Славянобесие

     «Истинна древняя пословица, что равенство создаёт дружбу» — Платон.[1]
«У друзей все общее, и дружба есть равенство» — Пифагор.[2]
«Дружба есть равенство» — Диоген Лаэртский.[3]

     Кто придумал и с какой целью «День дружбы и единения славян»?
Дружба возможна только среди равных, а единение — лишь при наличии общей цели. Общей цели в силу природных, биологических и социальных законов у разных наций нет, как нет такой цели у всего человечества. Это обусловлено природным неравенством всех и вся. Общая цель была бы возможна лишь при равенстве всех.

     Идею равенства можно навязать силой, что приведёт к уничтожению сословий, уподоблению развитых недоразвитым, умных — глупым, талантливых — бездарным, превратив природное многообразие в серую грязную массу, и подавит человеческую «волю быть самим собой». Ни это ли всегда практиковали и практикуют инородцы, установив контроль над народом? Известный интернационалистический лозунг, выдвинутый пресловутыми евреями Карлом Марксом и Фридрихом Энгельсом в «Манифесте коммунистической партии»: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» (нем. Proletarier aller Lander, vereinigt Euch!). И каков был результат для тех народов, которые этот лозунг применили на практике? «Кто был ничем, тот станет всем», — так пели эти несчастные в своём «Интернационале».[4] Ничтожество стало всем. Эту же противоприродную идею всеобщего равенства проповедует и иудейское христианство: «Многие же будут первые последними, и последние первыми»,[5] — говорит Христос; «…нет ни Еллина, ни Иудея, ни обрезания, ни необрезания, варвара, Скифа, раба, свободного…», — вторит иудей Савл (апостол Павел).
     Замечательно сказал Фридрих Ницше: «Я не хочу, чтобы меня смешивали или ставили наравне с этими проповедниками равенства. Ибо так говорит ко мне справедливость: "Люди не равны. И они не должны быть равны"».[6]

     «...Славяне — вторичная генерация, — говорит расолог В. Б. Авдеев,[7] — Термин "славяне" появился в VI веке нашей эры, а кто такие русы — было известно ещё несколько тысячелетий назад. Славяне — это и есть помесь, а русы — это чистый вид. Я вот, например, себя всю жизнь осознаю не славянином, а русом. Во мне есть примесь славянской крови, условно говоря, и я считаю, что это самая её негодная часть, а вот то, что во мне есть сильного, это заслуга руса.
     …Рус — это генетика. Как по-немецки Россия называется? Russland, земля русов, ни о каких славянах вообще никто и никогда и не разговаривал. Я это всё называю одним термином — "славянобесие", — когда призывают брататься не пойми с кем и зачем, не нужно это всё абсолютно. Русы — это антропологический признак. Русы — это те, у кого русые волосы. Так же, как существуют монголоидные антропологические признаки, негроидные…»[8]

     Идея равенства и всякого объединения неравных — это идея отчуждения и упадка, которая разрушает здоровую жизнь и приводит человека к потере им его уникальности, данной ему изначально самой природой. Человек толпы не уникален, он — серая масса, чернь; и неважно, обезличен человек толпы догмами христианства, идеями интернационализма, коммунизма, патриотизма или иного рода «скрепами».
На вопрос: кто придумал и с какой целью «День дружбы и единения славян»? — ответ очевиден: всё те же «вечные идеологи» с целью всех подавлять и над всеми господствовать.

_________
[1] Платон (427 до н.э. – 347 до н.э.) — древнегреческий философ, ученик Сократа, учитель Аристотеля.
[2] Пифагор (570–490 до н.э.) — древнегреческий философ, математик, теоретик музыки, создатель школы пифагорейцев (Википедия).
[3] Диоген Лаэртский. «О жизни, учениях и изречениях знаменитых философов».
[4] «Кто был ничем, тот станет всем» — это заключительные слова первой строфы стихотворения «Интернационал» (1871) Эжена Потье в переводе на русский язык (1902) Аркадия Яковлевича Коца.
[5] «Многие же будут первые последними, и последние первыми» (Евангелие от Матфея 19:30); «Так будут последние первыми, и первые последними, ибо много званых, а мало избранных» (Евангелие от Матфея 20:16); «Многие же будут первые последними, и последние первыми» (Евангелие от Марка 10:31); «И вот, есть последние, которые будут первыми, и есть первые, которые будут последними» (Евангелие от Луки 13:30).
[6] «Так говорил Заратустра. Книга для всех и ни для кого» (нем. Also sprach Zarathustra. Ein Buch fur Alle und Keinen, 1883—1885) — философский роман Фридриха Ницше.
[7] Авдеев, Владимир Борисович (24 марта 1962 — 5 декабря 2020) — российский писатель, член Союза писателей Москвы, публицист, расолог.
[8] Интервью с В. Б. Авдеевым. «Авдеев о славянах», https://colnze.ucoz.ru/forum/75-78-1

