Широкая молитва и узкие врата

                О важности молитвы написано и сказано много. Но нигде не встретишь ее внятного богословского толкования. Но, даже не это главное. Проблема в том, что мало кто представляет себе, для чего и как нужно молиться.  Пространные толкования на тему молитвенного делания, в большинстве своем взяты из аскетической практики монашествующих, не предназначенной для мирян. Поэтому бездумное следование таким поучениям  приводит либо к глупости, либо к прелести. В любом случае, бессмысленная молитва делает христианскую жизнь бесплодной. Рассмотрим некоторые примеры. Святитель Димитрий Ростовский: «Мы, когда молимся, беседуем с Самим Богом!». Но для того, чтобы беседовать с Богом, Его нужно познавать в себе как реального собеседника, присутствующего рядом. В противном случае, беседа превращается в монолог, что и случается в большинстве случаев. А как почувствовать Бога в себе? Это путь тяжелого аскетического подвига или особого Промысла Божьего, который далеко не каждому по силам.
                Преподобный Силуан Афонский говорил, что лишь с помощью молитвы можно достигнуть исполнения заповедей Божиих. Вместе с тем, Патерик знает немало случаев, когда всю жизнь подвизавшиеся в молитвенных подвигах монахи прямиком следовали в геенну. Чтобы исполнять заповеди, нужно их правильно понимать, а с этим большие проблемы не только у мирян, но и у духовенства. Молитва сама по себе ничего дает. Преподобный Иоанн Дамаскин говорит, что: «молитва есть восхождение ума к Богу или прошение у Бога того, в чем есть нужда». Само слово «восхождение» говорит о постепенном духовном становлении, которое уподобляется Лествице Иакова. А для этого нужно время и непрестанное подвизание в подвигах благочестия, поскольку это путь к обожению. Преподобный Исаак Сирин глубокомысленно называет молитву: «свободой и упразднением ума от всего здешнего». Но эти слова относятся к сферам высочайшего богословия, и поэтому я их даже комментировать не возьмусь. Обладать такой свободой вряд ли кому по силам, особенно среди простых людей.
                Витиевато и мудрено говорит о молитве святитель Феофан Затворник, называя ее: «вместилищем и поприщем всей духовной жизни, или самой духовной жизнью в движении и действии». Что имел ввиду святитель, сказать трудно, но простой ум заходит в тупик, пытаясь совместить «вместилище» и «поприще».  Православная Энциклопедия нас убеждает, что: «Молитва – способ общения с Богом и духовными существами, которые представлены в человеческой истории в большинстве религий». И опять тоже самое: чтобы общаться с Богом, Его нужно знать в себе, иначе душа будет общаться сама с собой или с лукавым. Верх словесной эквилибристики демонстрирует наш современник протоирей Павел Великанов: «Молитва — это то, что вызывает естественный бунт падшего человеческого естества, потому что нечто претендует на разрушение абсолютной диктатуры самодостаточности человека». Нужно обладать недюжинным умом, чтобы разобраться в этой абракадабре. Если молитва «вызывает естественный бунт падшего человеческого естества», то как она может одновременно быть: «вытягиванием  ума к Богу, а через это и вытягивание всего человека», – как он же далее вещает? Я уже не говорю про то, что бунт не может быть естественным, поскольку он противоестественен по своей природе. А как можно бунтом «вытянуть» ум к Богу, то только о. Павлу и ведомо. Я привел лишь краткий пример толкования отцов о молитве и ее значении. Он наглядно демонстрирует не только разброс мнений, но и неспособность языка выразить то состояние или духовное делание, которое принято называть «молитвой».
                Не понимая сути и цели молитвы, невозможно даже «Отче наш» прочитать правильно. На сайте «Азбука веры» мы находим такое определение: «Молитва – обращение человека к Богу или к Его святым (Богородице, ангелам, душам праведников) как к нашим ходатаям перед Богом, с целью покаяния, хвалы, испрашивания милостей или благодарения». Там же дается понятие о трех ступнях молитвы: устная, умная и сердечная. Это определение достаточное полное по форме, но весьма туманное по содержанию. Любая деятельность, а тем более духовная, только тогда имеет смысл, когда приносит результат, и, побуждаемый полученным по молитве, верующий укрепляется в ее делании. Если труд результата не приносит, то он быстро оставляется как бесплодный. Поэтому важно знать, не только, почему молитва – это обращение к Богу и святым, но и что лежит в ее основе. Отвечая на этот вопрос, святитель Игнатий Брянчанинов пишет: «Вера – основание молитвы. Кто уверует в Бога, как должно веровать, тот непременно обратится к Богу молитвою и не отступит от молитвы, доколе не получит обетований Божиих, доколе не усвоится Богу, не соединится с Богом». В этом определении раскрывается и суть моления, и его цель.
