Чужие окна

- Любишь?
- Люблю…
- Простишь?
- Нет.
Олег отвернулся, чтобы мама не увидела, что у него глаза на мокром месте. Плакать было не стыдно. Стыдно было показать свою слабость.
Маленький Антошка хныкнул в своей кроватке, и Олег воспользовался моментом, чтобы прервать неприятный разговор.
- Мам, сделай мне чаю, пожалуйста. Я еще поработаю. Все равно Антон не уснет сразу.
Мать только кивнула в ответ. С ней Олегу всегда было просто. Она его понимала даже тогда, когда он сам себя не понимал.
Дверь закрылась, и Олег вздохнул, вынимая из кроватки сонного сынишку.
- Что, брат, не выспался? Давай-ка, попробуем снова сон позвать. Вдруг, он решит, что рано удрал? Только подгузник тебе сменим для начала.
Антошка не возражал. Он гукнул чуть удивленно, когда отец уложил его на пеленальный столик, и едва Олег стянул с него подгузник, выдал высокую светлую струйку, от которой отец уверенно и шустро увернулся. Ему было не привыкать. Антошка этот номер проделывал регулярно.
- Терпишь ты, что ли? – усмехнулся Олег.
Антошка не ответил. Он разглядывал то отца, то потолок, понятия не имея о том, что творилось в тот момент на душе у Олега.
А там мела метель…
Вьюжила, теряя терпение. Завывала, отчаянно и тоскливо, вторя точно в тон Антошкиному плачу, и старательно укрывая обидой остатки того, что принято называть любовью.
С Алиной Олег познакомился еще в школе.
- Эй, смазливый! Топай сюда! Курить есть? – разбитная девчонка, которую классный руководитель десятого «Б» представила, как новенькую, на самом деле давно уже училась в той же школе, что и Олег.
- Талантливая девочка. Большое будущее. Поэтому, к нам в класс. Не обижайте ее! – предупредила своих учеников добрейшая Зинаида Петровна. – Я же знаю, что вы у меня не злые.
Никто и не подумал бы обидеть Алину. Себе дороже! Такой забияки, как она, пожалуй, среди десятых больше и не было. Ее знали все, кто хоть раз приходил в спортзал, чтобы поиграть в баскетбол. Невысокая, юркая, темноволосая девчонка вихрем носилась по площадке, удивляя даже тех ребят, кто занимался в секции.
- Она не может так играть! Пружинка у нее внутри, что ли?! – недоумевали они, глядя, как она мелким бесом вьется между ними.
И горе было тому, кто хотел посмеяться над Алиной. В драку она бросалась сразу и без лишних разговоров, а потому, обидчик успевал получить в нос еще до того, как сообразит, на что способна эта девчонка.
Выяснять отношения при помощи кулаков Алина научилась довольно рано. Росла с двумя братцами, которые тоже отличались задиристым нравом. Матери Алины до того, что творилось за закрытыми дверями детской, не было никакого дела. Она работала день и ночь, пытаясь поднять троих детей, от которых отказался отец, и мечтала только об одном – выспаться. Детей она воспитывала по принципу – сыты-одеты и ладно. Все прочее ее волновало мало.
Может быть поэтому, когда пятнадцатилетняя Алина пришла домой и заявила, что ждет ребенка, мать ее даже ругать не стала. Договорилась в больнице, где работала, с лучшим врачом, какого смогла найти, и «прикрыла грех» дочери.
Вытирая слезы Алины после процедуры, вздыхала:
- Что ж ты так, дочка? Думать надо было…
- Мам…
- Чего уж теперь? Забудь! И живи дальше. От того, что выть будешь, ничего не вернется.
Философия матери была проста, и Алина приняла ее, как данность. Как ни крути, а ближе матери человека у нее просто не было. Братья к тому времени уже разъехались, подавшись на Север, чтобы заработать себе на «новую жизнь», а мать перестала упоминать их имена, сразу после того, как ей дали понять, чтобы ничего не ждала и не просила.
- Одна ты у меня осталась, - говорила она Алине. – Никому я больше не нужна…
Алине и жаль было мать, и отчаянно хотелось сбежать от нее куда подальше, чтобы не слышать этих тихих вздохов и не видеть взгляда, укоряющего и почти равнодушного. Девушка понимала, что матери мало дела до ее проблем. Она просто боялась остаться одна, если Алина решит вдруг уйти из дома, чтобы попытаться наладить свою жизнь.
А Алина этого хотела. Мечтала о том дне, когда появится возможность закрыть за собой навсегда обшарпанную дверь, ведущую в небольшую, давно требующую ремонта, квартирку, которая стала неожиданно просторной после того, как уехали братья.
Может быть поэтому, несмотря на то, что воля манила ее, Алина старалась хорошо учиться. Понимала, что это ее единственный шанс вырваться из той пустоты, в которой была мама и ее вздохи.
Способностями природа Алину не обделила. Она легко и почти играючи успевала по всем предметам, кроме русского. А как раз русский и литературу вела Зинаида Петровна, которая была не только учителем, но еще и завучем школы, где училась Алина. Именно она, заметив талантливую девчонку, решила помочь ей. Зная историю Алины, взялась сделать так, чтобы у нее был шанс на то, чтобы изменить свою жизнь.
- Все у тебя получится, девочка. Ты сможешь! Я редко ошибаюсь в людях. У тебя огромный потенциал! Не прогадай! Не упусти свой шанс! Поняла меня? Я помогу. Но все будет зависеть только от тебя! Справишься? Будешь иметь все, что душе угодно. Не сразу, разумеется. Придется поработать. Готова к этому?
- Не знаю.
- Честно. Уважаю. Подумай над тем, что я сказала. А потом придешь ко мне и скажешь – готова ли ты изменить свою жизнь к лучшему. Я буду ждать.
Алина пришла. Ничего не говоря матери, не советуясь с ней, и приняв решение совершенно самостоятельно. И Зинаида Петровна взялась за нее так, что уже через месяц Алина просто взвыла, прося пощады.
- Я не могу больше! Мне ваши сочинения по ночам теперь снятся!
- Всю ночь? – усмехнулась Зинаида Петровна.
- Еще чего! – возмутилась Алина. – Нет! Но немного снятся.
- Недостаточно, значит, занимаемся с тобой. Будешь приходить ко мне еще и в воскресенье.
- Это что же?! – насупилась Алина. – Получается, что я совсем без выходных?
- Тебя что-то не устраивает? Решила сдаться? – прищурилась Зинаида Петровна.
- Нет! – Алина выпалила это так быстро, что сама не поняла, что сказала.
