Дзен. Онеройд
Случай был незаурядный и весьма занимательный. Произошел он на психиатрической бригаде скорой помощи. Вызов от диспетчеров поступил с поводом «психическое нарушение, галлюцинации». Пунктом назначения был полицейский спец приемник. Я с бригадой пожаловал в преступную обитель. Дежурный фельдшер толком ничего не сообщил о пациенте, так как в силу возраста не понял утонченный и помешанный его поток мыслей. Сотрудники сказали, что парня задержали за неявку в ПДН два дня назад, с их слов молодой человек имеет пагубную наркозависимость и по этой же причине находится под присмотром органов. Молодого паренька привели к нам. Абсолютно спокойного, сдержанного и , как я бы выразился, блаженного. Он не пытался удрать или нанести вред, а полностью выполнял инструкции.
-Как зовут?
Он назвал свое имя и фамилию с точностью имеющихся данных.
-Сколько лет тебе?
-31.
-Употреблял чего?
-Употреблял.
-Что именно?
-Не помню уже.
Пожилой фельдшер без разбора бубнила что-то про барбитураты, потом анашу, потом опиаты. Парень благосклонно со всем соглашался и даже не пытался оспаривать.
-А где ты находишься, знаешь?
Продолжительная пауза с сопровождением зрительного контакта.
-В сериале.
-Каком?
Он говорил обдуманно и четко, хотя не вкладывал в свои слова сверхинтереса. Будто сказанное было очевидным.
-В котором снимаются все.
-Кто все?
-Все люди.
-А как ты сюда попал?
-Мне понравились прошлые сезоны, вот я решил поучаствовать.
-А что у тебя за роль?
-Да, обычная собственная роль.
-А у нас, у окружающих?
-У каждого своя.
У меня не было сомнения, что парень нуждается в психиатрической помощи по клиническим стандартам, но я продолжал расспрашивать.
-А до сериала где ты был?
-Не помню.
-Ну у тебя же есть семья? Родные?
-Да. Прекрасный и умный сын.
-Ну вот.
Парень ничего не ответил. Ему незачем было говорить лишнего. Я уже оформлял на него карту.
-И сколько ты в сериале будешь сниматься?
-Сколько потребуется.
-Поедешь лечиться?
-Поеду.
Челюсти сводились под действием неизвестного вещества, на лбу выступал пот. Но парень, тем не менее, сохранял абсолютный покой и покорное смирение. Фельдшера взяли пациента под руки и повели к машине, дружелюбно спрашивая:
-Плохо в этом сериале. Вредно.
-Многих здесь заставляют сниматься.
-Да ну. А ты значит сам в эту дрянь полез?
-Мне понравилось.
-А что думаешь после сериала будет?
-То, что было и до него.
Парня мы доставили в целостности и сохранности в приемное отделение. На этом история могла и закончится, но тогда бы она затерялось в омуте памяти вместе с остальными. Но продолжение ее наступило через три дня. На следующей смене я с бригадой вез очередного пациента в психиатрическую больницу и мне позвонил диспетчер и попросил забрать из отделения психа с сломанной рукой. Я согласился. Моему пациенту стало плохо и дежурный врач вызвал реаниматолога, чтобы тот самостоятельно дал одобрение на прием тяжелого пациента. Пациента взяли, но тут реаниматолог сказал, что один парень со страдным переломом плеча ожидает перевозки в травмпункт. Мы отказались везти пациента, предоставив эту специальной линейной бригаде. Но судьба добилась своего. Через 5 часов мне кидают вызов из травмпункта на мед эвакуацию психа со сломанной рукой. Я вижу фамилию и имя и моментально вспоминаю того парня, который являлся три дня назад заложником сериала. Суеверные фельдшера с удивлением обсуждают странный ход событий. В травмпункте перед нами предстал совершенно другой человек. Его кожа была бледной. Левая рука укомплектована в гипс. Губы бубнили нечленораздельный спутанный бред. А во взгляде царило отстраненное от мира умиротворение. Мне стало не по себе. Я позвал его по имени. Он продолжал свой инопланетный лепет. Травматолог показал снимок с переломом, на котором единая кость поделилась на две части. Парень пытался ответить на вопросы и , может, даже сказать что-то важное, но получался неразборчивый набор звуков. Лишь глаза его продолжали летать в неизведанном таинственном пространстве. Фельдшер с застывшим лицом сказал:
-Вот и покинул сериал…
2. Убийство трех детей
Кошмар случилось перед самым Новым 2025 годом. Конкретно 28 декабря. На подстанции скорой помощи работало 2 психиатрической бригады. Но лишь одна смогла на уши поднять весь медперсонал. Именно этим ребятам попался скандальный вызов с убийством сразу трех детей. Информации толком никакой еще не пришло, поэтому бригада скорее выехала на адрес. На месте уже ждала полиция и реанимационная бригада. Психиатры не знали кому оказывать помощь, но затем медбрат указал на не русского мужчины приблизительно сорока лет с кровоточащей глоткой в машине скорой. Совсем скоро прибыли еще дополнительные бригады на констатацию трех смертей в квартире, откуда и вынесли пострадавшего мигранта. Детские тела были испотрошены кухонным ножом. По документам трупы являлись детьми единственного выжившего в ужасной резне. Нелега по экстренным показаниям доставили в реанимацию , а психиатрическая бригада вернулась на подстанцию. До утра они взволновано передирали теории случившегося , пока не пришли новости из стационара: поступивший мужчина сознался, что зарезал трех родных детей , а затем хотел покончить жизнь самоубийством и неудачно полоснул себя по горлу. На вопросы для чего он это совершил , он отвечал лишь одно - мне приказали голоса. Так это или нет , выяснить было невозможно. Дальше начались бурные обсуждения и разгневанные дебаты. Чуткие педиатры требовали мучительной , медленной казни убийцы с самыми изощренными пытками. Циничные реаниматологи шутили , что не умеют ножом пользоваться. Взрослые врачи охали и ахали , проецируя несчастье на себя. Молодые сотрудники скептически критиковали предположительное психическое нарушение у мужчины, называя голоса в голове удобным оправданием. Спорный галдеж стоял три дня, сменялись лишь люди. Трагедия стала самой обсуждаемой темой до тех пор , пока не пришла новость о том, что убийца скончался в реанимационном отделении. И снова одни фантазировали , что мужчину удушили подушкой ночью его же родственники; другие , что ему в трубку ивл залили 10 литров жидкости; реалисты же заявили , что , скорее всего, его за тяжелое преступление оставили без должного присмотра. Но каждый человек слушался на том , что так подлецу и надо.
Страшная история постепенно начала уходить в забытое прошлое. Происходили новые пугающие случаи и былое убийство казалось уже скучным и обсосанным. Лишь через неделю происшествие обрело вновь шумиху. Пришли результаты паталагонатомического вскрытия того тела безжалостного душегуба обнаружили недавние участки ишемического инсульта лобной доли головного мозга , соотносимые по свежести со временем его помешательства , что вполне по заключению экспертов могло спровоцировать галлюцинации и неконтролируемые поведенческие нарушения. Скончался же мужчина от обширного геморрагического кровоизлияния в голове.
