Пельмени или рыба?

               
 -Ты что будешь, пельмени или рыбу?
- Рыба какая?
- Вчерашняя, семга.
- Пельмени, я что тебе помойка, всякую дрянь сваливать?
- При чем тут помойка? Тебе же вчера семга понравилась. Что с ней за день        сделается в холодильнике?
- Вчерашняя – значит несвежая. Тебе что, пельменей жалко?
- Ничего мне не жалко. А рыбу кому?
- А я почем знаю, ты хозяйка.
- А ты просто мимо проходил, что ли?
- Ну давай, я еще и домашними делами буду заниматься!
- Не мешало бы. В ванной и на кухне половина лампочек не горит, или это тоже мое дело?
- А мне сказать нельзя было!
- Ну ты совсем обнаглел! Сам что ли не видишь?
- Я вижу то, что меня касается, а лампочки всякие – это общее, кто первый заметил, тот и сделал, ну или сказал.
- Интересно, а за что ты тогда вообще отвечаешь? Даже лампочки поменять не твое дело!
- Я работаю, между прочим, и получаю больше твоего, а значит семью содержу.
- Пусть я получаю меньше, но без моих денег было бы совсем трудно. А после работы ты на диван, а мне еду приготовить, постирать, убраться, посуду помыть! Ты за пиво, а я к станку!
- Я что, после работы отдохнуть не могу? Пиво, подумаешь, пару бутылок. Имею право!
- Может я тоже с пивом на диван, а? Жрать сам себе готовь, стирай, по магазином ходи.
- А что ты мне предъявляешь? Ты женщиной родилась, не я же тебя такой сделал – вот  и не жалуйся. Другие живут, и ничего, еще детей воспитывают.
- А по чьей вине у нас детей нет? Забыл!
- Ты сама забыла. Мне было все равно, это ты не захотела.
- Конечно не захотела, ведь тебе было все равно. Ты вроде заранее с себя ответственность снял.
- Я всегда говорю честно. Мне дети не нужны. По крайней мере я не врал.
- Лучше бы соврал. Сейчас была бы у меня дочка или сын.
- Почему это у тебя? Ты что, их на стороне собиралась нагулять?
- Ты совсем в идиота превратился. Себя послушай, что говоришь.
- Я идиот только для тебя. На работе меня ценят, и, между прочим, женщины оказывают внимание.
- Интересно, это как?
- Да так. Оказывают и все.
- А ты что же?
- А я домой иду, к тебе, между прочим.
- Ага, чтобы на диване валяться да пиво сосать?
- А что, лучше чтобы я  с кем-нибудь в постели валялся?
- Ей-то это зачем? Смотреть на тебя и мечтать?
- Что значит мечтать? Если ты меня не возбуждаешь, это твоя проблема.
- Вот как, а я, дура, думала, что твоя.
- Я уж забыл, когда ты привлекательно выглядела. То в одном халате, то в другом. На голове хвостик или эти твои папильотки и домашние тапочки, в которых ты не ходишь, а шваркаешь.
- Может ты считаешь, что готовить, стирать и убираться надо в туфлях и выходном платье? Ну конечно, ведь труд для тебя – это праздник! Хоть бы раз пригласил в кино или театр.
- Да, я люблю и умею работать! Кто как работает, так и отдыхает! Слышала о таком? А в какое кино тебя приглашать, если ты даже его по телевизору не смотришь?
- А ты не знаешь, почему не смотрю?!
- Почему же?
- Да потому, что ишачу на тебя весь вечер!
- На меня? А на себя? Вместе пока вроде живем.
- А действительно, живем вместе. Интересно на тебя посмотреть, когда ты будешь жить один.
- Ой, испугала! От тебя отдохну, не пропаду.
- Тогда давай попробуем? Не боишься?
- Не надо меня пугать! Пуганный.
- Тогда завтра я не приду домой и не ищи. Посмотрим, что из этого получится.
- Я же сказал, не надо меня пугать. Можешь хоть сегодня уходить.
Через полчаса хлопнула входная дверь и стало непривычно тихо. Он поднес ко рту бутылку Жигулевского и, крикнув в пустоту: "Ну и катись!", сделал большой глоток.
   Когда закончилось чистое белье, он стал надевать то, что посвежее. Рубашки носил только темные и подолгу. Питался бутербродами и пельменями, что подешевле. Только  на столе неизменно стояло несколько бутылок Жигулевского. Жену он не искал, ждал, когда сама вернется и готовил разные обличительные речи. Но ждал. С работы его уволили через полгода, а он продолжал ждать жену. Во дворе за магазином, в котором он покупал пиво, за грудой пустых коробок собирались любители выпить. Он стал частым гостем в их компании, а со временем превратился в ее постоянного участника. И каждый раз, когда собиралась почтенная публика, он рассказывал, что скоро, поняв, как была неправа, вернется его жена и попросит принять ее назад, и он, конечно, примет, потому что женщина не может обойтись без мужчины и заслуживает прощения.