24 июня - родился Павел Кондратьевич Ощепков

 10 ноября 1949 год. В Академии наук СССР проходит сессия Отделения физико-математических наук. На трибуне Фредерик Жолио–Кюри, Верховный комиссар Франции по атомной энергии и член Парижской Академии наук. Он вместе со своей женой Ирен Кюри в 1933 году получили первые фотографии со следами электрона и позитрона, рождённых гамма – квантом, и в том же году вместе с Ж. Тибо наблюдал аннигиляцию электронов и позитронов. Именно Жолио–Кюри в 1934 году показал, что масса нейтрона несколько больше массы протона. В 1946 Фредерик Жолио–Кюри ещё и руководит организованным по его инициативе Комиссариатом Франции по атомной энергии.

В своём выступлении он ближе к завершению своего выступления он говорит: «Хотя я и верю в будущее атомной энергии и убеждён в важности этого изобретения, однако я считаю, что настоящий переворот в энергетике наступит только тогда, когда мы сможем осуществить массовый синтез молекул, аналогичных хлорофиллу, или даже более высокого качества.»

Как минимум два человека запомнили эти слова. Один из них – это Фёдор Кедров, автор книги «Ирен и Фредерик Жолио–Кюри», где и поместил это высказывание.
 
Второй человек, который будет часто вспоминать эти слова Жолио–Кюри, - Павел Кондратьевич Ощепков.

Сегодня хорошо известно, что к осени 1942 года руководство СССР имела однозначную информацию о начале работ по освоению атомной энергии в Англии и США. Сталин принимает решение о проведении аналогичных работ в СССР. На повестку дня встал вопрос о научном руководителе.

Один из первых, кому Сталин адресовал этот вопрос, был Абрам Фёдорович Иоффе. И Иоффе дал быстрый ответ: «А что тут обсуждать? Первым искусственную ядерную реакцию осуществил Резерфорд (в 1919 году он, бомбардируя азот альфа частицами, превратил атомы азота в атомы кислорода). У нас есть его ученик – Пётр Леонидович Капица, ему и руководить этими работами».

Но вскоре встретилась реплика Петра Леонидовича о будущем атома: «Там так мало энергии, что её с трудом хватит на лабораторные эксперименты и не более того». Реплика Капицы П.Л. требует комментариев.

Как хорошо известно перед Второй мировой войной имелись большие сомнения по практическому использованию ядерной энергии и у Нильса Бора, и у самого Капицы. В одной из книжек Ф. Кедров подробно излагает сомнения Петра Леонидовича. Предполагалось, что затраты на разведку урановой руды, её добычу и обогащения существенно превысят возможный эффект от количества выделенной энергии.
 
Подумав, Сталин сказал Иоффе: «Я не могу поставить руководителем человека, который не верит в успех дела».  Походив по кабинету, покуривая трубку, Сталин вернулся к существу проблемы: «Так кого можно поставить во главе этих работ?».
Абрам Фёдорович вновь не задержался с ответом: «Я предлагаю Павла Кондратьевича Ощепкова. Знаю его с 1933 года, имел не раз возможность убедиться в его отличном знании математики и физики. Наши успехи в радиолокации доказывают его хорошие организаторские способности. Уверен, что Павел Кондратьевич справится».

Сталин знал, что такое радиолокация и кто такой Ощепков. Вот почему Сталин только поинтересовался: «А где он сейчас?» «В заключении, в Саратове» – был ответ Иоффе. Он не ошибался, именно туда на имя Ощепкова посылку и письмо отправлял сам Абрам Фёдорович. Стали обсуждать сложившуюся ситуацию. В конце концов, решили: поскольку Ощепков П.К. проходит по «ведомству» Берии, то пусть первым с ним и встретится Берия.

Павел Кондратьевич Ощепков к тому времени исполнял обязанности начальника конструкторского бюро на небольшом механическом заводе Саратова. Его пригласили в кабинет директора и представили незнакомому человеку. У незнакомца на руках уже были билеты до Москвы – на себя и Павла Кондратьевича. Ощепкова в одночасье рассчитали, оформили увольнение, за одну ночь сшили новый костюм, и в купе курьерского поезда он с сопровождающими убыл из Саратова. В столице, на вокзале, Павел Кондратьевич был передан встречающим, которые, в свою очередь, поселили его в гостинице «Москва». На второй день его пригласили в машину и перевезли в административное здание. Попросили присесть и подождать, Павел Кондратьевич без труда понял, что находится в приёмной Лаврентия Павловича Берия. Было 8 часов вечера. Берия подошёл к 11.