Но поразмыслив немного, согласилась, что Зинаида Петровна права. Разве можно назвать иначе, чем сказочным везеньем, то, что тебя готовит к экзаменам лучший педагог школы и при том, совершенно бесплатно? Репетиторы стоили дорого, и Зинаида Петровна, зная об обстановке в семье Алины, прекрасно понимала, что у матери девочки таких денег попросту нет.
- Почему вы помогаете мне? – спросила как-то Алина, глядя, как летит по строчкам ее сочинения красная ручка Зинаиды Петровны, оставляя заметки на полях тетради.
- А почему нет? – ни на мгновение не останавливаясь, пожала плечом Зинаида. – Если бы ты хоть на минуту дала мне повод усомниться в том, что тебе это нужно – я бы бросила это дело. Выгнала бы тебя безо всякой жалости. А ты умеешь работать. Мне это нравится.
- И только? – Алина была достаточно проницательна, чтобы уловить странную нотку в голосе преподавателя.
- Да.
Зинаида Петровна так никогда и не открыла всей правды Алине. Та узнала о настоящих причинах, которые двигали ее учителем, куда позже, несколько лет спустя после окончания школы, когда Зинаиды уже не было на свете. Ее нашли соседи рано утром во дворе дома, где она разбила небольшой цветник с розами. Сердце…
И только ближайшая подруга, а, по совместительству, соседка, Зинаиды знала, что розы эти, нежно-розовые, как сама весна, были посажены в память о той, кто была для Зины всем. В память о ее дочери.
- Такая чудная девочка была! Прелесть! Умненькая, талантливая, красивая! Услада для глаз матери!
- А что с ней случилось? – Алина плакала, касаясь осторожно лепестков самой красивой розы.
- Ох, милая! Так сразу и не поймешь. Влюбилась. А парень этот был не очень хорошим человеком. Баловался разным всяким. И ее уговорил попробовать. Уж как Зина ни билась, как ни умоляла дочь одуматься, а ничего не помогло! Она даже пыталась запереть ее дома, чтобы хоть как-то удержать от той пропасти, в которую ребенок летел на огромной скорости. Не помогло… Пришел этот парень с дружками, избил Зину, и увел ее девочку… Зинаида в тот день ждала брата, который должен был приехать, чтобы забрать ее с дочкой и увезти на время в другой город. Поэтому и дверь распахнула, не разобрав в глазок, что за мужчина стоит на лестничной клетке. Темно на площадке было… Лампочку кто-то выкрутил… Зина в больницу попала, а девочку ее нашли спустя пару дней в каком-то гаражном кооперативе. И спасти не успели…
- Как страшно…
- Ты права! Нет ничего страшнее для матери, чем понимать, что ничего не смогла сделать для того, чтобы спасти своего ребенка… Может быть поэтому Зина потом помогала детям совершенно бескорыстно? Она же отменным репетитором была! Очень хорошо зарабатывала, мечтая отправить дочь учиться в Москву. Они и вуз выбрали, и готовились очень серьезно к поступлению. А потом случилось то, что случилось, и все пошло прахом. Ты-то поступила? Выучилась?
- Да…
- Хорошо! Зина бы порадовалась…
Алина только вздохнула в ответ. Не расскажешь же постороннему человеку о том, как все было…
А было сложно.
И не потому, что она не хотела учиться или в какой-то момент передумала. Нет! Она шла к своей цели, буквально выгрызая себе дорогу к вузу.
- Зинаида Петровна, зачем вы возитесь с Фроловой? – недоумевал директор школы.
- Алина – хорошая, талантливая девочка. У нее есть все шансы поступить в университет.
- А вы подумали о том, что будет, когда она туда поступит? У нее же только мать, насколько я понимаю? Ни помощи особой, ни поддержки. Как учиться девочке, пусть даже и талантливой, когда в кармане только стипендия?
- Знаете, а вы правы! Нужно поговорить с Алиной об этом!
- Лучше подумайте о том, как ей вообще окончить школу.
- А что не так? Она же прекрасно учится! На медаль идет!
- Это, да. Но поведение! Сами подумайте! Какая медаль с таким поведением?!
Зинаида задумалась. О поведении Алины она была наслышана, и не раз пыталась поговорить с девушкой на эту тему, но та ее не слушала.
- Ой, бросьте! Прям святые все! Вы в школе паинькой были?
- Нет, конечно. Всяко бывало. Но понимала, что нельзя родителей огорчать.
- Моя мама не станет огорчаться из-за меня. Живая и рядом – этого ей достаточно. А что я там вытворяю – ее мало волнует.
- В это дело, Алина? В том, что мама тебе мало внимания уделяет?
- Не пытайтесь строить из себя психолога! – злилась Алина, запихивая тетради в сумку. – Вам не идет! Нормально все у меня! Нормально! Слышите?! И не надо вмешиваться! Хотите, чтобы я вела себя тише в школе? Хорошо! Я вас услышала! Подумаю над этим вопросом. Вы лучше скажите, у меня есть хоть какой-то шанс поступить?
- Все шансы, Алина! – не покривила душой Зинаида, борясь с желанием обнять эту взъерошенную, сердитую девчонку, которой так не хватало простой и такой целительной материнской ласки.
Но обнять Алину она так и не решилась. Понимала, что это поставит точку в их занятиях. Алина не терпела панибратства.
- В воскресенье – к часу! И допиши сочинение, которое мы осуждали.
- Да куда ж я денусь?! – Алина фыркала. – Может, еще одно? Для лучшего развития?
- Два. Темы сейчас дам.
- Вы издеваетесь?!
- Нет. Ты же сама предложила!
- Ох, язык мой – враг мой!
- Именно! Помни об этом! Пригодится.
Алина чертыхалась себе под нос, но делала все, что задавала ей Зинаида, понимая, что это единственный шанс вырваться из дома. Ведь там становилось все хуже.
- Ты куда? – мать вставала в дверях, отказываясь выпускать Алину даже на занятия.
- К репетитору!
- Нет у тебя никакого репетитора и быть не может!
- Есть!
- А если есть, то где ты взяла деньги, чтобы ему платить?! И только не надо мне врать, что занимаешься с ним бесплатно! Какие услуги оказываешь за это?! Спишь с ним?!
- Это она! Что ты мелешь, мам?!
- Ах, она! А ну-ка, дай мне ее номер телефона! Я побеседую!
- Проспись лучше! – Алина отталкивала с дороги чуть пьяненькую мать. – Концерты она мне устраивать будет… Еще раз – и я уйду из дома! Поняла?!
- Катись! – кричала вслед Алине мать. – Ты никогда меня не любила! Никто из вас меня не любил! Ты такая же, как и твои братья!
Алина летела по ступенькам, смахивая слезы:
- А ты, мама? Ты нас любила?!
