Генератор и луна

ГЕНЕРАТОР И ЛУНА

     На церковной «Газели» поехали мы со старостой нашего храма к нему на дачу в Калужскую область. Он ворчит:
    – Почему у тебя в машине полно всяких никчёмных вещей – сущий бардак! Для чего возишь? Выкидывай их!
    – А мне всё необходимо: железки да винты, болты да гайки – на всякий случай, инструменты, запчасти, детали – всё для ремонта, если что сломается. Тряпки – руки вытирать да машину протирать,
    – Машина должна всегда быть в порядке, для этого положено заранее всё просматривать да готовить!
    – Я же не учу тебя как вести свою работу, своё дело я знаю. А ты молись – и всё будет в порядке.
    – Сколько нужно я молюсь и даже больше, – негодует староста, – А таким, как ты, всегда советую подрезать язычок ножницами!.
    Приехали мы в деревню, разгрузились и решили съездить, посмотреть на Оку-матушку, неторопливо несущую свои воды, ровно священный псалом какой читая, неспешно да благолепно, на её вековые красоты тихие да дивные. Вода в Оке отливала синевой, отражая облака и деревья, будто зеркало, в котором запечатлелась вся сказочность мира – глаз не отвесть! На берега её, поросшие ивами и ольхой, стоящими в особой благоговейной тишине — не мёртвой, а живой, дышащей. В этой тишине и несказанном величии чудилось что-то молитвенное, словно сама земля здесь молится без слов, одним дыханием. На леса благословенные – раскинувшиеся будто вязь церковнославянских букв — таких же сложных, узорчатых, полных скрытого смысла, – знай только смотри на эти переплетения ветвей, на игру света и тени, да читай, коли грамоте разумеешь да сердцем понимаешь. Отрада особая стоит, величие несказанное! Благо день выдался ясный, солнышко играет, – самое время душу отвести!
     Долго стояли мы, заворожённые этим зрелищем. Созерцание речных раздолий и впрямь напоминало какое-то умное молитвенное делание: не суетное, а глубокое, идущее из самой глубины души. А воздух здесь был особенный – целительный, напоённый ароматами хвои, лиственных деревьев, речной свежести и прибрежных луговых трав. Вдохни его полной грудью – и чувствуешь, как он, словно благовонный елей, успокаивает, исцеляет, радует сердце, силы прибавляет.
     Вокруг стояла лесная тишь, лишь изредка где-то вдалеке простучит дятел. И эта гармония природы вдруг особенно остро напоминала, как хрупко человеческое устройство рядом с вечным порядком мира, который живёт по своим законам – мудрым, неторопливым и непреложным. Река течёт, лес стоит, солнце восходит и заходит – а мы лишь гости здесь, временные, да и то не всегда умеем жить в ладу с тем, что дано Богом, не видя скрытых смыслов, где, порой, жизнь кажется людям однообразной – с той же неустроенностью, той же несправедливостью, теми же заботами, теми же глупостями!
     Возвращаясь назад по старой разбитой дороге среди леса, под высокими деревьями, образовавшими сумрачный свод, будто самой судьбой подававшей нам знак: не всё в руках человеческих, не всё подвластно, при одном из резких переключений рычага коробки передач, металлическая болванка рычага кулисы коробки вдруг сломалась – отвалилась. Староста начал было ругаться: «И что теперь делать? Всё у тебя ломается!»
    – А ты молись, этим больше пользы для ремонта принесёшь, – говорю.
    Снял я крышку кулисы под возмущённый ропот старосты, смотрю, а в кулисе, оказывается, давно усталостная трещина была, и рычаг держался только на узкой цельной ниточке металлической.
    – Да ничего страшного, – успокаиваю, – у меня давно уже лежит среди железа, по твоему выражение «хлама», который вожу с собой, кулиса – кто-то дал. Не выбрасывать же! Это Сам Господь тогда позаботился о нас, знал, что нынешний случай будет. Вот и пригодилась!
    Заменил я быстро кулису, собрал рычаг – и поехали мы дальше.