Оказавшись непосредственно перед наркомом НКВД, Павел Кондратьевич был готов к любым вопросам. Но то, что он услышал, было для него «громом среди ясного неба»: «Мы получили информацию о том, что Америка и Англия приступили к работам по освоению атомной энергии. Как вы думаете, это правда или дезинформация?»
Здесь разрешите пояснить, почему Берия тоже знал, и что такое радиолокация и кто такой Ощепков, хотя прежде они никогда не встречались.

Когда в 1937 году арестовали маршала Тухачевского, то вскоре арестовали и Павла Кондратьевича Ощепкова. Суд вершили скорый, и зиму он встречает на работах в Воркуталаге, где количество поданных им рацпредложений быстро переросло в новое качество – его назначили бригадиром на погрузке угля.

 Отсутствие Ощепкова в Москве внесло свою заминку в ход работ по освоению импульсного способа радиолокации (в своём первом документе про импульсную радиолокацию Ощепков использовал слова – «парциальный метод»). Речь идёт о будущей радиолокационной станции с название РУС–2 или «Редут». Приёмную часть этой станции проектировала группа под руководством Кобзарева Ю.Б., будущего академика. А разработкой передатчика руководил Ощепков. И без него не удавалось создать генераторную радиолампу с требуемыми характеристиками.
 
Ворошилов обратился к Сталину с просьбой вернуть Ощепкова в Москву. Получив устное согласие, он отправил в адрес руководства Воркуталага за своей подписью телеграмму и вскоре в своём кабинете приветствовал Павла Кондратьевича фразой: «Жив, курилка?», поскольку хорошо знал Павла Кондратьевича в силу многих обстоятельств. Именно Ворошилов первые радиолокаторы предложил называть РУС (радиоулавливатель самолётов), в то время как сам Ощепков предлагал термин «электровизор». И  в кабинете Ворошилова стоял радиоприёмник на кристадине, изготовленный самим Павлом Кондратьевичем, – он был без радиоламп.

С участием Павла Кондратьевича все нужные работы были завершены и по результатам испытаний приказом Наркома Обороны от 26 июля 1940 года «Редут» был принят на вооружение под наименованием РУС-2.
 
Пришёл день начала войны, 22 июня 1941 года. Ощепкова арестовывают вторично. И Абрам Фёдорович Иоффе на имя Сталина пишет письмо. Это письмо отличается от прочих. Прежде всего, Иоффе не говорит, что Ощепков не виновен. Абрам Федорович лишь подробно и основательно излагает дела и достижения Павла Кондратьевича.

 Во-вторых, он не просит освободить Павла Кондратьевича. Он просит найти возможность сохранить жизнь инициатору и организатору работ по созданию первых в мире радиолокаторов. И, в-третьих, письмо подписали лица, которые хорошо знали Ощепкова. Но их хорошо знал и сам Сталин. Под письмом стояли подписи самого Иоффе, генерала Жукова Г. К. и Наркома Обороны Ворошилова К. Е. Ознакомившись с письмом, Сталин написал: «т. Берия. Согласен». Так Берия услышал об Ощепкове, а Павел Кондратьевич всю свою оставшуюся жизнь говорил: «Сталин спас мне жизнь». 

Вот почему Берия имел представление и о радиолокации, и об Ощепкове. По причине такого заочного знакомства Берия и начал разговор с Павлом Кондратьевичем без какого–либо вступления и общих фраз: «…Так, как Вы думаете, это правда или дезинформация?». Поняв, что ему доверяют обсуждение серьёзного вопроса, Павел Кондратьевич решил отвечать по существу: «Вряд ли это дезинформация. Но если это правда, то такие работы приведут человечество к гибели».  Фраза была высказана твёрдо и решительно. И Берия после таких слов Ощепкова, памятуя о реакции Сталина на негативное суждение Капицы, также не стал развивать тему, из-за которой собственно Ощепкова и привезли в Москву. Но он не мог не спросить: «Что Вы имеете в виду?»

Ощепков постарался подробно изложить свою точку зрения. В то время учёные не были уверены, что реакция деления атомов, однажды начавшись, не выйдет за пределы лаборатории и не охватит весь земной шар. Теоретически такую возможность никто исключить не мог. Многое тогда не было известно.

