казалы, що я никому не потрибна, а мене инженер узяв!». Да, инженеры стремились взять хороших хозяек, а девушки с высшим образованием потихоньку увядали.

Понедельник в общежитии был днем свиданий. Не официально, конечно. Просто те, кто ездил на выходные домой в село, спешили встретиться со своими пассиями. А те, кто сумел познакомиться за эти дни, спешили укрепить свои отношения. Дежурные сбивались с ног, бегая по этажам и вызывая девушек. Парни дежурили у входа и просили входящих: «Девушка, вы на какой этаж? Позовите пожалуйста … А вы не могли бы позвать такую-то…?»

Ее никто не знал. Как-то не сложилось, еще не познакомилась. Да и где? Довольно странно отдыхала молодежь в этом городе, на танцплощадке в парке топтались только «малолетки». Чуть постарше, кому за 20, ходили вокруг ограды танцплощадки по кругу, «тусовались», как теперь говорят, за пределами. Вот и попробуй завязать знакомство в таких условиях, ведь не пригласят тебя на «медляк» на дороге. Девчонки, соседки по комнате, имели кавалеров дома, по селам, да и работали среди мужчин. У нее на фабрике был один мужичок-слесарь 40 лет. Не было запаса из прошлого, ведь она переехала, и все институтские и школьные друзья остались в той жизни. Да и не было там ничего серьезного.

Соседки по комнате ее раскусили сразу. Прибегая со свиданий, они оживленно делились впечатлениями. Она молчала. «Да ты и целоваться, наверное, не умеешь?» - съехидничали. Угадали, попали в точку. Она сама не понимала своей реакции. Любила пошутить с ребятами, повеселиться в компании. Но как только молодой человек приступал к решительным действиям, она вся сжималась, сопротивлялась, выкручивалась. Или цепенела, как гипнозом. Обиженные, с видом оскорбленного достоинства, ее редкие кавалеры уходили.

Уже потихоньку приклеивали ей этот противный ярлык – «старая дева». «Почему «старая»? – с удивлением думала она, глядя в зеркало на свое юное лицо с большими наивными глазами. Да, не везет!  Вот и вчера они впустую прогулялись с подругой по парку. Кружили вокруг танцплощадки, аж надоело. «Хоть бы кто толкнул!» - мрачно сказала Олька. Остановились. Невдалеке стояли два парня с ромбиками на пиджаках. Да они были интеллигентные на вид подружки. Но между ними надо было ставить электронную сваху, чтобы помочь им познакомиться. Никто не осмелился подойти.

Вот и опять понедельник. С грустными мыслями возвращалась она с работы. Шел дождь, теплый, летний. Троллейбус был полон. Мокрые пассажиры устало переругивались в тесноте. Влажный ком слипшихся людей вывалился на остановке, рассыпались, защелкали зонтиками. Она открыла свой новый, японский. Какой-то парнишка подскочил сзади под зонт. Конечно, им по дороге, здесь все идут к «общагам». «Хоть один веселый парень попался» - механически подумала она, перепрыгивая вместе с ним через лужи, слушая его шутки.

Возле мужского общежития дождь как раз и кончился. Она сложила зонт и хотела идти к своему родному, смешанному. Но что-то потянуло ее назад. Смущенно улыбаясь, парень теребил петельку зонта: «А может быть мы сегодня встретимся?». Она с удивлением осмотрела его. Молодой, на пару лет младше, симпатичный, русоволосый. Под зонтом она на него и не смотрела. «Еще не хватало мне с малолетками связываться!» - подумала. Но он упрямо не отпускал ручку зонта. И чтобы быстрее уйти, пришлось согласиться. Причиной ее спешки была кухня. Надо было успеть занять конфорку, чтобы сварить ужин. Конечно, не успела, уже была двойная очередь. Она пыталась втихаря вытащить электроплитку, но в общежитии выключили свет. Пришлось перекусить кое-как, всухомятку. Значит, и телевизор отпадает. Эти бытовые мелочи довели ее до состояния безразличия. Уже не хотелось ни телека в красном уголке, ни еды. Вечерело. В каком-то состоянии полной прострации, молча, без света, одна, она сидела в сумерках на кровати. «Стоп, да у меня же сегодня свидание» - вдруг вспомнила, не особо желая, просто от нечего делать, она собралась и вышла на улицу.

Он уже ждал ее. Погода была прекрасная, свежий ливень оживил все вокруг. Лето, запахи цветов! Почему-то хотелось шалить и дурачиться. И она дёргала ветки, удирая от капель, что попадали на него.

Чем дальше шли по городку, тем уже становились улочки, постепенно сближая их. Когда уже не о чем было говорить, он притянул ее к себе. Его руки обвились вокруг ее талии, и она почувствовала впервые, какая она тоненькая. Что семнадцать, что двадцать с лишним - какая разница?! Но уже включился ее инстинкт улитки, и она стала потихоньку сжиматься. Он попытался ее поцеловать, но она сжалась ещё сильнее. "Все, сейчас уйдет"- подумала с тоской и отчаянием.

Отвернувшись и опустив глаза, она ждала конца ещё одного неудачного свидания. Но он, кольцом сомкнувши руки, не выпускал её из объятий. Как бы пытаясь что-то разгадать, задумчиво смотрел на нее.

-Что, малышка, целоваться не умеешь, да? - тихо спросил.
-Да, не умею! - яростным шепотом ответила она, сама удивляясь своему столь дикому признанию в столь "просвещенный" век.
-Училась, наверное, да?
-Да, училась!
-В институте?
-В институте!

И они оба прыснули смехом от такого совпадения вопросов и ответов.
Засмеялись спонтанно, как можно смеяться только в молодости. И как будто теплый ливень смыл всю её скованность и неуверенность. Он поднял ее на руки и закружил. В глаза шарахнули звёзды и закачались верхушки деревьев. Огромное звёздное небо сдвинулось и закружилось вместе с ними. Она запищала от восторга. "Я такая же, как все!"- билась в мозгу глупенькая, счастливая мысль, приравнивая её в этот момент ко всем влюбленным всех времён и народов. И отпали все ее проблемы: подумаешь проблема - поцеловаться!? Она только не могла сразу закрыть глаза и смотрела, как дрожат его ресницы. И никакая она не старая!

Ошалелые от чувств, они брели по улице, обнявшись, не замечая времени, перепрыгивая или шлепая по лужам. И, забыв обо всем на свете, целовались посреди улицы. Дежурная машина, развозившая хлеб по магазинам, потихоньку объехала их стороной.