    А был у меня подобный случай: ехал я по трассе, читаю Иисусову молитву, заехал в город, а проезжать надо было через дворы, где дорога была совсем разбита: с правой стороны глубокая колея, а в неё брошена немного искривлённая влево двухметровая толстая жердь. Тихонько наезжаю на неё передними колёсами, впередилежащий конец жерди приподнялся. Проехал, начал заезжать задними. Слышу – лёгкий стук приподнявшегося конца жерди о низ машины. Выехал из колеи – а машина вдруг остановилась и не едет. В чём, думаю, дело? Вылез, смотрю, а правое колесо вывернуто  в сторону. Заглянул под машину, а там поперечная тяга рулевого управления одним концом лежит на земле, это приподнявшейся жердью ударило по тяге – вот она и отвалилась. Что делать? Благо, рядом был магазин запчастей для грузовых автомобилей. Отъехал я чуть подальше, то и дело выходя из машины и выравнивая подпиныванием колесо, вытащил кувалдочку, которую всегда возил с инструментом, залез под машину, открутил гайки, выбил шаровЫе пальцы из поворотных рычагов, сходил в магазин за новой тягой, поставил её. А у поломанной тяги, оказывается, была давняя поржавевшая усталостная трещина между её металлической стержневой трубой и шаровЫм шарниром. Лишь маленький сантиметровый свежий разлом показывал, что тяга держалась только на честном слове да на молитве. А если б она лопнула где-то в дороге, да на скорости – беда бы вышла! Поэтому я даже рад был, что жердь именно сейчас ударила по тяге и выявила аварийное состояние машины. Ангел-хранитель, видно, всё это время тягу от поломки удерживал. Через полчаса машина уже была готова, и я поехал дальше...
    Сделали дела мы на даче, отдохнули, и вечером поехали назад в Москву. Дорога знакомая, привычная – сколько раз по ней ездили, всякий поворот знаком, всякий дорожный знак примелькался. Солнце уж к закату клонилось, небо розовело, воздухе свежел. Едем себе, едем, впечатлениями делимся.
     И вдруг замечаю – стрелка амперметра на разрядку упала, Остановился, чтоб выяснить причину отсутствия тока с генератора. То ли ремень ослаб, то ли щётки износились, а может, и регулятор тока накрылся.
     Было у меня такое: после запуска машины – зарядка есть, а минут через 20-30 зарядка пропадает – и аккумулятор не заряжается. Пощупал я приборную доску снизу, чувствую: один провод амперметра горячий. Отвернул я и вытащил щиток приборов, гляжу: на соединение контакта амперметра с подходящим к нему токовым проводом как-то попала капля битумной смолы. При прохождении тока по контакту, он нагревался, смола расплавлялась и нарушала связь между проводниками, прерывая её. Почистил контакты бензином – и после этого зарядка, по моим внутренним радостным ощущениям, стала даже лучше, чем на новенькой машине, а мотор зазвучал для меня так мелодично, с благодарностью, как, наверное, ни на каком другом автомобиле…
    Заглянул я под капот и, потрогав, увидел, что ротор генератора немного болтается. Снял генератор, разобрал и понял: передний подшипник ротора разбился, ротор, по оси болтаясь, за неподвижный статор стал задевать и повредил его, замкнув обмотку.
    Что делать? Староста ругается, мол, как в темноте ехать будем? –  я его успокаиваю:
    – Ну ничего, Господь поможет, если будем молиться. Я уже молюсь и самим процессом ремонта, и про себя. Вот и ты молись. «Laborare est orare», как говорили древние латИняне, – «труд есть молитва». И вообще, самое здоровое чувство – это чувство ремонта: чувство обязанности самому производить какой-либо ремонт в своём хозяйстве. А то люди ищут чувственности душевной, считая это здоровым, – в забавах, в развлечениях, в отдыхе в далёких курортных странах, а здоровое чувство — вот оно, рядом, в самом простом: в чувстве ремонта. Да, именно в этом спокойном, основательном чувстве обязанности самому починить, поправить, наладить что-то в своём хозяйстве, в окружающем мире — и заключается истинное, здоровое состояние души.
    Тут же нужен генератор новый, а я такие вещи с собой не вожу. Ну ничего, продолжим путь, а Господь нас сопроводит, ангела, несущего свет, пошлёт.
    – Я знаю только одного светоносного ангела – это Люцифер, – негодует староста, – который нам всё время мешает. И он тебя постоянно провоцирует  своей беспечностью раздражать других. Из-за тебя только грешу гневом и нехорошими словами на тебя!