Ей очень хотелось закричать! Выкрикнуть эти слова так, чтобы услышали все соседи! Но получался почему-то только сиплый шепот.
- Почему, мам? За что ты так со мной?
Ответа не было.
Алина возвращалась вечером домой, наводила порядок на кухне, складывая в пакет пустые бутылки, выносила мусор, и долго стояла у подъезда, глядя на окна соседнего дома. Ей почему-то казалось, что за этими желтыми квадратиками, которые так манили своим светом ее душу, такая же теплая и уютная жизнь. Все чисто, спокойно, без скандалов. Просто хорошо.
И ей отчаянно, до истерики, хотелось туда, к любому из этих окон. Хотя бы заглянуть! Хоть на мгновение почувствовать, что бывает иначе, чем в ее доме, ставшем таким холодным и неприветливым.
Но ее никто не звал. А ходить в гости без приглашения – это дурной тон, как учила Зинаида Петровна. И Алина возвращалась домой. Укрывала мать, уснувшую на диване, теплым пледом, пила пустой чай, и уходила к себе. Писать очередное сочинение и делать домашнее задание. Некому было подгонять ее и требовать отчета. Алина сама себе была контроль. Она знала – сорвется, и плакала ее мечта о другой жизни. Той жизни, которая так манила ее за чужими окнами.
Откуда ей было знать, что за этими окнами тоже не все гладко?
Часть 2
- Слышь, красивый! Не беги! От счастья не убежишь! – Алина спрыгнула с подоконника в школьном коридоре, где сидела, пытаясь зубрить историю. – Курить, спрашиваю, есть?
- Не курю я! – буркнул Олег, пытаясь отстраниться от этой странной девчонки, на которую невольно заглядывался с того самого дня, как та появилась в их классе.
- Жаль! Тебя же, кажется, Олег зовут?
- И?
- Что бы ты, Олежка, все пялишься на меня? – вздохнула Алина. – Так и будешь молча страдать?
- Да не страдаю я! С чего ты взяла?!
- Нет? Правда? А, ну ладно тогда! Извини! – Алина усмехнулась и, прихватив с подоконника свой учебник, махнула Олегу на прощание. – Бывай!
- Эй! Постой! – не выдержал Олег, глядя вслед Алине. – Я не то хотел сказать!
Алина обернулась.
- Да? – глаза ее смеялись, но голос был спокоен. – Поможешь мне с информатикой? Мне сказали, что лучше тебя в этом никто в классе не разбирается.
- Проблемы?
- Да. И мне нужна помощь. Платить за репетитора мне нечем. А подтянуть надо.
- И что мне за это будет? – неловко пошутил Олег.
Глаза Алины потемнели.
- А что ты хочешь?
- Эй, да я пошутил! Ты что?!
- За такие шутки в зубах бывают промежутки, - неожиданно для Олега оскалилась Алина рассерженной кошкой. – Топай! Обойдусь без твоей помощи!
- Алин… - Олег растерянно смотрел вслед девушке, которая припустила по коридору уже без оглядки. – Я же не хотел…
Мама в тот день домой вернулась позже обычного и застала Олега на кухне. Он сидел, пялясь в стену, и крутил в руках кружку с остатками кофе.
- Сын, я же просила! Не надо тебе кофе на ночь.
- Мам, прости! Я забыл.
- Моторчик забарахлит – вспомнишь! – мать Олега, Ирина, устало опустилась на стул и глянула на сына повнимательнее. – Ты что? Случилось что-то?
Секретов между ними никогда не было. С пятилетнего возраста, с тех пор, как не стало отца, Олег верным рыцарем мамы. Он, конечно, не мог заменить того, кого она так любила, но мог быть просто рядом.
- Олежка, поди поиграй! Что ты прилип ко мне? – просила Ирина сына, который тихо сидел рядом с ней, уткнув нос в книгу.
- Мне тут хорошо! – не соглашался Олег. – Не пойду! Мне там скучно!
- Разве со мной весело? – вздыхала Ирина, целуя сына в макушку. – Давай тогда вместе поиграем, что ли. В морской бой?
- Ура! – Олег бежал за листочками и карандашами, а Ирина старалась скрыть от сына слезы.
Ей так хотелось уделять сыну больше времени и дарить тепло, но на душе было холодно и пусто. Мужа Ирина любила, и его потеря почти сломила ее. Она не понимала, как мог уйти во цвете лет молодой, здоровый мужчина, который никогда не жаловался на здоровье.
- Так бывает, милая… - осторожно погладил ее руку врач, который сделал все, чтобы муж Иры остался жив. – Иногда и медицина бессильна, увы… Мы не боги. Сделали все, что могли.
Ирина верила. Она видела, как бились за каждый вздох ее мужа врачи, но от этого не становилось легче.
Поддержать ее было некому. Родителей давно не было, а друзья, уронив положенные слова, принятые в таких случаях, спешили по своим делам.
Ирина их не винила. Все понимала. Кому интересна чужая боль?
Она старалась найти в себе силы, чтобы быть рядом с сыном, который скучал по отцу, еще не понимая в силу возраста, что случилось. Но сил не было. Она даже плакать не могла, сидя часами на темной кухне, просто смотрела на окна соседнего дома, который зажигались одно за другим. Там, за этими окнами была жизнь. А у Ирины ее больше не было…
Опомнилась она, когда Олег свалился с дерева. Играл с мальчишками во дворе и на спор залез на клен, растущий под окнами дома. Ирина что-то готовила на кухне, когда услышала совсем близко короткое:
- Мам!
Она даже обернулась, гадая, как сын попал домой, ведь она велела ему играть на площадке с другими ребятами и никуда оттуда не уходить.
И только сообразив, что голос Олега идет совсем не от двери, кинулась к окну, похолодев от ужаса. Жили они на четвертом этаже.
Довольная мордашка Олега, который сидел на ветке, оседлав ее, и корча рожицы матери, напугала Ирину чуть ли не больше, чем расстояние до земли, которая была где-то там, далеко под окнами. Потертые сандалии Олега легко и весело плясали в воздухе, когда он болтал ногами, и Ирина почему-то не могла отвести от них взгляд.
- Мам! Смотри, как высоко я залез! – крикнул Олежка и Ирина, наконец, очнулась.
К счастью, ей хватило выдержки, чтобы не рвануть на себя створку окна и не закричать во весь голос. Она погрозила сыну пальцем и сказала так спокойно и тихо, как только могла в тот момент:
- Слезай! Немедленно…
Олег, который в ту же минуту понял, что натворил что-то из ряда вон, испуганно моргнул, глядя на побелевшее лицо матери.
- Я сейчас! Мам, я мигом!
