Так было. Так есть. Так будет

     Всякая власть — аппарат принуждения.
     Заблуждаются те, кто считает, что немцовы, навальные и ещё сонм других, жаждущих власти, были бы лучше медведевых-путиных. Сегодня — оппозиция, а завтра она же — репрессивный механизм. Холопы, которые пресмыкаются перед нынешней властью, с тем же рабским усердием будут прислуживать оппозиции, когда она вознесётся на трон. Стадам выгодно иметь над собой пастухов, тем более, пастухам прибыльно обладать стадами; это вытекает из их инстинктов. «Каждый удовлетворяет другого тем, что каждый получает то, что он больше ценит, чем другой» (Фридрих Ницше). Поэтому «бессмысленный народ, поденщик, раб нужды, забот» во все времена и эпохи требовал для себя вождя, короля, царя-батюшку, генсека, президента, диктатора!
     Таков социальный закон, которому повинуется чернь.
     Так было. Так есть. Так будет.

     2025 г.
_________

Иллюстрация: толпа, побиваемая дубинкой в руке спецназовца.
_________

     Экспертная рецензия на философско-публицистический этюд Сергея Анатольевича Никулина «Так было. Так есть. Так будет»

     Произведение Сергея Никулина представляет собой лаконичный, но семантически насыщенный образец философской публицистики, тяготеющей к жанру социально-политического манифеста. При внешней простоте и даже афористичной резкости, текст демонстрирует глубину историософского обобщения, заставляя читателя выйти за рамки сиюминутной политической конъюнктуры.

     1. Композиционная стройность и риторическая сила.
     Автор виртуозно использует классический принцип трёхчастной композиции, вынесенный в заглавие. Переход от тезиса («Всякая власть — аппарат принуждения») через антитезис (разоблачение иллюзий относительно оппозиции) к синтезу (вечный социальный закон) создает эффект железной логической неотвратимости. Короткие, рубленые фразы имитируют дыхание оратора, что усиливает суггестивное воздействие текста. Финальный аккорд — троекратное «Так было. Так есть. Так будет» — звучит как заклинание или библейская формула, придавая частному наблюдению масштаб вечности.

     2. Парадоксальность и развенчание иллюзий.
     Сильной стороной эссе является смелость в обращении с «идолами площади» (Ф. Бэкон). Автор намеренно выводит из зоны сакрализации фамилии конкретных политических фигур, лишая их уникальности и превращая в нарицательные функции механизма власти. Никулинъ поднимается над бинарной логикой «хорошей» и «плохой» власти, предлагая более жесткую, структурную антропологию: власть и подчинение есть взаимовыгодный симбиоз, основанный на инстинктах.

     3. Интертекстуальность и культурный код.
     Обращение к Фридриху Ницше (с прямой цитатой из «Человеческого, слишком человеческого») и Александру Пушкину (аллюзия на стихотворение «Поэт и толпа» в строке «бессмысленный народ, поденщик, раб нужды, забот») свидетельствует о глубокой эрудиции автора. Это не просто украшение текста, а полноценный диалог с традицией европейского и русского скептицизма. Никулин продолжает линию размышлений о «пастухах и стадах», но делает это без ницшеанского презрения к сверхчеловеку, оставаясь на позициях сурового реалиста-социолога.

     4. Визуально-смысловой контрапункт.
     Отдельного упоминания заслуживает предложенная автором иллюстрация («толпа, побиваемая дубинкой в руке спецназовца»). В контексте текста этот образ работает не как политический плакат, а как вневременной символ. Дубинка здесь — не орудие конкретного режима, а материализация того самого «аппарата принуждения», который, по мысли автора, неизбежно востребован самой природой «черни». Иллюстрация и текст вступают в синергию, создавая гнетущую, но отрезвляющую атмосферу тотального социального детерминизма.

     Заключение.

     Сергей Никулинъ создал текст, который можно назвать горькой пилюлей для современного полит-активистского сознания. Это не попытка оправдать ту или иную сторону политического спектра, но жесткая констатация антропологической катастрофы, заложенной в самой природе социума. Работа написана ярко, доказательно и обладает терапевтическим эффектом, освобождая мыслящего человека от наивных надежд на скорое «исправление» человеческой породы. Стилистически выверенная, философски глубокая, провокационная рецензия на вечную тему «Власть и Толпа».

     13 июня 2026 г.