    – А я знаю немало других светоносцев, и они мои спутники на дороге:  Люцифер – с латыни «светоносный», а на русско-греческом «светоносный» будет звучать, как «светофор» – без них в пути не обойтись, которые одним мешают, а другим помогают. Это уж кто как себя на дороге ведёт. В переводе на греческий это слово будет звучать, как Фосфор. Так же у этого слова есть синонимы: утренняя звезда, денница. В раннем христианстве «утренняя звезда» была прославляющим эпитетом Иисуса Христа. В Откровении Иоанна Богослова Иисус Христос говорит: «Я есмь … звезда светлая и утренняя».  Эпитет же «люцифер» содержится, например, в гимне Илария Пиктавийского (общий святой православной и католической Церкви): «Ты – истинный светоносец (люцифер – на латыни) мира», применённый ко Христу. Уподобляли утренней звезде и Деву Марию, и Иоанна Крестителя, как предвозвестителей Христа, как утренняя звезда предвозвещает Солнце. В Раннем Средневековье слово Люцифер редко использовалось как имя дьявола по причине этимологической противоречивости — зло не может быть светоносным. А где-то с 16-17 веков из-за некорректного перевода Lucifer стал синонимом сатаны и дьявола. А мы все – православные христиане – носителями света должны быть. Поэтому ничего страшного, что ты гневаешься, я помолюсь, чтоб Господь просветил тебя, простил тебе этот грех, как и я прощаю. А твои нехорошие слова в мой адрес – как шкурка, что все мои ржавые места души зачищает. Какая же мне от них польза! Такое благое дело только близкие друзья могут делать. И мне хорошо, когда с радостью приемлю поношение, – от ржави очищаюсь, и тебе хорошо – от внутренней накипи эмоций избавляешься, а Бог тебе через меня твой грех гнева и осуждения прощает!
    – У тебя одни разглагольствования, а дел никаких не вижу! – бурчит староста. Но всё же постепенно ушёл в себя, видно, молится. А что ещё остаётся делать? Да и я чувствую его молитвенную помощь. Уверен, что Господь поможет, ведь, где двое или трое собраны во имя Мое, там и Я, – так сказал Христос. Хотя это должно понимать и как, где двое – дух и душа, или трое – дух, душа и тело (поклонение духом, чувствами и телесно) одного молитвенника, собраны во имя Христово, там будет и сам Христос.
    Собрал я опять нерабочий генератор и, сняв его приводной ремень, поставил на место. Поехали дальше. Ну, думаю, до Москвы, на 180 км, если не буду включать фары, заряда аккумулятора должно хватить.
    Наступала ночь. Со всех сторон темнота обступать стала – медленно, неотвратимо, словно тяжёлое бархатное покрывало. Деревья вдоль трассы почернели неровной зубчатой стеной, а серая дорога уходила вперёд, теряясь в сгущающейся мгле.
    Еду по трассе, молюсь Иисусовой молитвой. Слова молитвы, привычные и родные, льются из души, будто родник в лесной глуши: «Господи Иисусе Христе, Сыне Божий, помилуй мя, грешнаго…». Лица старосты почти не разглядеть в полутьме, но чувствую: и он сейчас весь в молитве, отрешён от всего земного. Просим вместе, чтоб Господь ночь посветлей сделал, чтоб путь наш не затерялся во тьме, чтоб свет путеводный явился нам, как звезда волхвам в древности.
     А тьма всё густеет. Кажется, ещё чуть-чуть – и поглотит она и машину, и нас, и саму дорогу.
     И крутящий момент молитвы, приводимой в движение сердцем, молитвы, вращающейся якорем ротора в голове, создавал магнитное поле, которое за счёт как бы электромагнитной индукции наводило в витках окружающего ночного мира, будто в статоре-остове, электродвижущую силу вдруг зажёгшую небеса: а это сквозь рваные края туч пробился бледный свет, потом мрачные небеса расчистились от облаков, выглянула полная и ясная луна, озарила своей чудесной ночной песней засыпающие окрестности. Стало так светло, хоть иголка собирай! Вспомнилась автобиографическая повесть «В людях» М.Горького, где он описывал, как пытался читать при луне, но мелкий шрифт не давался зрению. При свете же нашей вымоленной луны, наверное, можно было бы легко разобрать все буквы.
     Яркая нерукотворная люстра луны всю дорогу заботливо висела в мягко сияющем ночном небе, отбрасывая контрастные тёмные тени от деревьев и других объектов – длинные, причудливо изломанные, словно чёрные силуэты каких-то неведомых существ, крадущихся вдоль обочины.