- Мигом не надо! – чуть было не взвизгнула перепуганная Ирина, но тут же взяла себя в руки. – Осторожно! Потихонечку! Понял меня?
Олежка только кивнул в ответ.
Как она неслась вниз по ступенькам, молясь, чтобы сын смог спуститься с дерева так же легко, как влезть на него, Ирина потом не могла вспомнить. Она выскочила из подъезда в тот самый момент, когда Олег, оступившись, соскользнул с ветки, растущей где-то на уровне второго этажа, и взмахнув руками, ухнул вниз.
- Тетя Ира! Там Олежка упал! – заголосила ребятня, но Ирина уже была рядом с сыном.
Олег лежал на спине, глазел на листья, зеленым кружевом маячившие над его головой где-то, казалось, высоко-высоко, и улыбался.
- Мам, я немножко летал…
Ирина, испуганно ахнув, тут же кинулась ощупывать голову сына, но та была совершенно целой. Олег почти не пострадал, не считая пары царапин и порванной футболки. Ветки, за которые он цеплялся, пока летел, замедлили падение, а земля, которую накануне на субботнике вскопали и разрыхлили, готовя под посадку кустов у подъезда, смягчила падение.
Ирина, конечно, не стала играть с огнем и вызвала скорую. И только убедившись, что с сыном все в порядке, всыпала ему хорошенько и поставила в угол на целый час. Чтобы неповадно было!
А сама ревела, словно маленькая, стоя у окна на кухне и глядя на ветку, где ей долго-долго будет потом мерещиться Олег.
Этот момент стал переломным. Страх потерять еще и сына, заставил Ирину встряхнуться. Она понемногу, крошечными шажочками принялась выводить свою душу на свет, поначалу буквально заставляя себя лишний раз поиграть с сыном и уделить ему время. Поразмыслив над тем, как можно разнообразить это времяпрепровождение, Ирина придумал весьма нестандартный ход. Они с Олегом начали путешествовать. На дальние поездки денег не было, но вокруг города, где они жили, было много исторических мест, где стоило побывать. И в выходные Ирина с сыном запасались бутербродами, брали с собой термос с чаем, и отправлялись в путешествие.
Они ходили в музеи, бродили по улицам или по лесу за городом, и говорили. Сначала мало и неохотно, а потом все больше, учась слушать друг друга. 
- Мам, а что такое любовь?
- Это самое прекрасное, что есть на свете, сын…
- А как ее узнать?
- Ты поймешь, когда встретишь. Только, не ошибись! Любовь, она не в эмоциях. Она никогда не кричит о себе. Она просто тихо споет тебе и сделает все, чтобы было спокойно и хорошо у тебя на душе. Сначала она будет яркой, очень непонятной, даже немного шумной, но со временем успокоится и подарит тебе свою песню. И если ты услышишь ее и примешь, то любовь будет петь тебе эту песню всю жизнь. Иногда чуть громче, иногда почти неслышно, но не умолкая даже на мгновение.
- Мам, а где найти ее?
- Любовь?
- Да!
- Она сама тебя найдет. Вот увидишь!
Олег не все понимал, что говорила ему мама. Но когда встретил Алину, почти не удивился тому, как запела его душа.
Это было удивительное чувство. Олегу вовсе не хотелось снести все на своем пути и добиться того, чтобы Алина его заметила. Он просто хотел быть рядом с ней и помогать всем, чем мог. Уже на следующий день после разговора в школьном коридоре, Олег притащил в дом Алины свой старенький компьютер.
- Я знаю, что у тебя нет компа, - не спрашивая разрешения, он потеснил в сторонку, открывшую ему дверь Алину, и осторожно поставил на пол большую коробку.
- Нет…
- Теперь есть. Понимаешь, объяснять информатику на пальцах – это все равно, что учить бабушку суп варить, когда у нее ни кастрюльки, ни картошки, ни лука. Даже ножика и того нет. Лучше уж и не начинать.
- Ты что, мне свой компьютер приволок?
- Ну да. Это старый. Мама мне недавно новый подарила. Знает, что я хочу программистом стать.
- И что ты за это попросишь? – Алина сложила руки на груди и отступила от двери.
Олег вздохнул.
- Алина, ты прости меня! Это была глупая шутка. Тупая, я бы сказал. Я не хотел тебя обидеть. Я действительно хочу помочь!
- Да? – Алина внимательно посмотрела в глаза Олегу. – Ну, помогай тогда.
Она развернулась и пошла в свою комнату, прикрыв по дороге дверь в спальню матери, где та спала, разметавшись на кровати и сладко посапывая во сне. С кем она пила и где брала деньги на выпивку, Алина не знала. Ее давно уже содержали братья, по очереди присылая небольшие суммы, которых хватало на то, чтобы заплатить за квартиру и купить себе еды и кое-какую одежду или обувь. Алина научилась экономить и узнала цену деньгам настолько хорошо, что могла бы даже матери объяснить, как лучше распорядиться тем, что есть в кошельке, если бы у той там действительно что-то было.
С этого дня Алина и Олег стали много времени проводить вместе. Между ними не было романтических отношений. Олег о своих чувствах только догадывался, а Алине было вовсе не до того. Она сосредоточилась на том, чтобы окончить школу и поступить, наконец, в вуз.
Ирина с тревогой наблюдая за сыном, молчала, боясь разрушить ненароком то хрупкое доверие, которое было между ними. Она понимала, что иногда достаточно одного слова, чтобы потерять связь со своим ребенком, которую придется восстанавливать потом годами. А потому, по крупицам собирала информацию, которой делился скупо с нею Олег, и ждала, когда сын откроется настолько, чтобы доверить ей то, что зрело на сердце, пока тихонечко, почти неслышно, напевая, даря еще даже не мелодию, а лишь намек на нее.
Помощь Олега и Зинаиды Петровны не прошла даром. Алина блестяще сдала экзамены и собралась ехать в Москву, выбрав вуз, в который планировала поступить.
- Может, подумаешь еще? – Зинаида Петровна с тревогой следила за тем, как нервничает ее подопечная. – В нашем городе тоже есть хорошие вузы и филиалов достаточно.
- Нет! Мне нужно ехать! – не хотела отступаться от своей мечты Алина.
- Что ж… Поезжай! Бог тебе в помощь, Алина! И обещай мне, что если тебе нужна будет поддержка, ты не промолчишь и скажешь мне об этом!
- Обещаю!
Зинаида Петровна промолчала в ответ. Понимала, что поспешно данное обещание Алина не сдержит. Будет голодать, сидеть на хлебе и воде, но не попросит помощи, считая, что ей и так помогли достаточно.
С Олегом Алина попрощалась наскоро.
- Увидимся! Удачи тебе с поступлением!
