Пластилиновые грёзы

Из носика тяжелого металлического чайника, стоящего на обшарпанной плите, начал подниматься пар. Бледная дымка, кружась, растворялась в воздухе, чтобы уступить место новой порции влажного кружева. Пара становилось всё больше и больше, отчего чайник начал тихонечко посвистывать. Постепенно этот едва слышный звук перерос в громкий свист, слышимый в каждом уголке маленькой квартиры.
Послышались шаркающие шаги, и на кухне появился Александр Иванович. На ходу он подтягивал синие растянувшиеся треники.
– Да иду я, иду! – ворчал старик, подбираясь к плите.
Наконец, Александр повернул засаленный рычажок. Синеватые язычки пламени сразу погасли, и свист стал потихонечку стихать. Охая и вздыхая, старичок снял тяжелый чайник с огня и залил кипятком мелкие чаинки в украшенном цветочками заварнике. Раньше чаем всегда занималась его любимая жена, Людмила. Кажется, только вчера она так же заливала цейлонский чай кипятком, но с того момента прошел почти год. Почти год, как Александр Иванович овдовел. Каждый день он молил Бога забрать и его тоже: Людочка там совсем одна, вдруг ей страшно? Но забирать его никто не собирался.
Старичок присел на стул, поправляя воротник футболки, и уставился в окно. На футбольном поле у дома мальчишки гоняли мяч, и Александр подумал о том, как же быстро всё-таки летит время! Ведь совсем недавно и он гонял мячик на пустырях, точно, как эти пацаны. А оказалось, что прошло уже шесть с лишним десятков лет с тех пор, когда маленький Сашка в последний раз играл во дворе в футбол.
Раздался телефонный звонок, и старичок протянул руку к потрепанной «раскладушке», очень кстати валяющейся на столе. Александр Иванович, как и многие в его возрасте, не таскал с собой телефон, а швырял его, где попало. Сухой палец нажал на истертую кнопку принятия вызова, и противная едкая мелодия оборвалась.
– Алло! – послышался в трубке мужской голос. – Батя, привет!
– Привет, Славка, – дружелюбно ответил Александр Иванович, облокотившись на стол. – Как вы там? Как Надя, Мишка?
– Да в порядке всё, потихоньку, – радостно отозвался Славка. – Я чего звоню-то… Ты не против, если мы тебе Мишу сейчас подкинем? Нас в гости позвали, а с ребенком идти никак!
Александр на секунду задумался. Он редко играл с внуком, в основном наблюдал, как с ним возится Людмила. Но вот её не стало, так что, эстафетная палочка воспитателя была передана ему. Что ж, почему бы и нет? С жуликами в свое время он справлялся неплохо, что, с мальцом не поладит? Внук всё-таки.
– Привозите, – согласился Александр Иванович. – Только возьмите игрушки, карандаши и прочее: у нас ведь нет ничего, только твои старые машинки остались да Машкины куклы.
– Конечно, бать, – проговорил Слава. – Не вопрос! Мы скоро будем, жди!
Старик, поглощенный приготовлениями к визиту внучка, слегка вздрогнул, когда в его дверь позвонили. Оправив на себе свежую домашнюю рубашку и штаны, Александр поспешил к двери.
– Здорова! – пробасил Вячеслав, заталкивая сына в прихожую и заходя следом. Он пожал жилистую руку отца. – Наконец-то доехали, ты уж извини, что долго: Мишка никак игрушки выбрать не мог.
Мужчина укоризненно посмотрел на тощего лопоухого мальчишку, который, надувшись, сжимал в руке огромный пакет со своими сокровищами.
– Отстань от ребенка, – пробурчал Александр Иванович, неловко потрепав внука по коротко стриженной белобрысой голове. – Сам будто таким не был!
– Только ты-то со мной не сильно церемонился, – усмехнулся Вячеслав. – Чуть что, сразу ремнем!
– Не было такого! – возмутился старик, нахмурив седые кустистые брови. – Не ври!