                Условием правильной молитвы является вера, а ее целью – обожение или воссоединение со Христом. Соответственно, чтобы понимать природу молитвы, нужно иметь точное представление о вере и обожении. Оба эти вопроса – неисследованный пласт богословия. Поэтому определение сайта «Азбука веры» вряд ли может нас удовлетворить. Вкратце рассмотрим оба понятия. О вере я подробно рассказывал в беседе «О вере» и повторяться не буду. Ограничусь лишь ее итогом. Вера – частица образа Божия, божественное семя, заложенное в каждом человеке. Она же – есть Царство Божие, пребывающее в сердце, как учит Христос. Обожение – понятие не менее важное и сложное. Оно начинается на земле и заканчивается на Небе. Его суть – воссоединение души со Христом в вечном покое и блаженстве. Но начало этого пути полагается трудами человека на земле, его добродетелями, аскетическими подвигами и духовным преуспеянием. Хочу оговориться, что аскетические подвиги – это не исключительно монашеское делание, а соответствующий образ жизни любого верующего, суть которого в контроле ума над чувствами и страстями. Поэтому, прежде чем приступить к молитве, нужно понимать ее цель и иметь твердую веру. И то, и другое – дары Святого Духа. И если вера заложена в человеке изначально и раскрывается в душе по мере его покаяния и приближения к Богу, то обожение – результат немалых трудов, а не просто награда свыше. Даром Святого Духа обожение становится на его завершающем этапе, когда душа, покинувшая тело, соединяется со Христом.
                Отсюда ясно, что не имеющий правильного знания молитвы, не может достичь ни того, ни другого, то есть ни веры, ни обожения, а значит все его моления окажутся пустословием заблудшей души. Непонимание молитвы превращает ее в схоластику и православие протестантского образца, в котором форма подменяет содержание. Следовательно, если кто-то молится ради обращения: «к Богу или к Его святым (Богородице, ангелам, душам праведников) как к нашим ходатаям перед Богом, с целью покаяния, хвалы, испрашивания милостей или благодарения», то он не достигнет главной цели – воссоединения со Христом, ибо поставлена ложная цель – не Бог, а само обращение. Благодарение, хвала, испрашивание милости у Бога и заступничества святых – это не цель молитвы, а ее форма. Покаяние – глубоко духовный процесс, который предваряет обращение к Богу, и поэтому в строгом смысле, молитвой не является. Она лишь выражает свершившееся обращение от греха. В незнании этих истин кроется  богословская ошибка толкования молитвы. 
                Когда мы выяснили, что такое молитва, важно разобраться в ее формах. Всякая форма должна выражать содержание, и если суть молитвы богообщение, то ее форма – это конкретные молитвословия. Бог, как существо простое и несложное, оставил нам единственную и простую по форме молитву «Отче наш». Не будет ошибкой признать, что молитва Господня является выражением Божественной природы или познание Бога в Его свойствах. Следовательно, чем короче и немногословнее молитва, тем более она соответствует заповеди Христовой, а значит – ближе к Богу как к «Простой Еди;ницы», о чем поется в каноне Андрея Критского. Молитва предназначена засвидетельствовать  стремление души к Творцу, то есть раскрыть намерение боголюбивого сердца, ибо Бог судит не по результату, а по намерению. Для этого вполне достаточно просто знать «Отче наш». Пространной молитвы Христос не давал и от нас ее не требует. Более того, многословие в обращении к Богу прямо осуждаются Иисусом: «Не говорите лишнего, как язычники, ибо они думают, что в многословии своем будут услышаны» (Мф.6:7). Так велит Господь! А, что происходит на самом деле?