- И тебе… - Олег не знал, что еще сказать.
Он понимал, что никакие слова не остановят Алину и она все равно уедет. А сказать хотелось так много…
Часть 3
Поступить Алина не смогла. Не прошла по конкурсу в тот вуз, который выбрала. Бродила по столице, не понимая, что делать дальше, но не плакала. Слез просто не было.
Можно было, конечно, остаться в Москве, работать и пытаться поступить на следующий год, но Алина понимала, что не продержится. Она рассчитывала на общежитие, ведь денег на то, чтобы снимать квартиру у нее не было. Выхода тоже не было. Нужно было возвращаться домой. К матери. Та рыдала в трубку каждый раз, когда Алина звонила домой, и жаловалась на то, что ее окончательно все бросили и даже родной дочери нет никакого дела до того, что в доме шаром покати.
- Иди работай, мам! – не выдержав как-то, крикнула ей Алина. – Просто вернись на работу! И все у тебя наладится!
- Ты злая! Ты совсем обо мне не думаешь!
- Мам, а ты когда обо мне думать начнешь? – не выдержала Алина. – Хоть немножко?! Ты же даже не спросила, как у меня дела!
- А как у тебя дела? – покорно спросила мать Алину.
- Плохо! – выкрикнула девушка и сбросила вызов.
Разговаривать не хотелось ни с кем. Алине было действительно плохо. Все плыло перед глазами, и сердце прыгало в груди бешеным зайцем.
- Девушка, вам плохо? – какой-то сердобольный дедушка остановился возле Алина, которая задыхалась на лавочке. – Погоди-ка, милая! Я помогу!
Он принес воды из соседнего кафе, сел рядом с Алиной и уверенным жестом взял ее за запястье.
- Дыши! – скомандовал он так, что стало понятно – ему такие команды отдавать не впервой.
Алина дышала, но воздуха ей почему-то не хватало.
- Ох, дети! – проворчал старик и полез в карман. – Сунь под язык! – протянул он Алине крошечную белую горошину. – Не бойся! Я – врач! Делай.
Девушка послушалась. И ушах у нее шумело, где-то далеко невидимый кузнец бил по огромной наковальне, и Алина сделала бы все, что угодно, лишь бы все это прекратилось.
- Студентка?
- Нет.
- Почему?
- Не поступила.
- Куда собиралась?
- В медицинский. Не прошла по конкурсу.
- Вон оно как… - старик усмехнулся. – И что делать будешь?
- Домой поеду. Что мне еще остается.
- Кто у тебя там?
- Мама…
- Поступать-то будешь еще?
- Не знаю.
- Так сразу и сдалась?
- Нет! – Алина прислушивалась к тому, как кузнец опускает свою кувалду. Звук становился все тише и тише, а противные черные мушки уже не кружили роем перед глазами.
- Полегчало? – старик снов ухватил ее за запястье, считая пульс. – Вот и хорошо! А теперь, послушай меня, девочка. Возвращайся домой. И готовься еще год. Но не просто так! Устройся на работу в больницу. Кем угодно. Хоть санитаркой. Все равно тебе больше никем не возьмут. Год поработаешь, подтянешь немного знания, и пробуй снова. Не сдавайся! Слышишь?!
- Слышу…
- Когда тебе захочется бросить все, то вспомни мою фамилию. Вот тут я тебе ее напишу на бумажке. Поищешь информацию сама. И когда найдешь, с хочу, чтобы ты знала – я в университет поступил с четвертой попытки. Запомнила? С четвертой! И все получилось. Дерзай, девочка! Все у тебя получится.
Старик сунул бумажку в руки Алине, и зашагал прочь по аллее, уже в полной уверенности, что помощь ей больше не нужна.
О том, что это известный кардиохирург Алина узнала только после того, как вернулась домой. Она нашла всю информацию, которая была в свободном доступе и повесила над своим столом фотографию этого человека, найденную в интернете. На ней он был еще совсем молодым. Старше, конечно, чем сама Алина, но ненамного.
- Помогай! Один раз помог? Вот и не бросай меня! Если ты смог, то смогу и я! Так?
Это было сложно. Работать по ночам в больнице, зубрить химию после, и успевать еще мыть полы в подъездах двух соседних домов. Денег катастрофически не хватало. Мать умудрялась находить тайники, куда Алина прятала свою скромную зарплату и то, что присылали братья, и радостно хихикала, обнимая купленную бутылку.
- Спасибо, доченька!
В конце концов Алина не выдержала и договорилась с Олегом, что будет хранить деньги у него.
- Карту потерять боюсь. С наличными как-то спокойнее. Понимаешь?
Они общались. Поскольку постольку. Проводили довольно много времени вместе, но ничего не говорили о своих чувствах. Олег все уже о себе понимал. Алина только догадывалась. Но ей было не до того.
Мать Алины привела в дом мужчину…
Откуда он взялся, где они с матерью познакомились и как сошлись, Алина не знала. Она просто вернулась как-то домой после смены и увидела, как из маминой спальни выходит, почесывая голую волосатую грудь, какой-то мужик.
- Вы кто?! И что здесь делаете?! – Алина отступила к входной двери, вооружившись длинным металлическим рожком для обуви, и пытаясь нашарить сброшенные с ног кроссовки.
- О, доча пришла! – осклабился мужик, глядя на Алину. – Слышь, малая, сгоняй за пивком! Будь человеком! Мы с твоей мамкой поженились. Жить теперь будем вместе! Ты не думай! Я хороший! Тебя не обижу! Хочешь, обниму? Иди сюда! Я ласковый!
Алина буквально вылетела из квартиры, так и не успев обуться и опомнилась лишь на полпути к дому Олега. Возвращаться не стала. Ей просто было до чертиков страшно.
Олег, заспанный, поскольку всю ночь просидел над халтурой, которая подвернулась через знакомых ребят-программистов, удивленно уставился на босую Алину, которая мялась перед дверью его квартиры в одних носках.
Вид этих белых носочков, таких трогательных в своей простоте, и зареванного лица подруги, наконец-то дал тот самый толчок, которого ждала его тихая песня. Опомнившись, он шагнул через порог и обнял Алину, уже не думая о том, что она может его оттолкнуть.
- Что случилось?!
Ирина, вернувшись домой с работы, сразу поняла, что теперь ее жизнь полностью изменится. Испуганные глаза Алины, которая с перепугу расколотила чашку, которую держала в руках, когда Ира зашла в квартиру, сказали ей если не обо всем, то о многом.
- Привет, Алина. Стой, где стоишь! А то порежешься! Я осколки соберу.
С этой разбитой чашки и началась семейная жизнь Олега и Алины.