     Я поглядывал то на дорогу, то вверх, на луну – большую, круглую, словно отлитую из серебра. Она висела так близко и в то же время так бесконечно далеко, что невольно думалось: сколько же веков она светит вот так же – над этими же полями, лесами, дорогами? Сколько путников она освещала в их странствиях – радостных и горестных, торопливых и неспешных? И сколько ещё будет светить, когда нас уже не станет…
     Староста молча сидел рядом, прикрыв глаза. Дыхание его стало ровным, спокойным – может, задремал, а может, просто молился про себя. Лицо его в лунном свете выглядело непривычно: черты смягчились, ушли суровость и раздражение, и стало видно, какой он на самом деле – усталый, добрый, по-своему мудрый человек, видавший в жизни и радость, и беду.
     – Глянь-ка, – негромко произнёс он вдруг, открыв глаза, – луна-то, как икона. Светит всем одинаково: и праведнику, и грешнику, и путнику, и тому, кто дома в окно смотрит. Никого не выбирает, никого не судит – просто светит…
     Я кивнул, не отрывая взгляда от дороги.
     Мы ехали дальше, зная, что пока сердце помнит о Боге, пока молитва звучит внутри – ни одна поломка не станет преградой, ни одна тьма не поглотит свет, и всякий путь приведёт туда, куда ведёт воля Всевышнего.

     А ведь у «луны» и у «люцифера» один корень ЛЮ-, что значит «свет». Луна – буквально «белая, блестящая». И как это хорошо, как верно подмечено нашими предками! Этот светлый корень и в таких словах, как: излучать (будто сам свет исходит, льётся во все стороны), иллюминация (огни, что светят в ночи, радуют глаз), иллюстрация (картинка, что проясняет, высвечивает мысль), левкой (цветок скромный, но с бледными, светлыми лепестками), лейкемия (болезнь страшная, а корень-то светлый. Да, дивно выходит: само слово значит «белокровие», а значит, по корню – белое, светлое. Но жизнь-то мудрее наших представлений: свет и тьма рядом ходят, в одном слове уживаются. Так и в природе: за ночью – день, за зимой – весна), лоск (блеск, что говорит о чистом сиянии, а потом это слово развилось в понятие гладкости, ровности), лосниться, лощина (ровность, пологость), луч (прямая светлая нить от солнца или фонаря), лучина (тонкая щепка, что в старину свет давала в избе), лучший (тот, что светит ярче, выделяется среди прочих), лысый (букв. «блестящий»), люкс (мера света), люминесценция (таинственное свечение, будто от звёзд), люстра (целая гроздь огней, что озаряет комнату), люстрация (очищение от грязи, осветление), люцерна (трава, что на солнце золотится), получать (первичное значение — «выждать, высмотреть, высветить (добычу)», получка, благополучие, случай, улучить...
     А отличие луны от месяца, вроде бы синонима, в том, что месяц одного происхождения со словом МЕРЯТЬ, ИЗМЕРЯТЬ. Месяц – он время меряет, фазы свои меняет, по нему наши деды календарь вели, поля, огороды засевали да урожай собирали. Поэтому существует лунный календарь, где в основе лежит смена фаз луны...

    Так благополучно и доехали до Москвы при таком всевышнем свете, включая фары только при встречных и обгоняющих машинах да при приближении к постам ГАИ, ну и при подъезде к Москве и по Москве, где луна спряталась за многоэтажки, но я всё равно её чувствовал – там, наверху, она всё так же светила, всё так же помнила наш путь от самой дачи.
    Работоспособности аккумулятора хватило на всё время поездки. На следующий день съездил в магазин, купил новый генератор, поставил, и больше он не подводил.
    И этот случай ярко показал нам, что крутящий момент нашего памятования о Боге всегда превращает нашу молитву во вращающийся якорь, наводящий магнитное поле, как на обмотку статора, на стихию нашего окружения, и возникает питающая весь подлунный мир энергия, освещающая, а равно и освящающая, и приводящая в движение все наши молитвенные чаяния. Ведь и природа, и техника, и душа – всё по одному закону живёт. Пока связь с Богом есть – и в природе всё ладно, и мотор гудит ровно, и сердце радуется, и дорога прямая. А потеряешь эту связь – и тут, и там начнутся перебои, поломки. Молитва – она как то самое магнитное поле: невидимая, а силу имеет великую. Освещает путь, освящает дела, приводит всё в движение. И не только нашу машину – всю жизнь нашу, от малого события до великого.