                Современные «язычники» – это не адепты бога Ваала, приносящие в жертву младенцев. Это – все те, кто следует «православию протестантского образца» или «иудейскому служению», как его называет Максим Исповедник. Не имея веры и не зная, для чего  нужна молитва, подобные «воцерковленные» полагают, что вычитывание Молитвослова и акафистов, приближает к Богу и свидетельствует об их благочестии. На самом деле, все это – сотрясение воздуха, оскверняющего слух Божий.  Все, о чем человек собирается сказать Богу, Он ведает еще до того, как пришло желание помолиться. Поэтому Господу не нужны молитвы, Ему важно, чтобы к Нему с верой обратились, то есть, чтобы душа засвидетельствовала стремление к Творцу самим обращением. Подавляющее большинство мирян и духовенства этого либо не знает, либо не понимает. Отсюда и всякие богопротивные епитимии грешникам в виде вычитывание Евангелие, Псалтири, акафистов и тому подобного. Если человек перечитает всю Псалтирь за одну ночь или даже выучит ее наизусть, а лоб расшибет в кровь от земных поклонов, то он и к Богу ближе станет, и грех не исцелит, а вот тщеславием облачится «аки ризою». Епитимия должна врачевать грех, а не укоренять его. Этот протестантский подход к молитвенному деланию прочно обосновался в нашей Церкви и искоренить его не представляется возможным. А ведь Игнатий Брянчанинов предупреждал: «Относительно правило молитвенного – знайте, что оно для вас, а вы не для него, но для Господа. Почему имейте свободу с рассуждением».
                Известный проповедник кандидат богословия о. Валерий Духанин в статье «Как научиться правильно молиться: советы святителя Игнатия (Брянчанинова)» пишет: «В молитве мы подчиняем себя воле Божией, испрашиваем волю Божию и для этого отвергаем в себе то, что противится Божией воле».  Не знаю, где он такое нашел у святителя Игнатия, но ничего общего с учением выдающегося отца Церкви это не имеет. Ошибка священника заключается в том, что он, во-первых, свое мнение выдает за мнение святителя, а во-вторых,  в том, что молитва и подчинение своей воли Божьей никак между собой не связаны. А требование  отвергать в молитве все что противится воле Божьей, мягко говоря, фантазия, о. Валерия и не более,  ибо святитель Игнатий говорит совершенно иное: «Истинной молитвы истинный Учитель – один Бог, святые учители – человеки – дают только начальные понятия о молитве, указывают то правильное настроение, при котором может быть сообщено благодатное учение о молитве доставлением вышеестественных, духовных помышлений и ощущений. Эти помышления и ощущения исходят из Святаго Духа, сообщаются Святым Духом».
                Как видно, ничего о подчинении своей воли или противлении Богу он не пишет. Более того, логика о. Валерия приводит к абсурду: если человек не отвергает в себе то, что противится воле Божьей, то и молиться ему бессмысленно. А отвергнуться себя – удел великих святых, а не мирян, ибо такое отвержение – есть «умерение» для мира, чего мы даже среди монашества уже давно не наблюдаем. Таким образом, кандидат бьогословия лишает молитвы всех православных, поскольку делает ее достоянием исключительно святых. Нельзя смешивать разные понятия: моление, как проявление веры и путь к обожению, и отречение от  своей воли, как путь суровой аскезы, тем более, когда молитва бывает хвалебной или благодарственной. На эту тему можно долго разглагольствовать и погибнуть в пучине многословия. Замечу лишь, что отречение в себе всего, что противится воли Божьей – путь опытного в духовной брани подвижника; и то всего лишь путь, а не результат, ибо немощному и грешному такое не под силу. Как гласит Писание: «Всяк человек ложь» (Пс.115:2). Полное отречения себя – это суровое монашеское делание, а не путь домохозяйки, посещающей воскресные службы, вычитывающей Псалтирь в свободное время. Молитва – лишь одно из многочисленных средств духовной брани. Непонимание ее смысла духовенством и монашествующими, не оставляет шансов его познания мирянами и будущими пастырями. Еще в первой половине  XIXв., святитель Игнатий писал о монастырях как центрах духовного образования: «Монастыри стали пристанищем неграмотной просвещенности». Эрудитов и философов среди научно-церковной братии у нас более, чем достаточно, а богословов не видно.