– Как скажешь, пап, – с грустной улыбкой проговорил мужчина. – Поеду я, Надя ждет! До вечера!
Отец и сын снова пожали руки, Вячеслав хлопнул отпрыска по плечу и вышел в подъезд, закрыв за собой дверь. Александр фыркнул, но в нем зашевелилась совесть: сын не врал. Старик действительно обладал довольно крутым нравом.
Александр Иванович посмотрел на внука и постарался улыбнуться ему.
– Ну что, Мишка, – сделав голос повеселее, сказал старик. – Переобувайся, снимай куртку и проходи. Голодный?
– Не-е-е, – протянул мальчишка, стаскивая кроссовки. – Деда, а мы в войнушку поиграем?
– Конечно! – с готовностью ответил Александр и про себя вздохнул с облегчением: пока что он мог найти с постреленком общий язык. Но что будет лет через пять? – Оружие взял, боец?
– Да! – Мишка вытащил из пакета модели пистолета и автомата с исцарапанным прикладом. – Только я буду из Калашникова сам стрелять, ладно?
– Как скажешь, – усмехнулся Александр Иванович.
Игра порядком утомила старика, и он сдался в плен, чем вызвал ликование мальчугана. Александр сдал потрепанную модель Глока победителю и опустился в скрипучее кресло.
– Мишаня, а давай из пластилина полепим? – с надеждой спросил Александр Иванович. – Дедушка подустал что-то, надо посидеть немного.
– Давай, – согласился Мишка. – Только где мы будем лепить, деда?
Старик и мальчик решили расположиться за кухонным столом: клеенку на нем отмыть проще, чем любую другую поверхность. Мишка открыл большую коробку новенького пластилина, и в нос Александра ударил знакомый всем запах липковатой цветной массы.
– Ну, боец, что ваять будем? – спросил внука старик, взяв в руки желтый брусок, чтобы немного разогреть его.
– Не знаю, – Миша пожал плечами. – Давай танк!
– А давай! – отозвался Александр Иванович. – Бери ты зеленый, у меня танк желтый будет.
– А разве такие бывают? – мальчуган нахмурил белесые брови.
– Бывают цвета песка, – объяснил старик, понемногу разминая пластилин. – Попроси батю сводить тебя в музей, увидишь.
– Ладно, – Мишка вмял пальчики в зеленый брусок.
Через полчаса перед Александром Ивановичем стояла аккуратная модель танка, вылепленная настолько подробно, насколько это было возможно. Старик любовно провел пальцами по башенке и вздохнул. Он всегда прекрасно лепил и рисовал, даже хотел стать скульптором, но отец, Иван Афанасьевич, запретил: не мужское это дело. Поэтому сразу после армии Александр Иванович оказался в рядах доблестной милиции. Было не до лепки: служба, женитьба, ребятишки. Когда дети выросли, а сам Александр вышел в отставку, казалось, уже поздно что-то начинать. А ведь хотелось… Но глупо старику учиться в «художке», ведь, как известно, старого пса новым фокусам не научишь.
– Ух ты, деда! – зачарованно проговорил Миша, успевший за это время слепить армию неказистых фигурок. – Как настоящий!
Александр Иванович улыбнулся и осторожно подтолкнул игрушку внуку.
– Дарю, – сказал он. – Только аккуратно, не сломай!
– Деда, а ты художник? – малыш осторожно взял танк в руку.
– Нет, милый, я всю жизнь всяких, – старик сделал паузу, подбирая слова. – Негодяев ловил. Скульптором так и не стал. А сейчас поздно уже, старый стал, сам видишь.
– А мама говорит, что лучше поздно, чем никогда, – когда Мишка говорил, было видно, что один молочный зуб у него уже выпал. – Разве не так?
– Так, но… – Александр Иванович начал говорить и запнулся.
А почему «но»?
– Деда? – мальчуган разглядывал задумавшегося Александра.
– Ничего, малыш, – задумчиво произнес старик. – Ничего…
В глазах Александра Ивановича впервые за год появился свет.