Они тихо расписались спустя пару месяцев. Ирина настояла на том, чтобы будущая невестка надела белое платье и фату.
- Алиночка, я надеюсь, что свадьба у тебя будет один раз и на всю жизнь. Сама понимаешь, насколько это для меня важно. А если так, то разве тебе не хочется, чтобы все было красиво?
- Хочется… - Алина боялась поднять глаза на будущую свекровь.
- Тогда, чего мы стоим? Поехали! – Ирина взяла с полочки ключи от машины и кивнула на входную дверь.
- Куда?!
- В салон, конечно. За платьем!
Растерянная Алина спорить не стала. Она лишь удивленно посмотрела на Ирину, когда та привезла ее сначала в небольшой магазин нижнего белья.
- А как ты думала? Платье нужно мерить сразу на всю сбрую, уж прости меня за каламбур неуместный. Сначала белье, потом – туфли. И тогда уже за платьем.
- Это дорого… У меня столько денег нет! – запротестовала было Алина, жадно глазея на нежное кружево и атласные ленточки на белье, которое ей даже не снилось, так как девушка предпочитала простое и удобное в носке, а вовсе не нарядное, на котором настаивала Ирина.
- Тебя кто-то спрашивал о состоянии твоих финансов? – улыбнулась Ирина. – Ты моя будущая невестка. Олег станет твоим мужем. Значит, ты мне теперь станешь дочерью, о которой я всегда мечтала. Дай мне возможность реализовать мои материнские амбиции, которые так и не случились, а?
- В куклы не наигрались? – ляпнула Алина и тут же прикусила язык.
- Ага! – радостно согласилась с нею Ирина. – С мальчишками такое не прокатит, сама понимаешь. А теперь можно! И платьице, и бантики, и рюшечки… Выбирай! 
Отказываться Алина не стала. Выбрала комплект под свадебное платье, настояв на том, что он должен быть не только красивым, но и практичным.
- Мне его потом носить! А куда я в этих полосочках? – она недоуменно разглядывала тонкие трусики, которые ей предложили консультанты салона.
- Это последняя коллекция!
- А больше такое шить не будут? – усмехнулась Алина, выбирая себе белье. – Ну и правильно! Нечего людей смешить!
Ирина давилась от смеха, сидя в кресле и наблюдая за тем, как Алина осторожно трогает тонкое кружево и замирает, прикасаясь к нему. Она боялась даже в руки взять то, что консультанты предлагали ей.
- У меня просто никогда такой красоты не было! – шепнула она на ухо Ирине.
- У меня тоже в твоем возрасте. Мне лифчики мама шила. Они у нее хорошо получались. А вот трусы почему-то не очень.
- Так, их же вроде проще шить?
- Вот и скажи! Хорошо еще, что сейчас есть возможность выбрать то, что нравится.
Ирина велела упаковать еще два комплекта, кроме того, что выбрала Алина, и наотрез отказалась слушать возражения девушки.
- Этого добра много не бывает!
После они выбрали обувь и свадебное платье. И Алина замерла, увидев себя в зеркале.
- Это я?
- Ты, девочка… - Ирина смотрела на тоненькую фигурку, затянутую в корсет, и ей почему-то хотелось плакать. Впервые она увидела, насколько беззащитна Алина и насколько хрупка. Вся напускная бравада слетела в тот момент с этой худенькой девчонки и Ирина увидела, сколько детской непосредственности и мечтательности в ее будущей невестке. Алина крутилась возле зеркала, напрочь забыв о том, что вокруг люди. И в ее глазах было столько счастья, что Ирина извинилась и вышла на минуту из салона, боясь перейти ту черту, за которую ее пока не пускали.
Свадьба получилась красивой. И пусть на ней, кроме Ирины и братьев Алины, которые бросили все и прилетели, чтобы поздравить сестру, не было, всем было понятно – это настоящий праздник.
Мать Алины не пришла. Братья девушки накануне выяснили отношения с ее сожителем и забрали из дома вещи сестры, предупредив Алину, что ей лучше не появляться дома.
А она и не собиралась туда. Ее домом теперь стала квартира Ирины. Спокойно, безо всякого напряжения, они нашли общий язык и распределили обязанности. На Алине была уборка, а Ирина готовила. Всех такой вариант устроил, и Олег был просто счастлив, понимая, что две женщины, которых он любил больше всего на свете, могут мирно сосуществовать рядом. Ему казалось, что это предел мечтаний.
Казалось…
Когда Алина сказала ему, что ждет ребенка, Олег просто потерял дар речи.
- Олег, ты меня слышишь?! – Алина потеребила сидящего за столом на кухне мужа за рукав футболки и заставила поднять глаза. – У нас будет ребенок…
Она чуть не плакала, но Олег тогда не понял почему. Он просто немного сошел с ума от радости. Расцеловал сначала Алину, потом маму, потом снова жену.
- Ребенок! Я стану папой! Мам, нет, ты слышала?! Я стану отцом!
- Слышала! – смеялась и плакала вместе с сыном Ирина. – Угомонись! Алина, дочка, иди я тебя обниму, пока этот оглашенный тебя не зашиб!
Ирина, отбросив все сомнения решила, что момент пришел и обняла Алину. И тут же озадаченно нахмурилась, почувствовав, как бьет мелкой дрожью невестку. Спрашивать при сыне не стала, но зарубку на память для себя сделала.
А потом как-то закрутилось все и стало не до вопросов.
У Алины была сложная беременность. То ли сказалось то первое, раннее вмешательство, то ли накопившиеся проблемы за то время, пока она питалась чем попало и когда попало, а только ходила она тяжело, и Ирина орлицей вилась над невесткой, стараясь хоть как-то помочь ей.
- Алиночка, что тебе приготовить? Ты так мало ешь… Худенькая такая стала, одни глаза торчат и живот! Давай, я на рынок съезжу! Чего тебе хочется?
- Не надо, - качала головой Алина. – Меня все равно тошнит все время. Я потом… Что-нибудь…
Она убегала в ванную, а Ирина звонила подруге:
- Ты же врач! Сделай что-нибудь!
- Ира, что я сделаю? Ты сама все знаешь! Нужно просто ждать. Родит и все встанет на свои места. Наберет.
- Господи, бедное мое дите! Ну выпиши ей витамины какие-нибудь, что ли! Что-то же можно сделать, чтобы ей стало легче?!
- Хорошо. Вези ее завтра ко мне. Посмотрим, что можно сделать.
Последние недели перед родами Алина провела под наблюдением. Олег не находил себе места и Ирина не знала, как его успокоить.
- Мам, а если с ней что-то случится?! Я не могу ее потерять!
- И не потеряешь! Зачем ты вообще думаешь о таком?!