3.Белка
Вызов на скорую помощь поступил из полиции. Мы приехали в участок и увидели возбужденного мужчину, который не мог сидеть на месте. Рядом с ним никого не было, а все сотрудники находились за отгороженным непроглядным стеклом. Создавалось впечатление, что они прятались от назойливой странности мужчины, нежели он. В красных глазах пациента горело безумие, а лицо обливалось потом.
-Что с вами случилось?
-На меня напали.
-Вы принимали алкоголь?
-Да. Три дня назад.
-А до этого сколько принимали?
-Около 2 месяцев подряд. Я жену похоронил. Она запойная была. Отметила сначала Новый год, потом старый Новый год, потом мое день рождения , так и продолжалось… Пока не закурила… В один вечер лежим с ней на кровати. Она мне говорит - че-то я не накурилась , дай еще одну сигарету… Затянулась, закашлялась, а потом у нее раз - фонтаном изо рта кровь… Вонючая такая… Пока я сориентировался, она уже была посиневшая, без дыхания…
-А сегодня что случилось?
-Так это… Пришел с работы под вечер, слышу за дверью кто-то храпит, а живу то я один после смерти жены… Открываю дверь, заглядываю в комнаты , а там просто блэт-хата… Какие-то незнакомые голые люди спят на ковре, диване, за столом на кухне… Устроили притон…
Неухоженный и чумазый мужчина 37 лет внезапно вздрагивает , озирается и начинает отмахиваться от воздуха возле своего лица.
-Что там ?
-Да пауки.
-А что было дальше?
-Ну значит увидел я этот притон, выбежал в подъезд, побежал по лестнице вниз и вижу перед собой двух азиаток. Одна низкая , другая длинная , больше двух метров… Стоят обе и молча что-то высматривают на потолке… Я их спрашиваю - что вы тут делаете? … Они молчат , а я же знаю , что они здесь не живут и повторяю вопрос, но они молчат…
-Может, они кому-то в гости пришли.
-Нет. Они у меня украли два телевизора.
-Как вы это поняли?
-Так телевизоры перед ними валялись. Я им говорю - зачем вы мои телевизоры украли и тянусь к ним руками… И тут двухметровая азиатка начинает кричать и бросается на меня. Я убегаю вниз по ступеням, вырываюсь из подъезда… Оглядываюсь , а эта дура села на собаку и уже на ней преследует меня… Я ускорился и скорее направился в ментовку…
Бригада в изумлении оглядывается на сотрудников полиции, еле сдерживающих эмоции. Мужчина продолжает уворачиваться от галлюцинаций и с тревогой пялиться на входную дверь.
-Можно мне уже написать заявление о краже и покушении на жизнь? Потом пойду бухну, а то весь мир что-то с ума реально сходит…
4.Маньяк
Случай произошел на первом курсе ординатуры. Я проходил практику в психиатрическом мужском отделении, занимаясь в основном осмотром больных и заполнением их историй болезней. Герой данного воспоминания выделялся из толпы моментально. Он шутил, смеялся, общался, помогал. С первого дня отличался доброжелательностью, услужливостью и примерным поведением. Лишь его внешний вид противоречил его действиям : мускулистое тело, лысая голова со шрамами и ярко-выраженные хищные черты лица от пронзительного взгляда до острой ухмылки. С медперсоналом он здоровался, льстился в пожеланиях и комплиментах. Меня тоже не обошел боком и с первого же пересечения взглядов начал восторгаться моей внешностью и интересоваться моими делами. Я тактично и любезно отвечал, но не собирался растягивать беседу. Меня заинтересовал этот добрейший таинственный персонаж и я решил взяться за его историю болезни. Оказалось, что 10 лет назад этот мнимый ангел убил собственного трехлетнего сына, а в тюрьме был освидетельствован как психически больной. Так он кочевал из тюремной камеры в принудительное отделение психиатрической больницы и обратно. Попал в обычное мужское отделение после попытки суицида через повешение. Я не мог упустить столь уникального экземпляра и позвал его на беседу.
-Да, Александр Андреевич , я очень признателен , что выделили для меня свое драгоценное время.
Он обращался по имени отчеству в каждой своей реплике.
-А вы как попали в медицину? Это же самая благородная профессия.
Спешил подчеркнуть мой важный статус и вознести меня до уровня Бога.
-По вам видно, что вы творческий человек. Наверное, сочиняете потрясающие вещи, пользуясь своим богатым опытом и знаниями…
Он продолжал незаметно изучать мои повадки , реакции и подмечать мельчающие детали внешности. Я все же настаивал и добивался ответов на свои вопросы.
-Работал я в ФСБ. Вам, наверное, многие завидуют?
Отвечал он кратко, емко и порционно, затем снова продолжал демонстративно мною восхищаться.
-Всякое на работе бывало. Мне уже не вспомнить. Такие , как вы, большие дела делают, но мало людей представляют какой ценой это удается…
Я пропускал настырную лесть мимо ушей и абстрактными вопросами подбирался к волнующей теме, но пациент меня опередил:
-У меня всегда был с собой рабочий ствол, иначе, как бы мне удалось застрелить родного сына…
Ни одна дополнительная мускула не дрогнула на его лице , он продолжал сохранять довольную блаженную физиономию.
-Как это вышло? Да просто. Вернулся домой с работы, поцапался с женой, а потом достал пистолет и выстрелил мальчику в голову… Страшное зрелище, сынок находился в 2-3 метрах, поэтому кровью забрызгало всю стену…
Я пребывал в эмоциональном ступоре. Уверенность исчезла вместе с профессиональной этикой.
-Не жалею я,-опережал он мой поток мыслей,- кого породил, того и убил.
Его непоколебимая стойкость и глубинная безжалостность начали пугать. Он прекратил методику вожделения и позволил мне вкусить истину той тайны, которую я жаждал раскрыть.
-И мозги его тоже оказались на стене…
Мне хотел дать волю чувствам и узнать , какие должны быть мотивы и обстоятельства, чтобы совершить подобное злодеяние. Но потом вспомнил, что передо мною психически нездоровый человек. Последний мой вопрос я задал , глядя на его зарубцевавшуюся борозду вокруг шеи.
-Я не хотел кончать с собой, - посмеялся он громким сокрушительным смехом,- я люблю жизнь…
После этого он нагнулся , нарушив дистанцию, посмотрел в меня своими глубоко-посаженными сверкающими глазами и дал ответ, который мне пришлось еще долго обдумывать и переживать :
-Я натянул петлю, чтобы понять - владею ли я своей судьбой и смогу ли я с себя спросить…
В тот момент я четко осознал, что этот человек обо мне может знать больше, чем я вычитаю о нем из истории болезни. Что если бы не принудительное положение и седатирующие препараты, то я остался бы один на один с безумным продуманным маньяком-психопатом. Что зря начал играть в игру хищник-жертва, ведь в любой момент роли могут поменяться. Мгновенно пациент заулыбался и переключился на добрый дружелюбный лад:
-Поэтому я так люблю жизнь. А вы любите жизнь, Александр Андреевич?