Опасным фактором была и сама мощность атомной энергии при взрыве. Вот какими словами Анатолий Петрович Александров описывает впечатление Курчатова после взрыва первой водородной бомбы: «…он (Курчатов – ред.) понял, что человечество погибнет, если дать этому делу волю». Это, конечно, комментарий из сегодняшнего дня.   

А тогда, в 1942 году Павел Кондратьевич не мог не сказать и о том, что радиация опасно для всего живого. Ни в то время, ни сейчас не найдена та химическая реакция, которая смогла бы нейтрализовать, блокировать или замкнуть радиоактивное излучение внутри тех или иных структур, молекул и атомов. Сама физика процесса делает радиоактивное излучение всепроникающим. И на сегодня накопилось уже слишком много фактов, подтверждающих опасность такого излучения, и, в частности, его концерогенность. 

Как можно обстоятельнее Павел Кондратьевич излагает свою точку зрения о наличии неблагоприятных факторов у атомной энергии, приводя все известные на тот день аргументы и доводы. Он менее всего рассчитывал на полное понимание. Но Лаврентий Павлович не был пассивным слушателем, ибо он второй раз удивил Павла Кондратьевича. Берия спросил: «А что Вы можете предложить взамен?». И здесь продолжение разговора со стороны Павла Кондратьевича было ещё более обстоятельным.

При создании первых радиолокаторов много внимания уделяли чувствительности радиолокационного приёмника. Ибо независимо от величины излучаемой передатчиком энергии к приёмнику возвращается весьма малая её часть. Настолько малая, что ряд профессиональных радиотехников в 30 годы не верили в возможность приёма таких слабых сигналов. Вот эти слабые электромагнитные колебания нужно уловить антенной, усилить с помощью радиоприёмника и отобразить в форме, доступной для восприятия человеком и понятной человеку–оператору.
У первой схемы радиолокатора, будущего РУС – 1, факт пролёта самолётом оси передатчик – приёмник подтверждался изменением громкости звуковых сигналов–биений в наушниках. И уже с первого включения Павел Кондратьевич обратил своё внимание на большую величину шумов. Источник столь интенсивного шума «располагался» в окружающем пространстве. Убедиться в этом было очень просто, достаточно отключить антенну от приёмника и шум исчезал.

За период работ, связанных с радиолокацией, Павел Кондратьевич работал с разными приёмниками. И всегда величина шумов и энергетика таких шумов обращала на себя внимание. Павел Кондратьевич начинает задумываться, как бы собрать всю эту энергию из окружающего пространства и накопить до величины, позволяющей её использование в быту и промышленности. Вот именно обо всём этом и говорил в тот вечер Павел Кондратьевич, старательно перечисляя всё, что знал к тому времени, и старался исключить любую возможность быть неправильно понятым. Видимо, ему это удалось.

Видимо, ему удалось дать правильное представление о своих замыслах, поскольку Лаврентий Павлович удивил его и в третий раз. Дослушав рассказ Павла Кондратьевича до конца, он сказал: «Хорошо. Завтра предоставьте мне список оборудования, необходимого для проведения ваших работ. Вы получите всё, что вам нужно». Так незаметно пролетело три часа их беседы. Чай и кофе не предлагали.

Когда на другой день Иоффе пришёл в Кремль, его встретил, грубоватый окрик Берии: «Ты кого нам подсовываешь…? Что это такое: один не может, другой не хочет. У тебя что, нормальных учёных нет?». Пересказывал эти слова Павел Кондратьевич всегда с улыбкой на лице. Это была добрая улыбка честного человека. Но Абраму Фёдоровичу в тот момент было не до улыбок. Он поинтересовался ночным разговором и, узнав подробности, только развёл руками.

Но нерешённый вопрос, как говорится, «висел в воздухе». Абрам Фёдорович видел эту напряженность, и он вновь не задержался с ответом: «Курчатов защитил диссертацию на эту тему, давайте позовём его. Игорь не откажется». Все дальнейшие события подтверждают изложенное здесь, можно сказать, с документальной точностью.

О Курчатове. Всё, что известно о его делах и шагах, доказывает наличие кругозора, немалых организаторских способностей, умения добиваться поставленной цели. Все, знающие Курчатова, отмечали у него и обязательное уважение к собеседнику, коллеге, подчинённому.
Сын А. П. Александрова в своей книге «Прямая речь» приводит отзыв отца, где Анатолий Петрович отмечает умение Игоря Васильевича смотреть вперёд и всегда на перспективных направлениях оставлять необходимый минимум сил, даже при наличии запрета от высших инстанций. В результате «переход к следующему этапу развития получался без перерыва». Качество, показывающее кругозор Курчатова и доказывающее его способности организатора. 