- Ты ее видела?! Она же на тень похожа! Мамочка, так не должно быть!
- Не должно, - соглашалась с сыном Ирина. – У Алины все непросто со здоровьем. Но от того, что мы с тобой устроим панику, ничего хорошего тоже не будет. Мы нужны ей, сын! Возьми себя в руки! Лучше кроватку собери. А то Алинку с малышом выпишут, а у нас ничего не готово.
Ирина даже не думала, что ее слова станут реальностью слишком быстро.
Антошка появился на свет раньше срока.
- Ира! Началось.
Подруга Ирины, которая должна была принимать роды у Алины, была предельно лаконична. Ирина мчалась в роддом, пытаясь дозвониться до сына и молилась, чтобы все прошло хорошо.
- Рано ты, маленький… Ох, рано…
Роды были сложными и всем досталось. И Алине, и врачам. И только Антошка ничего не ведал о том, с каким трудом его мама подарила ему жизнь.
Выписали Алину с сыном далеко не сразу. Антошку выхаживали, а Алине нужна была передышка. Она каждый день с трудом проходила по коридору, умоляя врачей пустить ее к сыну.
- Отдыхайте, мамочка! Все в порядке с вашим малышом. Растет! Уже скоро будете вместе!
Ирина моталась каждый день в роддом, чтобы хоть как-то поддержать невестку.
- Успокойся, Алина! Тебе нужно взять себя в руки! Уже совсем скоро домой!
Алина плакала, отказываясь верить. Ей казалось, что этого никогда не случиться.
- Я его узнаю? Мне ведь даже не дали на него посмотреть хорошенько! Показали пару раз всего!
- Глупенькая! – обнимала Ирина невестку. – Конечно, ты его узнаешь! Это же твой сын!
Так и случилось. Алина, впервые взяв на руки сына, чуть с ума не сошла от радости.
- Он! Точно знаю! Мой Антошка!
Мальчика назвали в честь деда, отца Олега. Алина сама настояла на этом.
- Ваш муж был хорошим человеком? – спросила она как-то у Ирины, когда очередной приступ токсикоза отпустил ее и дал уткнуться лицом в колени свекрови.
- Очень, Алиночка... – кивнула Ирина, чувствуя, как похолодело в груди.
Она так давно запретила себе говорить о муже, что в тот момент ей показалось, будто огромная ледяная глыба снова рухнула на нее, придавив всем своим весом и не давая дышать.
- Вы его любили?
- Да…
- Давайте назовем мальчишку в честь деда? Если это будет мальчик, конечно… Может, правду говорят, что имя данное в честь хорошего человека может помочь потом ребенку?
Ирина задохнулась на мгновение, закрыв глаза и стараясь не разреветься, а потом наклонилась и поцеловала невестку в макушку.
- Спасибо…
Антошка рос на удивление спокойным ребенком. Довольно быстро начал различать папу и маму, а при виде бабушки начинал так гулить, что Ирина невольно расплывалась в улыбке.
- Он вас любит, - Алина немного ревниво поглядывала на сына.
- А ты – его мама! – смеялась Ирина. – Знаешь, когда я Олежку родила, то даже отца к нему не подпускала. Мне все казалось, что лучше меня никто не знает, как с ребенком обращаться. А потом я так умоталась, что заснула как-то, прямо в кресле, держа на руках Олега. Проснулась, а его нет! Я так испугалась! Закричала, начала метаться по квартире, звать сына. В спальню дверь открыла, а они спят на кровати. Муж Олега забрал тихонько у меня и уложил сам. Вот тогда я поняла, что с ним можно хоть в разведку. Не подведет!
- А ревновать перестали?
- Нет, конечно! Это нормально, Алина. Он же твой ребенок! Пока ты еще не успела им надышаться. Стараешься защитить, уберечь его. И неважно от кого. Пусть даже и от самых близких.
- Это плохо?
- Нет. Это хорошо! Значит, ты чувствуешь себя его мамой.
Алина поглядывала на свекровь, пеленая сына, и думала о чем-то своем.
О том, что с невесткой что-то не так, Ирина догадалась не сразу. Были, конечно, звоночки, но набат грянул, когда Антону исполнилось четыре месяца. В тот день Ирина зашла поздно вечером на кухню и увидела, что Алина сидит на подоконнике и плачет, глядя на окна так же, как это делала она сама много раз. Плакала Алина почти беззвучно, но худенькое тельце ее, изнуренное беременностью и родами, трясло, будто в ознобе.
- Алина, - тихо позвала невестку Ирина. – Алиночка, что ты? Что с тобой?
На ее вопросы Алина не ответила. Заревела сильнее, уткнувшись носом в коленки и мотая головой. И Ирину просто сорвало. Она кинулась к невестке, стащила ее с подоконника и обняла так, что у той чуть ребра не затрещали.
- Господи! Не молчи! Скажи мне, что не так! Чем помочь тебе, маленькая?! Что сделать?!
Как могла Алина объяснить свекрови свои слезы?
Она плакала, понимая, что время ее безнадежно ушло. И мечта о белом халате врача тоже. Да, у нее была теперь хорошая семья и любимый муж. Был сын, в котором она души не чаяла. Но только теперь Алина начинала понимать, что ее детство и юность ушли, чтобы никогда уже не вернуться. И она плакала, прощаясь с ними и глядя на чужие окна, за которыми, как ей казалось, была жизнь. Другая. Не такая, возможно, счастливая, как у нее теперь. Но как знать? Могло быть так, что в той, другой жизни, возможности были не упущены, а мечты не превращались в ничто, оставляя за собой лишь горечь, чуть отдающую дымом от костра, в котором кто-то просто взял и спалил твое время, не спросив разрешения…
- Я же никто… Понимаете? Все было зря, получается… И Зинаида, и все остальное… А еще… Я так хотела… Исправить… Сделать хоть что-то… Ведь, Антошка есть, а тот, первый мой… Его уже не будет…
- Ты будешь поступать! – решительно сказала Ирина. – Нельзя оставлять свою мечту нереализованной! Такую большую и хорошую мечту…
- Куда я буду поступать? – лишь пожала в ответ плечами Алина. – В нашем городе нет университета. Нужно ехать куда-то. А на кого я оставлю Антошку? Да и Олег меня не простит… Только родила ребенка и тут же его бросила…
- Ты не бросаешь Антона! – повысила голос Ирина. – Ты не отказываешься от него! Поняла меня? Ты не уходишь гулять или веселиться в плохой компании! Ты хочешь спасать жизни! Таким же малышам, как твой Антошка!
- А его кто спасет? Мама уедет, а он останется? Нет! Так я не хочу!