Дзен 2.
Джентельмен.
Вызов поступил в обеденное время. Поводом послужило «мужчине плохо на вокзале». В голове пробежала мысль - ну снова какой-то алкаш. Мы подъехали на площадь и притормозили около лестнице, ведущей к перронам. Собралась испуганная толпа народа и настырно просила о помощи. Я и медсестра вышли и последовали по указанному пути. Обеспокоенные люди кружили вокруг и наводили панику. «Он сейчас умрет», «шел, шел и упал», «ему очень плохо», «сделайте что-нибудь, пожалуйста». Предположения о типичном бездомном алкаше начали уходить на второй план , а их место заняли серьезность и готовность к худшему. На ступеньках лежал мужчина лет 50-60 с соломенной шляпой на голове. Милосердные прохожие пытались его поднять, но безрезультатно. Так получилось, что плохо мужчине стало в час пик, и свидетелями зрелища оказалось довольно большое количество народа. Мы оценивали ситуацию и старались выведать хоть какую-нибудь информацию из пациента, пока вокруг скандировал шум , советы и возмущения на роковую медлительность. Решение было принято довести пострадавшего в машину скорой помощи и там продолжить работу. На вопросы пациент отвечал заторможенной спутанной речью, слабые ноги подкашивались, лицо имело бледноватый оттенок. Размышления предполагали вероятность инсульта или инфаркта. Окружающие люди подоставали телефоны и принялись ждать оплошности или нарушения закона медиков. Нам удалось пробраться до машины, где мы укрылись вместе с пациентом. На вопросы мужчина отвечал неразборчивой мямлящей речью, был полностью дезориентирован и неподвижен. В кармане мужчины мы нашли полу пустую чекушку водки, но на обычное алкогольное опьянение его диагноз не тянул. В общей суете мы хватались за тонометр и кардиограф, параллельно пытаясь узнать хоть какую-нибудь полезную информацию у пациента. Дыхание его замедлялось, а сознание снижалось, погружаясь из оглушения в сопор. Неопределенность разгоняло волнение, настойчивые камеры снимали через окно машины, требуя скорее спасти бедного больного. Из упавшей сумки на пол вывалилась пачка презервативов и закрытая упаковка Прегабалина. Странная находка натолкнула на мысль о аддикционных привычках пациента. Мы принялись осматривать его тело. На руках зияли блеклые тюремные портаки, а кожа нижней область голеней обсыпана в следах иньекций.
-А давай попробуем налоксон, что-то он странно дышит…
Предложение было рискованным, ведь времени в случае коронарной патологии оставалось в обрез. Отчетливых вен не было. Я затянул жгут и сжал крепко руку, а опытная медсестра в тоненькую вену маленькой иголкой ввела двойную дозу опиумного антидота. После введения лекарства мужчина на глазах преобразился и оживился. Кожные покровы приобрели розовый оттенок, частота дыхания нормализовалась, сознания вернуло ясность. Мы выдохнули с осуждением глядя на мужчину, тот же , осознав что происходит, схватился за голову и начал с обидой возмущаться:
-Ну зачем?! Зачем вы это сделали?!
Мы оторопели.
-Вообще-то мы спасли тебя.
-Да кто вас просил! Нахера вы это сделали!
-Ты героин принимал ? Кололся ?
-Да кололся, кололся! Вас то это как должно волновать?! Я на свидание шел, а вы…
Он с катастрофической досадой за сорванный кайф подобрал свой джентельменский набор в сумку, распахнул дверь и выбежал на улицу. Заинтригованный народ отскочил в недоумении по сторонам. Мужчина не обращал на сердобольных спасителей никакого внимания , а нам озлобленно крикнул:
-Пошли вы к черту , сраные медики! (цензурная форма) Вы только вредите людям!
Затем он поправил высокомерно соломенную шляпу и ускоренно направился на автобусную остановку, тыкая самозабвенно в экран телефона.
Мы без каких-либо обид выдохнули, что все обошлось и с усмешкой посмотрели на наивную толпу зевак:
-Не все хотят быть спасенными…
Собрались как-то гинеколог, травматолог и психиатр…
Собралось как-то гинеколог, травматолог и психиатр за одним столом. Специалисты уже изощренные насыщенным опытом и повидавшие многое. Но умственная деятельность врачей на праздниках ограничена в основном увлекательными историями из практики. Дабы не нарушать традиций, они заговорили.
-Ну и чего у вас на работе интересного было ?- спрашивает гинеколог.
-Стоп…стоп,-прерывает банальный сценарий психиатр ,- а давайте сегодня пойдем ва-банк и поделимся самыми незаурядными случаями на щепетильные тему сексуального характера…
-Ты как всегда ,- сказал как отрезал травматолог.
Все согласились на авантюру и молча какое-то время порыскали в памяти. Лица медиков по очереди засияли улыбками.
-Давайте я начну,- вызвалась гинеколог,- однажды мне привезли пациентку лет 30 из глухой деревни с жалобами - «посмотрите, там что-то мешает , мне кажется я беременная». На осмотре я щипцами из ее влагалища вытащила картофель размером с кулак и с изумленным лицом уставилась на пациентку. Та с не меньшим удивлением смотрела на овощ , с затем радостно отмахнулась «значит не беременна». Я не удержалась и спросила как внутрь попал инородный объект , на что девушка ответила «три дня назад во время полового акта мой муж решил проверить что больше по размерам картофель или его член, но я думала , что он достал обратно картошку…»
Никакой реакции не последовало, лишь культурная усмешка.
-Теперь я расскажу,- вызвался травматолог,- приехал ко мне на прием мужчина лет 40. Я смотрю - ноги , руки целы , передвигается легко и безболезненно. Я спрашиваю его что привело в травмпункт , а он застенчиво - «понимаете , моя жена уехала к матери пожить в Рязань на месяц…а она у меня , знаете , ревнивая… в общем, купила где-то и заставила меня надеть пояс верности, ключи естесна забрала». Я замолк в ожидании дальнейших его действий , мужик понял намек и спустил штаны. Передо мной возник железный чехол , прикрывающий его причиндалы. «Все бы ничего,-говорит он,- только вот уже 2 недели страшный зуд». Пришлось распиливать его броню, под которой выцветал уже целый букет…
Вновь никакой реакции, лишь понимающее циничное кивание.