                Игнатий Брянчанинов, как никто другой, видел опасность протестантизма, набирающего силу в Русском православии. Поэтому он предупреждал: «Святые Отцы повелевают, чтоб правило для христианина было как можно проще и малосложнее. Великий Варсонофий говорит, что врата в Царство Небесное узки, и не надо давать широкого правила для вшествия в них». О чем идет речь? Беда заключается в том, что из-за отсутствия грамотных священников, наша церковь, за редким исключением,  наводнена пастырями, знающими только «кадило и кропило», как метко заметил один архиерей, то есть исключительно обрядовую сторону богослужения. Поэтому, не имея должных знаний и дара дидаскалии – учительства, священники часто благословляют «широкие» молитвенные правила, то есть понуждают вычитывать Псалтирь, Акафисты, Евангелие, полагая, что это благо для спасения души. Нередко и сами верующие, одержимые «болезнью православием», самовольно принимают на себя подобные труды, и все это, в конечном итоге, ведет к погибели или прелести. Печально, когда так заканчивается путь самочинного духовного образования,  но, воистину страшно, когда обременительные молитвы  налагаются профанным духовенством «от ветра головы своея». О таких еще пророк Иеремия изрек: «Так говорит Господь Саваоф: не слушайте слов пророков, пророчествующих вам: они обманывают вас, рассказывают мечты сердца своего, [а] не от уст Господних.» (Иер.23:16).
                Искушенные духовной бранью  и многолетними подвигами, святые отцы понимали всю опасность страстного подхода к молитве. Поэтому Варсонофий Великий предупреждал устами святителя Игнатия о пагубности пространных молитвословий, обрекающих душу на широкий путь, которым невозможно пройти сквозь «узкие врата». Святитель Игнатий, будучи современником преподобного Серафима Саровского, говорил: «Занятие подвигами не свойственными образу жизни, делает жизнь бесплодной», а такими подвигами «не свойственными образу жизни» как раз и являются душепагубные упражнения в многочисленных и бессмысленных молитвословиях.  Мирянин, вступивший на этот путь, делает из квартиры монастырь, а из себя – подражателя подвигов святых отцов. Эту опасность видел еще преподобный Серафим, который, во избежание погибели, дал людям простое молитвенное правило. Оно так и называется: "Правило Серафима Саровского". Исполняющий его и Богу угодит, и духовную жизнь поддержит, а прелесть и самочиния не проявит. В свете сказанного, необходимо коснуться еще одного момента. Речь идет о забывчивости текст во время молитвы, что случается со всеми. Как я уже говорил, Богу важно само намерение человека, а не его дела.  Преподобный Антоний Оптинский учил, что, если молиться хорошо не получается, или ум забывает слова, то не стоит возвращаться и начинать все сначала, поскольку лучше от этого не будет, ибо: «Господь и святые Божии знают, что молитвенники из нас никакие». Поэтому, молиться можно всегда и везде, невзирая на забывчивость, рассеянность и помыслы о неудавшейся молитве.
                Обращаться к Богу можно и в голос, и про себя. Форма не имеет значения. Господь, в любом случае, примет молитву, как состоявшуюся. Дьявол это знает, и поэтому всячески мешает общению  с Богом, внушая мысли о том, что молитва грешника плоха и Бог ее не услышит. Но первый шаг к истинной молитве начинается с веры, и об этом нужно помнить всегда. Причем, не с веры как признание Бога, а как построения личных отношений с Ним. Это не значит, что молиться не нужно, если душа не ведает в себе Христа. На первом этапе богопознания сами священные тексты являются той водой, которая вымывает грязный кувшин души. Один новоначальный жаловался старцу, что не понимает смысла Псалмов и читать их не может. На что старец ответил: «Зато бесы понимают и трепещут».
                К богопознанию ведет тяжкий труд воцерковления, который начинается с молитвенного делания, а заканчивается познанием Истины. И минуя этот труд, прийти к богообщению невозможно. Но молитвой нельзя наказывать, налагая епитимии. Молитва – это путь ко Христу, а не бич непокорных. Тот, кто хочет научиться обращаться к Богу правильно, должен начинать с малого: молиться простыми словами, но ежедневно, взращивая в себе благодатный плод духовного преуспеяния и терпения, и тогда со временем, видя труды, понесенные ради Христа, Господь даст молитву умную, светлую, озаряющую Фаворским светом и душу, и разум, и сердце. Тогда молитва станет не словами, а образом жизни.
.