Выполнил своё обещание и Лаврентий Павлович Берия. Ознакомившись с перечнем Ощепкова, который смело можно было назвать весьма и весьма скромным, он направляет Павла Кондратьевича в Свердловск (ныне Екатеринбург), в одну из «шарашек».
Здесь Павел Кондратьевич вплотную берётся за решение своей проблемы. Во–первых, он пришёл к выводу, что требуемый механизм должен основываться на  использовании несимметричных барьеров.

Во–вторых, в Свердловске он проверил свою идею многими экспериментами, как в лаборатории, так и в естественных условиях. Все результаты были успешными и положительными.

И в–третьих, он разрабатывает теорию такого процесса, и в июне 1943 года отпечатывает её на пишущей машинке, дав название «Может ли человечество использовать энергию окружающей среды?». С первым экземпляром знакомил всех, кто проявлял интерес к этому вопросу. 

В 1947 году срок осуждения заканчивается и Ощепков приступает к работе в ГАУ (Главном артиллерийском управлении), занимаясь вместе с будущим академиком Кобзаревым Ю.Б. вопросами радиолокации. Но его влечет новая тема — энергоинверсия. 
Этот термин Павел Кондратьевич выбрал по следующим соображениям. Все тепловые машины рассеивают энергию в окружающее пространство. Великолепным математическим анализом Рудольф Клаузиус показал обязательность этого факта для тепловых машин в наших условиях. Но если будет создано устройство, которое сможет собирать рассеянную вокруг энергию и накапливать её в том или ином устройстве (аккумуляторе), то в данном случае будет реализовано обратное движение энергии. И процесс перемещения и концентрации рассеянной в окружающем пространстве тепловой энергии Павел Кондратьевич и решил назвать энергоинверсией (перестановка энергии). Возможность такого процесса для него была очевидной, механизм энергоинверсии он находил реальным и ему понятным.   

Все последующие шаги по реализации идеи энергоинверсии давали обнадёживающие результаты. Конечно, были аргументы pro и contra. Интересно говорить о первых.
Руководимая Ощепковым лаборатория входила в Академию артиллерийских наук. По заданию Председателя Совета Министров СССР Маленкова Г. М. с работами лаборатории знакомятся Министр высшего образования член-корреспондент В.Н. Елютин, Министр культуры академик Г.Ф. Александров и С.В. Кафтанов.      

На их отчёте № 22/349 с от 26.05.1954 Председатель Совмина СССР пишет резолюцию: «АКАДЕМИЯ НАУК СССР т. Несмеянову Н.А. и МИНИСТЕРСТВО ОБОРОНЫ  т. Бергу А.И.. Прошу рассмотреть записку т.т. Елютина, Александрова и Кафтанова, и сообщить Ваше мнение и предложения по этому вопросу. Маленков Г.М.».   

И вскоре лабораторию посещают вице–президент АН СССР академик И.Н. Бардин и начальник научно–организационного отдела АН СССР В.А.Филиппов, руководство Академии артиллерийских наук. После доклада Бардина И.Н. руководству Академии Наук лабораторию посещают Н.А. Несмеянов и А.В. Топчиев — Президент АН СССР и её вице-президент соответственно. В результате родился документ о переводе лаборатории из Министерства обороны в Институт металлургии Академии наук. Этот документ подписали вице-президент АН СССР академик И.Н. Бардин и Начальник Генерального штаба  МО СССР маршал Советского Союза Г.К. Жуков.

И при Институте металлургии АН СССР была организована электрофизическая лаборатория, руководимая П.К. Ощепковым. Лаборатория выполняла разработку методов электронного преобразования, усиления и фиксации электромагнитных, ультразвуковых и магнитных колебаний. Целью исследований являлся анализ внутренней структуры и изучение пороков в оптически непрозрачных средах. Возник обобщающий термин «интроскопия» – внутривидение. В лаборатории были созданы первые в нашей стране инфракрасные интроскопы и инфракрасные микроскопы.

С исследованиями лаборатории подробно знакомились академики В.А. Котельников, А.И. Берг, А.А. Лебедев, И.В. Обреимов, Б.Е. Патон и генеральный авиаконструктор О.К. Антонов. Задачи и размах исследований увеличивались и в 1964 году по Постановлению ВСНХ создан Институт интроскопии. Первым директором института до 1970 года и был Павел Кондратьевич Ощепков. После его ухода на пенсию бессменным руководителем института становится Владимир Владимирович Клюев, ныне член РАН.