-Ну тогда и я поделюсь своей историей,- приступает психиатр,- на скорой мы ездили частенько к асоциальной семье, у которой 14-летний ребенок олигофрен. И ездили, и ездили, и все с одним и тем же поводом. Родители жаловались на гипервозбудимость и сексуальную озабоченность ребенка. На госпитализацию парня пьяные сородичи отвечали категорическим отказом. В какой-то момент наступило неожиданное затишье и лишь через месяц семья вызвала снова с той же проблемой . На вопрос как они целый месяц справлялись с сыном , мать сказала : « как - как… он бегал, орал , скакал по квартире со стоячим членом… секса хотел, гормоны у него… ну я сжалилась и дала ему… как-то ладили месяц , а сейчас муж начал ревновать…»
-Мда,-для приличия протянули уставшие коллеги.
-Что-то и есть перехотелось…
-Ну пойдем покурим.
Так в тишине и стояли у подъезда врачи, затягиваясь сигаретами и рашмышляя как еще можно друг друга взбодрить.
Детские мечты.
Предысторией будет случай из моего детского сада. Пестрел событиями последний год перед поступлением в школу и наши нянечки активно нас подготавливали к новому этапу взросления. Однажды нашу группу посадили в круг и приказали вслух делиться выбором будущей профессии с убедительной аргументацией. Кто-то уверенно делились готовыми несбывшимися мечтами родителей, кто-то легкомысленно и растерянно называл первое попавшуюся в голову профессию. «Врач, хочу лечить людей», «инженер, хочу строить дома», «полицейский, хочу ловить преступников», «учитель, хочу учить людей» и тому подобное в рамкам общественной пользы и одобрения воспитателей. Со мной рядом сидел парнишка, который отличался в группе послушанием и спокойствием. Все что я о нем знаю и помню, что он был «тише воды , ниже травы», а помню только потому , что он был старше нас всех на год. В тот день в детском саду нас посадили с ним рядом в самом конце круга и так получилось , что все известные нам профессии разобрали другие дети, а повторяться не хотелось. Я замешкался уже на середине круга, а под конец по-настоящему запаниковал, пытаясь в памяти отыскать знакомые мне «работы». Очередь беспощадно подбиралась, мне не хотелось облажаться и оказаться безнадежнее или тупее всех. Я отчаянно посмотрел на соседа, но он даже не подал намека на тревогу. Настала его минута славы и он уверенно заявил : «хочу стать ученым, чтобы совершать открытия». Довольно продуманный и незаурядный ответ поразил всех присутствующих , а на лицах нянечек вспыхнуло румяное умиление и гордость за своего подопечного. «Вот станешь ученым и как-нибудь и о нас словечко замолвишь! Что тебя воспитывали , кормили, одевали!». Парнишка не подал эмоций на похвалу, но ему очевидно было приятно. Я замыкал круг и в безысходности выбрал профессию таксиста, «хочу возить людей»- прозвучал мой единственный довод. Воспитательницам пришлось изобразить одобрение и шаблонное восхищение, хотя в мыслях уже отнесли мой выбор к скучной серой массе. Мне не было обидно, потому что я действительно не знал кем хочу быть.
Через 20 лет я удивлялся уже другому. А именно тому, что я работаю врачом на психиатрической бригаде скорой помощи. Никогда не предполагал , что выгода и стечение обстоятельств меня приведет в место, которым пугали в детстве, да и до сих пор пугают. Но человеческие пути неисповедимы и я это сейчас докажу следующим случаем с работы. Вызов поступил на 28-летнего парня с поводом «неадекватное поведение». Вызов соответствовал профилю нашей бригады и мы незамедлительно выехали. На месте нас встретила взволнованная женщина, которая нам поспешила поведать «что ее сын за последнее время стал странным, не спит и говорит о преследовании». Всю дорогу до дома она хвалила своего примерного и идеального мальчика, который занимает должность где-то в администрации, не имеет вредных привычек , а так же с самого детства не вызывал каких-либо проблем. Мы зашли в дом и первое , что мне бросилось в глаза это детская фотография маленького мальчика, которого я сразу узнал из воспоминаний детского сада. Тот самый повзрослевший парнишка - «ученый», спускался со второго этажа на лице с загадочной безумной улыбкой.
-Вот и вы приехали,- заговорил он блаженным тоном,- я же говорил, что не надо…
Неловкость перед когда-то знакомым человеком прошла моментально, он меня не узнал, а я переключился на рабочий независимый лад.
-Как себя чувствуете?- спросил я.
Он некоторое время провел в молчании, а затем неуместно рассмеялся, глядя в пол:
-Нормально.
Зачем-то протянул руку. Я откликнулся и получил крепкое, даже жестокое сжатие.
-Что произошло?
-Я ничего не скажу… Я почти во всем разобрался…
-В чем?…
-Я буду говорить только с ним…
-С кем?
-О… Вы прикидываетесь, что не знаете теперь…
-Может, вы напомните…
-Ну я почти разобрал его знаки,- в его жестах и голосе ощущалась нарастающая злость,- осталось чуть-чуть и…
Мгновенное затихание и прислушивание к своим мыслям.
-И что будет ?- спросил я, стараясь удерживать хоть какую-то логическую связь в его бредовом и разорванном мышлении.
-Я разгадаю тайну своего рождения… Но только не надо этого всего…
Я пребывал в замешательстве, но на счет диагноза у меня вопросов не оставалось.
-А тот самый в этой комнате?
-Да.
-Он с вами говорит?
-Когда прекращается писк в голове, я слышу его.
-И давно он с вами?
-Всегда…Но это не имеет значения… Скоро все изменится…
-Он вам приказывает что-либо делать?
-Я не буду с вами разговаривать,- его колеблющееся настроение чередовалось высокомерной насмешкой и обидчивой истерией.
Он то вскакивал, то с любопытством обратно возвращался в кресло.
-Давайте съездим в больницу на обследование,- предложил вежливо я.
Парнишка, которого я знал совсем маленьким, подошел к маме, обнял ее, поцеловал заботливо в лобик и с ехидной физиономией посмотрел на нас:
-Не вижу необходимости куда-то ехать, ведь скоро все изменится… И вы не он, чтобы с вами ехать…
-Мы тебя к нему отвезем,- вырвалось у фельдшера.
-Может, лучше я вас к нему отведу,- коварно предложил он. -Пройдемте со мной в комнату, но только по одному…
Я прочитал на лице матери неистовый страх, будто она столкнулась с чем-то паранормальным. Было принято решение о госпитализации больного в дурдом. Пациент долго не сопротивлялся и босиком просветленной походкой направился в карету.
-Он же был таким умным, послушным, добрым, спокойным…,- приговаривала горестно мама в слезах.
Мы отвезли моего одногруппника по детскому саду в психушку через 20 лет после того самого «кружка будущего».
-Все как по учебнику психиатрии,-коллеги удивлялись степени выраженности и отчетливости симптомов у молодого шизофреника.
Я же курил, а в голове крутилась излюбленная фраза моей бабушки, которая часто меня забирала из детсада в те времена: «Хочешь насмешить Господа Бога - расскажи ему о своих планах».
Спасибо, скорая!