- Тебе придется оставить его на время, Алина. У тебя нет другого выбора. Если ты не поступишь в этом году, то время будет упущено и в следующем году тебе это будет сделать не просто сложно, а почти невозможно. Ты же это понимаешь?
- Да! – разозлилась Алина. – Понимаю! Поэтому и плакала! Я не брошу Антона! И Олега…
- А я тебе этого и не предлагаю. Вы семья? Или каждый сам по себе?! Пусть Олег позаботиться об Антошке, пока ты поступишь. А я позабочусь о том, чтобы у нас была возможность жить там, где ты сможешь получить образование.
- Не понимаю… Вы готовы сделать это для меня?! – Алина, недоумевая, уставилась на свекровь.
- А что тебя удивляет? Для своей дочери я это сделала бы. А тебя я уже назвала однажды дочерью. И могу это повторить снова.
Алина ничего не сказала. Она просто впервые сама шагнула навстречу свекрови и обняла ее.
- А теперь, давай подумаем, как объяснить это все Олегу! – смахнула слезы Ирина, глядя на посветлевшее лицо невестки. – Сдается мне, что он тебя сразу не поймет.
Так и вышло.
Олег не просто не понял Алину. Он отказался верить ушам своим.
- А как же Антошка?! О нем ты подумала?!
Разговаривали они за закрытыми дверями. На этом настояла Ирина.
- Это ваши семейные дела, Алина. Я могу помочь с ребенком, повлиять как-то на своего сына, но я не могу сказать за тебя о твоих чувствах. Ты должна это сделать сама!
Алина попыталась. Но муж ее не понял. Размолвка была серьезной. До этого они с Олегом ни разу не ссорились. Повода не было. И Алина просто не знала, что ей делать.
- Хочешь учиться – езжай! Бросай меня и ребенка! Валяй! Мне все равно!
Олег был похож на маленького обиженного ребенка. Алина даже фыркнула невольно, глядя, как он выпячивает вперед нижнюю губу совсем так же, как делал это Антошка, когда собирался зареветь.
- Олежка, это же ненадолго! Мне нужно только сдать экзамены…
- Плевать! Это время, Алина! Все это время тебя не будет рядом с нашим сыном! А ему сейчас так нужна мать! Ты нужна! Неужели ты этого не понимаешь?!
- Понимаю, конечно! – не выдержала Алина и тоже повысила голос, уже не боясь разбудить сына. – Ты думаешь, мне так легко принять подобное решение?! Но я уже не смогу реализовать свой шанс на то, чтобы получить образование, если не сделаю это сейчас?! Ты говоришь про время, Олег. А мое время почти ушло! Понимаешь?! Впрочем… Если ты скажешь, что это все неправильно, я останусь. И никуда не поеду. Пусть так… Значит, не судьба…
- Я уже сказал тебе – делай, что хочешь! – Олег злился на себя, на жену, и даже на маму, прекрасно понимая, что Алина сама не решилась бы на подобный шаг.
- Я подумаю… - Алина взяла на руки проснувшегося-таки сына и вышла из комнаты.
Через два дня она уехала. Ирина проводила ее, крепко обняв на вокзале и пожелав удачи.
- За Антошку не волнуйся. Я отпуск взяла на работе. Побуду с ним и постараюсь в кратчайшие сроки решить вопрос с переездом.
- Как мне благодарить вас? – Алина старалась держаться.
- Поступи, девочка! Просто сделай так, чтобы все это было не напрасно.
- Хорошо…
Алина поступила. С первой же попытки. В кармане жакета, в котором она ходила на экзамены, лежал листочек с фамилией того самого врача, который когда-то помог ей. Эта, затертая на краях бумажка, стала оберегом для Алины. Символом того, что все возможно в этой жизни.
Они созванивались с Ирной несколько раз в день и первым вопросом, который Алина всегда задавала ей, было:
- Простил?
- Пока дуется. Но ты не волнуйся! Одумается! Он думал, что любовь – это только песни? Нет! Так не бывает. Это еще и о том, что нужно забыть о себе, когда тому, кого ты любишь, нужна помощь и поддержка. И он это поймет, Алиночка! Дай ему только срок. Дуться-то дуется, но перевод в другой вуз уже оформляет. Благо, проблем с этим не возникло. С руками оторвали! Хорошим программистом, видать, будет, если уже сейчас на него такой спрос.
- Хорошо… А как Антошка?!
- В порядке! Он же с папой! Чего ты переживаешь?
- И с бабушкой… - голос Алины теплел, а Ирина невольно начинала улыбаться.
- Потерпи еще немного, маленькая. Уже скоро мы будем все вместе.
Ирина все устроит. И переезд в Москву состоится. Алина, вернувшись в родной город ненадолго, сходит к матери, чтобы проверить, как у нее дела и будет приятно удивлена тем, что увидит в квартире.
- Доченька! Ты?! – мать Алины, в чистом халатике и с накрашенными губами, удивленно поднимет тонко выщипанные бровки. – Проходи, раз пришла. Мы как раз обедать собираемся.
- Как дела у тебя, мама?
- А, хорошо все. Дел вот только теперь невпроворот. Я же замуж вышла! Муж у меня человек строгий. Ему порядок в доме нужен. Я стараюсь.
- Не пьешь больше?
- Да когда мне?! Дела-то сами себе не поделают! Ты обедать-то будешь с нами?
- Нет, мама. Мне пора.
- Ну не пропадай! Звони! От братьев что слышно?
- Все хорошо у них.
- Ну и слава Богу! – закивала мать, закрывая дверь за Алиной.
Только выйдя из подъезда, Алина сообразила, что не сказала матери, что уезжает из города. Но возвращаться не стала.
Олег со временем поймет, что значила для Алины возможность получить образование. Ее любовь к Антону, внимательное отношение к Ирине и нежность по отношению к нему самому, о многом говорили Олегу. Утраченное было доверие постепенно восстановилось. И в его душе вновь зазвучала та самая песня – такая знакомая и желанная. Только теперь она была куда громче, а мелодия ее стала сложнее.
А спустя несколько лет в детском отделении одного из лучших роддомов столицы кто-то из медсестер крикнет:
- Алина Сергеевна! Вас в операционную требуют. Тяжелый малыш!
- Иду!
Худенькая темноволосая женщина обернется на этот зов и улыбка, которую так хорошо будут знать ее близкие, словно озарит отделение. Даже младенцы, еще минуту назад голосившие во все горло, притихнут немного.
- Будет жить маленький… - скажет санитарка, на минутку прервав уборку и посмотрев вслед бегущему по коридору врачу. – Раз Алинку затребовали, то и впрямь тяжелый. Ну ничего! Ей не впервой! Справится. Поди ж ты! Такая молоденькая, а уже – гений! И где их таких берут?