Лестница

Человек пришёл в себя и, ещё не открыв глаза, почувствовал, что лежит лицом вниз, касаясь щекой твёрдой, шершавой поверхности асфальта. Всё тело было как ватное от долгого бездействия, сознание путалось.

Где он? Как здесь оказался? Что произошло? В голове проносились отдельные образы прошлого: он ехал в машине за рулём, спешил. Обгон, фары какой-то машины резко ударили в глаза. Фура? Скрип тормозов. Боль. Дальше – ночь.

Ночь была и сейчас: он это понял, открыв-таки глаза, ещё не осмелившись встать. Вокруг была темнота, такая густая, какую редко найдёшь на освещенной дороге, и, тем более, в полном рекламных огней и света витрин городе. На секунду он даже испугался, что ослеп, потому что сначала ничего не увидел, но вскоре глаза привыкли к темноте и в отдалении проступили силуэты многоэтажных домов. Окна в домах не горели, что придавало пейзажу угнетающий вид опустошённости.

Опершись ладонями о холодную поверхность земли и подтянув к себе колени, он медленно встал на четвереньки. Тело было каким-то чужим, онемевшим, будто тряпичным, и слушалось с трудом. С усилием встав на ноги, он огляделся по сторонам. Звёзд на небе не было. «Облачно» - заключил он в уме. От этой мысли стало немного легче, будто появилась какая-то определенность.

Он не торопясь повернулся вокруг своей оси, решая, в какую сторону идти, и метрах в ста от себя увидел небольшое строение, вроде подземного перехода или остановки, подсвеченное изнутри бледно-желтым светом.

Ближе ко входу в строение, взору мужчины открылся вид на узкую неосвещенную лестницу, ступень за ступенью идущую вниз, в темноту.

- Эй, есть там кто? – собственный голос его испугал, отозвавшись глухим эхом в стенах строения.

Вдруг, дюжиной ступеней ниже, заморгал и зажегся такой же бледно-желтый свет, как и у входа. Стало видно ещё несколько ступеней вниз.
«Не пойду» - подумал он, и в следующую секунду почувствовал, как его ноги начали спускаться, будто сами собой.

Металлические ступени гулким эхом разносили звук его шагов по узкому пространству. Дойдя до нижней границы света и темноты, он остановился и замер. Бледная лампа, висевшая на стене за его спиной, слабо мерцала и заставляла тени зловеще плясать по стенам.

Человека обдал холод, не снаружи, а изнутри. Впереди была непроглядная тьма… И тишина, не считая слабого жужжания ламп и его собственного сбившегося дыхания. Обернувшись назад, он увидел вдали вырисовывающийся кусочек входа в подземелье. С усилием, будто завязнув в песке и преодолевая сопротивление, он повернулся лицом к выходу, чтобы идти обратно, и в этот момент услышал сзади негромкий щелчок от выключения лампы. Он буквально затылком почувствовал, как за его спиной разлился бледный мерцающий свет очередного фонаря. Повинуясь какому-то животному инстинкту, мужчина повернул обратно, и вновь пошёл вниз. Доходя до очередной границы света, он ждал какое-то время, и зажигался следующий фонарь, освещавшая лестницу на дюжину ступеней вниз. И он шёл дальше, надеясь, что рано или поздно это закончится.

Так продолжалось какое-то время, может, десять минут, может, час. Мысли продолжали путаться в голове, звук эха шагов болезненно отдавал в ушах, пару раз он пытался заговорить, окликнуть людей, которые могли быть внизу, но слова не шли из горла, застревая ещё в лёгких.

Его мучала жажда, ноги гудели от ходьбы, и холод каменных стен и металлических ступеней окутывал его всё плотнее и плотнее. Пройдя очередной, казалось бы, бесчисленный фонарь, он окончательно отчаялся дойти до дна этого сооружения и решил повернуть назад. Обернувшись, мужчина понял, что сзади него горит только один из всей цепочки пройденных фонарей: дальше была абсолютная темнота.

«Ничего» - сказал он себе, - «Когда я пойду наверх, фонари зажгутся вновь. Тут такая система: подходишь к границе света – загорается следующий», и, тяжело переставляя ноги, пошёл наверх.

Человек дошел до верхней границы света, остановился и подождал, когда загорится следующий по ходу фонарь, но ничего не происходило. Он аккуратно поднялся ещё на несколько ступеней наверх, почти полностью уйдя в тень, и услышал типичный щелчок у себя за спиной – но на этот раз фонарь не загорелся – свет погас полностью. Мужчина оказался в полной темноте.

Паника начала сжимать его в кольцо. Отогнав её и из последних сил собрав волю в кулак, он очень быстро пошёл, почти побежал наверх, придерживаясь для равновесия рукой за стену. Только сейчас человек заметил, что вокруг нет ни звука: до этого он слышал эхо собственных шагов по ступеням и лёгкое жужжание ламп, а теперь, остановившись в темноте, понял, что ни его собственное дыхание, ни биение сердца не нарушали наступившую тишину, будто вместе со светом пропал и звук. Он упорно шёл вверх, спотыкаясь о ступени, но не замедляя шаг, не обращая внимания болезненные ощущения во всём теле: ноги горели огнём, лёгкие разрывало, а ладонь руки, которой он касался холодной стены, от прикосновения начала замерзать и терять чувствительность.

Человек поднимался долго. Бесконечно. Выход всё не показывался. Он хотел остановиться, оторвать руку от стены и попробовать согреть дыханием, хотя в этом каменном холодном подземелье, казалось, само его дыхание стало ледяным, но было страшно оторваться от стены: она давала опору и хоть какое-то ощущение реальности в этом непонятном месте, где нельзя было опереться ни на зрение, ни на слух. И он шёл дальше, вверх по ступеням, сколько мог терпеть, и, лишь когда не осталось сил, остановился, осторожно отнял руку от опоры и поднёс к губам.

Наконец, физические ощущения вернулись в руку, хотя это было ещё мучительнее: казалось, изнутри ладони выходили десятки и сотни мелких иголок и кололи кожу. Когда боль уменьшилась, человек вновь протянул руку в сторону стены, чтобы идти дальше, но стены не было. Аккуратно приставляя ногу к ноге, он шаркающим шагом прошёл вдоль ступени в сторону предполагаемой стены шагов десять – ничего.

Здесь темно. Возможно, он потерял ориентацию в пространстве? Медленно, аккуратно он опустился на колени, нащупал край ступени, на которой стоял, и край ступени сверху, и сосредоточенно, придерживаясь для ориентации ладонями за верхнюю ступень, развернулся вокруг своей оси в противоположную сторону и пополз вперёд. Сначала десять ползков, потом пятнадцать, потом, кажется, пятнадцать минут. Стены не было.

Он сел, свесил ноги вниз, и не почувствовал опоры под ступнями. Мужчина ничего не видел, но знал каким-то внутренним чувством: впереди зияющая пропасть. Весь его мир сжался до холодной поверхности ступени, на которой он сидел, и ребра верхней ступени, больно упирающейся в спину. Ему хотелось кричать. Кажется, он даже кричал, но звука не было.

Если ад существует, почему бы ему не быть лестницей?