Произошел случай под вечер и я уже был изрядно вымотан нервными экстренными вызовами. Моя тревога достигла пика и желание спрятаться головой в бордочек машины доминировало. Повод к вызову немного расслабил своей типичностью «мужчина валяется возле рюмочной без сознания». Обычно такие вызова представляют собой сильное алкогольное опьянение асоциального пациента и напускное милосердие прохожего. Тем более возле рюмочной. Мы на линейной бригаде доехали быстро , я с фельдшером быстро направились к цели , чтобы побыстрее покончить с этим. Навстречу кинулись пьяные неравнодушные спасители , обвиняющие нас в медлительности и яро доказывающие , что в свои годы они были , в отличии от нас, лучшими медиками, военными и друзьями президента. Я отмахивался как от мух и пытался выкроить нужную информацию о пострадавшем, тело которого извивалось на земле и страдальчески стонало. Оказалось , что неизвестный мужчина ни с того ни с сего ворвался в заведение и начал подавать сигналы мучения , ни сказав ни слова. Бледное лицо , вытаращенные глаза, синие сухие губы, болезненный вой, дергающиеся конечности , учащенное дыхание и неестественные сокращения живота с грудной клеткой - все эти симптомы насторожили меня и запустили мыслительный адреналиновый процесс в голове. Я приказал алкашам не болтать , а помогать тащить пациента. Кое-как удалось приобщить к носилкам пару шатающихся доходяг и прежде , чем они начали стрелять у меня сигарету и мелочь, я захлопнул дверь в машину. Пациент вертелся на носилках и извергал нечленораздельную речь с криками. На все мои вопросы он отвечал либо нечленораздельно , либо однотипными фразами «да/нет», а затем на те же вопросы давал противоположный ответ. Никакие дополнительные обследования мне не удавалось эффективно провести из-за не контролируемого возбуждения больного. Я начал осознавать , что ужасающая картина не относится ни к каким стандартным и известным мне очевидным диагнозам , а состояние требует внимания реанимации. Но необходимо было что-то делать и оказывать помощь. В первую очередь мы ввели внутривенно сибазон (седатирующий транквилизатор) чтобы хоть как-то успокоить пациента и облегчить симптоматику. Никакого мгновенного эффекта не последовало. Так как пациент держался периодами за живот и выл от боли , мы ввели ему следом дротаверин (спазмалитик). У меня в голове крутились диагнозы - панкреонекроз…эпилепсия…передозировка…желудочное кровотечение…отравление…. Мой выбор пал именно на отравлении. Предположение долго пробивалось в мой мозг, но из-за дефицита информации я не мог утверждать стопроцентно. В тот момент на пределе энергетического истощения я собрал в кучу полученные данные и сделал запрос в отдел госпитализации с диагнозом «отравление метилом». Следующим препаратом мы вводили внутривенно этиловый спирт, разбавленный изотоническим раствором. Предполагалось , что он послужит антидотом. Я наблюдал как спирт обжигает беспощадно его вены и надеялся на положительный результат. Вопли и изваяния сбивали с толку , задерживаться было больше нельзя и мы с мигалками помчали в приемное отделение. На ходу установили пациенту капельницы в одну вену с изотоническим раствором , в другую с глюкозой. Мой страх начал воображать самые печальные исходы событий. Мужик продолжал кричать и дергаться до самого приемного отделения. Там мы с фельдшером в поту доставили больного до дежурного врача. Иронией случая им оказался в тот день доктор по специальности нарколог, у которого основная работа проходила в наркологическом отделении, человек довольно скверного и импульсивного характера. Выслушав мою гипотезу, он невозмутимо подошел к пациенту, которому значительно неожиданно полегчало. На лице доктора возникла улыбка и он обратился к больному:
-Опять ты… Опять на водку не хватило…
По выражению физиономии алкоголика стало ясно, что он знаком с доктором и сталкивается с ним не первый раз.
-Зачем вы его притащили в приемник?!- накинулся на меня с нарастающей агрессией дежурный врач. - Этот маргинал постоянно пропивает все деньги, а потом вот так страдает похмельем… Знаете , какая по счету у меня с ним уже встреча?!
-Но… боль в животе… Может быть панкреонекроз…,-остолбенел я.
-У него обусловленный хронический алкогольный панкреатит…
-Но…
-Это обыкновенный абстинентный синдром! Везите его в наркологию!
После этого дежурный врач высокомерно удалился по своим делам , оставив нас в неописуемом изумлении. Только что обесценились наши труды и знания и реанимационный пациент превратился в обычного пьяницу с похмельем. Мы с фельдшером вымотанные и разбитые стояли как вкопанные , но в тот же самый момент к нам обратился румяный и словно совершенно здоровый пациент, которому наша щедрая терапия сняла абстиненцию:
-Спасибо вам! Вы мне очень помогли! Думал, реально сдохну…
Бабушка-подкидыш.
Моя бригада расслаблено отдыхала на подстанции. Машин в гараже стояло много, а значит вызовов мало. Но тут неожиданно прозвучал женский голос в селекторе:
-301 бригада, амбулаторный больной.
Недоумевающими взглядами обменялся весь состав психбригады. Где это видано, чтобы психически больной человек с неадекватным и странным поведением обратился самостоятельно, да еще и на подстанцию скорой помощи. Скорее всего, диагностическая ошибка или хитрый пьяный симулянт, который остался без денег и жилья. Делать было нечего и мы отправились на первый этаж. Там нас ждала в полном одиночестве бабушка с напуганными жалобными глазами. Она боялась даже первой заговорить и просто стояла на месте, ожидания команды или какого-то распоряжения судьбы.
-Здравствуйте! -вежливо обратился я, стараясь в голосе передать доброжелательность и безопасность.-Что у вас случилось?
Приветствие бабушка не смогла выговорить из-за плаксивого дрожания голосовых связок.
-Я не помню…
-Вы одна сюда пришли ?
-Я…я не помню…
К глазам подступали слезы , а морщинистые руки потирали взволновано пальцы.
-Вы гулять вышли и заблудились?
-Не знаю…,-эмоциональная лабильность качнулась в другую полярность и бабушка взяла себя в руки.
-Вы помните как вас зовут?
Она четко представилась.
-Сколько вам лет?
Подходящий ответ.
-А какой год на дворе?
-1976.
Так выглядят в наше время полеты в будущее: печально , одиноко и устало. Естественно , бабушка ошиблась лет на 40.
-А где находитесь , знаете?
-В Ленинграде.
Проскочила мечтательная мысль сейчас там побывать, и чтобы я выглядел потерянным и любопытным , а эта женщина мне открывала свой мир. Но я продолжал список своих стандартных вопросов и переходил к самому важному, который мог повлиять на исход вызова :
-А помните по какому адресу вы живите?
С трудом бабушка назвала улицу и дом, которые по навигатору находились совсем поблизости. Мы обрадовались, что успеем уложиться в регламентированное время , и доставим пациентку не в больницу, а прямо домой.