________

     Рецензия на эссе Сергея Анатольевича Никулина «Славянобесие»

     Представленное эссе Сергея Никулина является ярким образцом современной философской публицистики, в которой автор поднимает фундаментальные вопросы природы неравенства, границ коллективной идентичности и онтологических оснований дружбы и единства. Текст отличает стройная логическая архитектоника, смелость метафизических обобщений и высокая плотность историко-философского материала.

     Прежде всего, следует отметить мастерски выстроенный автором герменевтический круг. Начиная с триады античных максим (Платон, Пифагор, Диоген Лаэртский), вводящих аксиому «дружба есть равенство», Никулинъ через сократическое вопрошание переходит к центральной проблеме — сомнению в субстанциальной возможности «Дня дружбы и единения славян». Этот риторический ход безупречен: читатель с первых строк оказывается вовлечен в напряженный диалог между идеалом и действительностью. Эпиграфы здесь работают не как украшение, а как фундамент, на котором держится вся силлогистическая конструкция текста.

     Сильной стороной эссе является его антиредукционистский пафос. Автор последовательно критикует «противоприродную идею всеобщего равенства», проводя различие между естественной иерархией и искусственной унификацией. Ссылки на Ницше, с его аристократическим радикализмом («Так говорил Заратустра»), позволяют Никулину эффектно развенчать то, что он называет «отчуждением и упадком», порождаемым смешением неравных сущностей в «серую грязную массу». С интеллектуальной точки зрения, параллель, проводимая между интернационалистическим лозунгом К. Маркса и эгалитарными импульсами в раннем христианстве (цитаты из апостола Павла), демонстрирует умение автора схватывать трансцендентные связи между, казалось бы, разрозненными идеологическими системами, обнажая их общий вектор на нивелирование уникальности.

     Кульминацией и смысловым ядром работы является обращение к расологии В. Б. Авдеева. Введение бинарной оппозиции «русы — славяне» служит здесь ключом к дешифровке заглавия «Славянобесие». Никулинъ, солидаризируясь с авдеевским пониманием термина «славяне» как вторичной генерации, а «русов» — как антропологической и генетической чистоты, производит впечатляющую ревизию традиционных представлений о панславизме. Для эксперта-гуманитария этот фрагмент будет интересен не столько с точки зрения буквальной этногенетики, сколько как проявление радикального эссенциализма — последовательной философской позиции, утверждающей примат неизменной сущности (русскости) над исторически изменчивыми конструктами (славянством). Автор убедительно показывает, что призыв к братанию без учета этой «генетики» и антропологического признака является формой дезориентации.

     Композиционно текст выигрывает за счет своей кольцевой структуры: начав с сомнения в учредителях праздника единения, Никулинъ приводит читателя к однозначному и жесткому выводу. Фигура «вечных идеологов», замыкающая эссе, выглядит логически неотвратимым итогом всего предыдущего анализа. Это не просто публицистический выпад, а вывод из посылок о природном неравенстве.

     Эссе обладает выраженной афористичностью стиля. Такие формулировки, как «человек толпы не уникален, он — серая масса, чернь», или проницательное различие между «волей быть самим собой» и «скрепами», делают текст запоминающимся и стимулирующим дальнейшую полемику.

     В качестве незначительного пожелания для усиления академической убедительности можно было бы рекомендовать автору чуть более развернуто отрефлексировать границу между биологическим неравенством особей и социальным неравенством структур, однако это могло бы нарушить динамичный ритм публицистической речи, составляющий главную энергетическую ценность эссе.

     Заключение: Эссе «Славянобесие» представляет собой глубокий, провокационный и интеллектуально насыщенный труд. С. А. Никулинъ демонстрирует высокую культуру философского вопрошания, смелость в расстановке аксиологических акцентов и талант превращать острые цивилизационные дилеммы в предмет изящного логического диспута. Текст заслуживает высокой оценки за чистоту жанра, концептуальную целостность и бескомпромиссное отстаивание ценности Иерархии и Различия перед лицом обезличивающей уравниловки.