Но всё это время самостоятельная группа сотрудников продолжала исследования по энергоинверсии. После упоминавшегося посещения лаборатории академиками Несмеяновым и Топчиевым в Постановлении Президиума Академии Наук СССР за № 0104 от 10.07.1954 появился пункт 4:
«Поручить Ощепкову П.К. провести подготовку материалов по вопросам концентрации энергии для опубликования в печати, а также выполнить необходимые эксперименты в связи с намеченным обсуждением названной проблемы в Академии Наук СССР».
Постановления № 0104 подписано непосредственно Президентом АН СССР академиком А. Н. Несмеяновым и Главным ученым секретарём Президиума АН СССР академиком А.В. Топчиевым. Однако последующего обсуждения так и не состоялось. 
 
 Тем не менее, аргументов в пользу энергоинверсии накапливалось всё больше и больше. В 1956 году Ощепков обнаруживает, что Циолковский Константин Эдуардович ещё в 1905 году показал возможность и обязательность процесса концентрации энергии за счёт механизма гравитации. Опубликовал Циолковский эти рассуждения в Калуге в книге «Второе начало термодинамики», книга выпущена на средства автора.

Но Павел Кондратьевич ищет решение для земных масштабов. Его поддерживают академики Антонов О. К., Берг А.И., Вавилов С.И. и Бардин И.П.. С участием академика Олега Константиновича Антонова и Сергея Васильевича Кафтанова (министра высшего образования в 1946 – 1951 г.г.) Павел Кондратьевич в 1968 году создаёт Общественный институт энергетической инверсии – ОИ ЭНИН. Его действительными членами стали тысячи инженерных и научных работников из всех республик Советского Союза. На проходящих научных конференциях выступали сотни докладчиков, приводившие свои аргументы по возможному использованию энергии окружающей среды.
 
2 декабря 1992 года перестало биться сердце Павла Кондратьевича, и в последний путь его провожали многочисленные единомышленники и друзья.
И теперь со всей очевидностью можно сказать, что официальная наука и учёные-исследователи находят всё больше и дольше доказательств, подтверждающих правоту Павла Кондратьевича в принципе.
       
Так в 1998 выходит книга Баурова Юрия Алексеевича «Структура физического пространства и новый способ получения энергии». К этой книге проявляют повышенный интерес в других странах. Автор говорит о возможности «получения энергии из самого крупного бассейна энергии Вселенной – физического пространства (вакуума)».  Легко увидеть, что слова Ощепкова об использовании энергии «окружающего пространства» здесь звучат в «унисон» со словами «получения энергии из Физического пространства (вакуума)», ибо названное Физическое пространство находится не где-то далеко от нас, а пронизывает всё существующее.

Ощепков Павел Кондратьевич.
Родился  11 [24] июня 1908 г., деревня Зуевы Ключи, Вятской губернии, умер 2 декабря 1992 г., г. Москва. Рано потерял родителей. В годы 1917-1920 - беспризорник. В летние месяцы - пристани Камы, в зимние - пристань Дербент. 

Кавалер орденов Ленина, Октябрьской революции, Трудового Красного Знамени. Доктор технических наук, профессор. Заслуженный изобретатель РСФСР, Заслуженный деятель науки и техники РСФСР. Почётный член Российской Академии Космонавтики им. К. Э. Циолковского.

В течение многих лет входил в Совет Международного Комитета по приборостроению и Международного Комитета по неразрушающему контролю. Почётный член ряда зарубежных и российских научных обществ.

Первым выступил с инициативой создания радиолокаторов (1932 год), участник и организатор создания и испытания первого в мире радиолокатора (июнь 1934 г. – в Ленинграде).

 Инициатор и организатор работ по интроскопии и дефектоскопии, первый директор Института Интроскопии (1964 – 1970 г.г.), ныне – это Научно-исследовательский институт интроскопии МНПО «Спектр».
Автор десятков статей и брошюр, его книга «Жизнь и мечта» выдержала четыре издания и переведена на многие языки.


По заданию Наркома НКВД с 1942 года вел работы по исследованию энергоинверсии – механизма использования энергии окружающего пространства.

В 1968 году совместно с академиком Антоновым О.К. и Кафтановым С.В., министром высшего образования (1946 – 1951), организовывает Общественный Институт Энергетической инверсии – ОИ ЭНИН.