Бабушка была одета очень прилежно и прилично, веяло от нее старой уютной закалкой и безграничной смиренной добротой. Она села покорно в машину и была готова ехать туда , куда ей скажут.
Мы благородно направились к указанному дому и скорее показали его старушке. Та подтвердила и даже назвала квартиру. После многочисленных попыток звонков по домофону никто не ответил. Я спрашивал у прохожих - знают ли они бабушку , но те отрицательно качали головой.
-Точно здесь, бабушка, живете?
Она неуверенно подтвердила , а затем сказала совершенно другой адрес. Выход оставался только один.
-Может, просто оставите меня здесь?- совестно спросила бабушка, не желая быть кому-то обузой.
-Ни в коем случае! - поспешил я предотвратить ее подбирающиеся слезы.
Машина двинулась в сторону психиатрической больницы , ибо «потеряшек» по клиническим стандартам нужно везти именно туда. Я тяжело вздохнул. Нежелание госпитализировать пожилых пациентов в психиатрическую больницу объясняется категорическим упорством дежурных врачей стационара принимать их из-за возраста, хронического необратимого течения деменции и многочисленных непредсказуемых сопутствующих болячек. Но мы были готовы ко всему.
После звонка нам открыли дверь и мы пожаловали внутрь приемного отделения с послушно поспевающей всюду за нами бабушкой. Она прижимала к себе свою сумочку, защищаясь от всего нового злобного мира, и учтиво поправляла свой фиолетовый берет на голове.
-О, да мы же ее знаем!- классически загалдели то ли медсестры , то ли санитарки.
-Недавно у нас была!
-Какой недавно?! Только вот выписали!
-Может вообще здесь поселишься, а, бабуль?!
-Это опять заново бумаги заполнять…
-Да и надо бы исключать ей инсульт , вон какая бледная…
-Позовите врача!- пресек я их болтовню.
-Ща идет…,-надменно и презренно кинула женщина.
Но даже в дезориентации бабушка понимала , что речь идет о ней. Ей стало обидно за свою беспомощность и она встала , чтобы уйти.
-А ну сидеть! - грозно приказала другая медсестра. -Будем лечить вас, раз родственники не могут…
Наконец-то явилась дежурный врач отделения. Она поздоровалась и , взглянув на старушку , сразу ее узнала и обратилась по имени отчеству.
-Это снова вы! Вроде позавчера выписывали… Ну что ж, давайте еще полежим у нас. Согласны?
Бабушка кивнула, избегая дальнейших проблем в случившейся ситуации. Я искренне удивился быстрому решению доктора и хотел уже было задать вопрос , но она меня опередила:
-Где на этот раз ее бросили?
Я обескураженно забыл слова.
-Так… Прямо на подстанцию к нам пришла.
Понимающая женщина в белом халате грустно усмехнулась:
-Понятно, в этот раз позаботились и подкинули хотя бы сразу медицинской службе.
Мы молча слушали жизнь.
-Хотя однажды бабушку оставили прямо на нашем пороге.
-Это кто так делает?- вернул я дар речи.
-Кто…кто… Ее родственники. Внук вроде со своей женой. Бабушка зрелую свою жизнь работала и жила в Петербурге. Потом ее сын уехал туда и сам в ее квартире прописался, а бабушку вернул к нам в город в квартиру, где она родилась. Тут, естественно, уже обжилось новое поколение, которое не хочет обременять себя забывчивой старушкой. Внук периодически выгоняет бабушку или , гуляя, забывает на улице , надеясь на ее Альцгеймер.
Мы стояли в шоке, а бабушка хлопала глазами как ни в чем не бывало , будто мозгом блокируя негативную информацию о родном человеке.
-С этой ситуацией сталкивалась уже и полиция , и соцопека, и скорая. Бабушка по итогу через множество инстанций попадает все равно сюда.
-Но почему заявление в полицию не напишет?
Женщина поджала губы и мило закатила глаза:
-Бабушка не ориентируется и путается во времени , и осталась у нее только ее осознанная доброта, которая ей не позволит так поступить «со своей кровиночкой».
Я посмотрел на глубокие печалью глаза бабушки и вспомнил, что в жизни больше неочевидного, чем очевидного.
-Да и молодежь не жалуется. Они живут на бабушкину пенсию, в ее квартире, и не спешат подарить ее дому престарелых. Так, - отмахнулась театрально врач,- иногда устают , да забывают бабушку где-то…
-Подонки! - праведный гнев вырвался из уст медсестры.-Таких казнить надо! Над бедной бабушкой издеваются! Я бы от полиции не отставала, пусть порядок наводят…
-Внук обычно дверь не открывает никому, однажды пришлось ее выламывать… Но знаете же наши законы, в итоге сами и виноваты оказались…,-прискорбно говорила врач, заполняя документацию. -Ну что , полежим в больнице? Вы у нас как дома уже…
Бабушка почувствовала исходящее душевное тепло и бездумно схватилась за ручку:
-Спасибо вам! Спасибо вам, мои дорогие! Дай вам бог здоровья! - счастливую благодарную улыбку снова сопровождали неконтролируемые слезы.
Мы завершили вызов, передав пациентку психиатрической больнице, из которой она выйдет, а затем снова вернется еще не раз.
-Сильное поколение,- заявил мой коллега , прикуривая сигарету, - несмотря на весь несправедливый абсурд все равно не сдается.
-Да, старость не радость,- свое добавил водитель.
-Все там будем…
После этих слов в полном молчании каждый в голове попросил об одном и том же, но никто не озвучил искреннее осознанное желание.
3 истории о необыкновенной истерии.
Бывают разные вызова на скорой - шокирующие, смешные, раздражающие, опасные - но, случаются запутанные и неестественные что ли. Именно они своей уникальностью врезаются в память, именно на них медперсоналом совершаются диагностические поспешные ошибки. Я расскажу о 3 реальных историях , с которыми мне довелось столкнуться в моей практике. Две из них произошли еще до того, как я получил психиатрическую квалификацию и на тот момент мне эти случаи казались абсолютно абсурдными и своего рода сказочными. Сейчас же я могу лишь дивиться только тому, как удивительна и таинственна работа человеческого мозга.
1 история. «Дорогая, я не знаю, что со мной».
Вызов поступил под утро. Нас оторвали ото сна и послали в удаленный поселок городского типа с поводом к вызову «парализовало». Естественно, ситуация не предвещала ничего хорошего, потому что обычно такой повод к вызову представляет собой подозрение на инсульт, который надо ехать исключать в соседний город. Делать было нечего и по дороге моя бригада сонно смирялась с возможной часовой переработкой. По мере приближения к адресу сформировалась бодрость и заряженная готовность.
Мы зашли в жилой 5-этажный дом, стоило пересечь лестничный пролет на последний этаж, как тут же нам открыла дверь женщина, будто ожидая нашего приезда под дверью. Возраст на вид от 40 до 50.
-Здравствуйте, проходите, - официально она освободила дорогу.
В коридоре стояла девушка помоложе, видимо, дочь. Растерянным кивком головы она поздоровалась и что-то непонятное прошептала.
Женщина сразу же закрыла двери на все замки и обернулась к нам.
-Сейчас я вам все по порядку расскажу,- свою речь она сопровождала указывающими жестами, - все началось 10 лет назад, когда мой муж на работе пережил сильный стресс…
Ее отрепетированный подробный рассказ звучал четко и громко, а эмоции нарастали будто движущийся поезд, по мере поступления информации, я понимал, что надо поспешить прервать женщину, пока еще это было возможно.
-Можно сразу к делу…
По выражению лица стало понятно, что женщине не понравилась моя просьба. Гримаса сдержанного недовольства и замешательства смотрела мне в спину, пока я шел в комнату к пациенту.
-5 лет назад моему мужу диагностировали микроинсульт, он перестал работать и живет дома…
Я понял, что обстоятельность женщины не пробить и молотом, поэтому решил обратить внимание на пациента и самому понять что к чему.
На кровати под одеялом лежал тучный мужчина, на шум он никак не отреагировал, его выпрямленные руки лежали вдоль тела, глаза закрыты.
-Здравствуйте, - Никакой реакции.
После того, как я безрезультатно обратился еще раз, страх начал пробиваться сквозь нутро. Я поспешил проверить зрачки, но веки сжимались и сопротивлялись. Помощник измерил давление и сатурацию, показатели были в пределах нормы. Мне пришлось прибегнуть к болевому рефлексу и я с эффектом неожиданности ущипнул пациента. Тот резко вскрикнул и вскочил. Он испуганно оглядел медперсонал вытаращенными глазами, а затем, увидев позади нас жену, улегся на подушку и спросил:
-Дорогая, что со мной…
-Вот я и вызвала врачей, чтобы узнать, - жестко бросила она.
Я обследовал вздыхающего и охающего мужчина, который ерзал по постели в страданиях и жмурил глаза, будто боясь света.
-Что вас сегодня забеспокоило?
-Я проснулся значит, пошел в туалет… Потом выхожу и понимаю, что что-то со мной не так… Я измерил давление, было выше 150 и тут я почувствовал онемение в левой руке и левой ноге… Оно нарастало… Потом речь стала какой-то невнятной… Сейчас я не могу пошевелить будто ногами…
-Вот, ровно 5 лет назад 22 ноября 2018 года то же самое и произошло, - добавляла жена. - Его увезла скорая с инсультом…
-Можете, найти выписки, - дал я ей задание.
-У меня уже все готово, - она незамедлительно передала стопку документов.
Мужчина продолжал мучительно корчить мясистое бородатое лицо, пока ему снимали кардиограмму. Я ознакомился с медицинскими выписками, где обнаружил не только антигипертензивную терапию, но и рекомендацию проконсультироваться у психиатра.
-Значит 5 лет назад был инсульт…
-Да, - дала волю женщина своему напористому потоку, - я выхаживала его, параллельно работая и содержа семью. Сама чуть не слегла…
Женщина заботливо гладила мужа по потному плечу. Я решил незамедлительно проверить неврологический статус, чтобы исключить нарушение мозгового кровообращения. Сила мышц и двигательные функции конечностей оказались в норме, координаторные пробы выполнял с точностью. Я не спешил озвучивать заключения.
-Что вас сейчас беспокоит?
-Не знаю… Какие-то странные ощущения в руке и ноге… Дорогая что со мной?! - снова жалобно обратился он к жене.
Женщина не переставала его успокаивать и серьезным взглядом испепелять ситуацию.
-Сейчас после обследования вам стало легче?
Мужчина задумался и прислушался к телу.
-Да, вроде бы чуть-чуть…
-Давайте, попробуем встать. Мы если что, вам поможем…
Мужчина боязливо и очень медленно опустил на пол ноги, а затем неосознанно для себя выпрямился во весь свой двухметровый рост.
-Как ощущения?
-Да вроде хорошо…
-Вот так у него постоянно! - настырно заявила женщина. - То лучше, то хуже! То проходит, то снова накатывает!
Я скептически разглядывал пациента и рассуждал, как лучше преподнести точный диагноз, который от меня потребует директивная неугомонная женщина.
-А у вас эти состояния не связаны со стрессом?
-Не знаю, - буркнул мужчина, продолжая стоять.
-Вы не переживали вчера или сегодня?
-Да нет вроде.
-Конечно, - язвительно усмехнулась жена, - какие у него переживания?! Он дома сидит и ничего не делает… Я одна пашу, как Папа Карло…
-А где вы работаете?
Женщина взглянула на меня исподлобья, определяя корректность вопроса.
-Управленческая должность на заводе.
-Значит командуете там?
-Конечно, приходится. 80 мужиков под моим руководством…
Я в голове собирал психологический пазл, незаметно подводя и клиентов к сути происходящего.
-Значит после инсульта вы сидели дома? - обратился я к мужчине.
-Да, я…
-Сидел, сидел у меня на шее! - перебила его женщина. - Пробовал, конечно, устроиться на разные работы, но вечно что-то не получалось. То тяжелые условия, то плохой коллектив, то несоответствие по здоровью… Короче, не проработал нигде больше 2 месяцев…
Мужчина продолжал пристыжено стоять на месте и слушать, опасаясь вставить свое слово.
-Я все понимаю и вхожу в его положения, продолжая тащить на себе семью, но хотя бы оформил тогда инвалидность, чтобы пособия какие-то получать… Так и этого не может сделать…
Броненосный поезд снова набирал скорость, лицо женщины начало надуваться и краснеть от перенапряжения.
-Я все сделаю, дорогая … Просто сейчас себя плохо чувствую…
Жена отмахнулась рукой и обратила на меня свой строгий ожидающий взор. Я понимал, что надо конкретно переходить к делу, иначе семейная драма не закончится.
-Данных за инсульт нет, скорее всего, на нервной почве эмоциональные переживания перешли в соматические проявления или другими словами физические ощущения, - я старался выражаться в данной ситуации понятно, но и одновременно грамотно.
-То есть, вы хотите сказать, это эмоциональное расстройство? - доверительно восприняла женщина.
-Да. Мужчина очень впечатлительный и накаленная бытовая обстановка может провоцировать подобные приступы.
Настало общее молчание.
-Вам была назначена консультация психиатра после инсульта. Вы ходили к нему?
-Нет.
-Именно этот специалист сможет подобрать и выписать рецептурное лечение.
Женщина сурово отвела глаза и продолжала осознавать положение дел, муж будто ожидал только ее реакции.
-Значит, это не из-за какой-то страшной болезни он дома валяется, - ядовито воскликнула она. - Значит это из-за его нежной хрупкой натуры и якобы моих справедливых малых требований он страдает. Весь истрадался! Я тут пашу одна с утра до вечера, потом еще жрать готовлю, а ему и в квартире убраться невыносимо трудно… Ну ничего теперь официально здоровым отправишься на работу…
Я поспешил трусливо дернуть коллегу по бригаде и медленно двигаться в сторону выхода, чтобы не попасть под горячую праведную руку сильной женщины.
-Все до свидания, нам пора ехать на другие вызова…
Стоило нам дойти до коридора, как вдруг раздался женский крик.
-Папа! Папочка! Скорее помогите ему! - дочка, которая до этого момента молчала, звала нас на помощь.
Мы кинулись обратно в комнату и увидели, как мужчина уже плашмя лежит на кровати лицом в одеяло и не двигается. Мы его быстро переложили. Я достал тонометр и задавал параллельно вопросы. Давление было 150/90. На вопросы мужчина отвечал нечленораздельной, жеванной речью. Взгляд бегал по комнате. А мои попытки определить мышечный тонус в руках и ногах оказались тщетны - конечности стали вялыми и неподвижными.
-Вот! - завопила жена. - Это снова повторилось!
Выхода не оставалось и я понимал, что без госпитализации не обойтись. Я объяснил, что мы вынуждены для наблюдения и обследования отвезти пациента в больницу, и приказал позвать мужчин для помощи транспортировки с 5 этажа. Я сделал запрос в отдел медэвакуации с диагнозом подозрения на инсульт и сбегал за носилками, пока помощник устанавливал внутривенный катетер. Общими усилиями мы спустили массивного пациента с 5 этажа, но я не не чувствовал тяжести, так как пребывал в размышлениях и сомнениях. Мы мчали с сигналками в приемный покой, я заполнял карту вызова и периодически проверял состояние пациента, которого жалела и ласкала жена. На мои просьбы поднять свободную от капельницы руку - он максимум справлялся на сантиметра 3-4, а затем рука вновь опускалась. На вопросы отвечал той же невнятностью.
Естественно, пациент выжил и мы благополучно его передали больнице. Но мои ставки на уязвимую чувствительность пациента к критике жены и его неконтролируемое самовнушение потерпели крах. Я чуть позже узнал у диспетчера, что больному диагностировали еще один ишемический микро-инсульт и положили в неврологическое отделение.
Судороги.
Поступил вызов «без сознания, 48 лет, женщина». Незамедлительно следовало выезжать. Работал я тогда на линейной бригаде в компании с медсестрой. Адрес находился в городе и недалеко от подстанции, но даже того расстояния хватило, чтобы я себе истрепал нервы. Подобный возраст пациентки и повод к вызову уже может предвещать ничего благополучного. Дополнительной информации никакой не было, поэтому ожидать можно было что угодно, но страх, естественно, представлял наихудший вариант.
Мы звонили в домофон, но никто не отвечал. Затаились надежды, что вызов ложный. Я позвонил по указанному номеру, трубку взяла безумно перепуганная женщина с провинциальным южным акцентом. Она без умолку тараторила, а я пытался объяснить ей ситуацию. Вскоре стало понятно, что они указали не тот дом и то, что дела, действительно, плохи. Мы скорее метнулись к соседнему дому, где нас уже ждал у подъезда мужчина средних лет работящей простоватой внешности.
- Что случилось? - сразу набросился я.
- Да не знаю… блин… Сам не понял…, - он пытался собрать поток мыслей, но эмоции не позволяли, - она вернулась с прогулки … а потом бац… свалилась без сознания и затряслась вся… Блин… Че делать то…
Он несколько раз машинально ладонью стирал пот со лба, ноги неугомонно топтались на месте, словно желая спасаться от неизвестности бегством. Говором мужчина походил на предыдущую женскую манеру по телефону, только более русифицирован. У меня в голове примерно складывалась методика действий, пальцами уже проверял в кармане коробку с сибазоном. Двери лифта открылись и на нас накинулась возбужденная маленькая толстенькая женщина:
- Помогите! Помогите ей скорее! Она умирает!
Я быстро метнулся в квартиру и увидел на заблеванном полу фигуру женщины, приблизительно того же типажа, что и у вызывающей. Ноги и руки были выпрямлены в разные стороны. Штаны растянуты, а футболка задрана до лифчика. Я бросился обследовать область лица: мимические мышцы были напряжены и будто что-то интенсивно жевали, зрачки не удавалось разглядеть из-за сомкнутых словно зажимами век, уголки рта прыгали вверх-вниз. Никакой реакции на вопросы и внешние раздражители.
- Что случилось? - задал я повторно вопрос.
Я только после заданного вопроса понял, что ошарашенная хозяйка все это время и не замолкала, а продолжала испуганно причитать.
- Мы сидели выпивали, потом она ушла зачем-то на улицу, вернулась через час, сказала, что хочет спать, а затем мы услышали ее крики…, - рассказчица еле сдерживала ужас, - мы забежали в комнату и нашли ее вот в таком состоянии…
Тут пациентка внезапно из неподвижного состояния перешла в хаотичное рукоплескание и ерзание ногами, сопровождающееся стонами и пыхтением. Хозяйка снова заорала и заметалась вокруг:
- Она умирает! Она умирает! Сделайте что-нибудь!
До резкого возбуждения мы успели определить давление в 140/80, глюкометрию в 7.2, и сатурацию в 99. Все соответствовало нормам. Женщина закрутилась по полу, переворачивая тело то на один бок, то на другой, и продолжая издавать странные звуковые речитативы. Я пребывал в неком ступоре, ибо с таким никогда не сталкивался. Это было не похоже ни на один известный мне случай из практики.
- Сколько по времени у нее этот припадок?
- Да уже около получаса! Господи… Господи…
- Сколько она алкоголя выпила?
- Да, - психовала женщина, - на всех где-то бутылку водки…
- И рвота у нее сразу началась?
- Да! После криков! Вы будете что-то делать? Она умирает у нас на глазах…
С повышением криков и шума нарастали и патологические симптомы пациентки. Телесные перевороты перешли в конвульсии, но они не относились к тоническим или клоническим судорогам, характерным для эпилепсии, эти походили то на неравномерную дрожь, то на единичные вздрагивания. Грудная клетка быстро вздымалась, набирая в легкие все больше кислорода, несмотря на ее переизбыток в крови. Голова легонько билась затылком об пол, страдальческая гримаса выпускала из ноздрей воздух подобно паровозу, а зубы в соприкосновении с губами издавали звук «ффф».
- Александр, надо что-то делать…, - в оцепенении произнесла медсестра.
Пациентка не позволяла больше к себе притронуться. На каждое прикосновение или вопрос она вертелась и ускользала по полу. Ни кардиограмму, ни внутривенный укол не удалось бы сделать без применения силы. Хозяйка в неистовых слезах орала:
- Это конец! Господи, это точно все… Сейчас она умрет!
Я не выдержал и приказал паникерше выйти в другую комнату, а остолбеневшему мужчине принести холодной воды.
- Питьевой?
- Любой!
Он послушно ускорился за стаканом с водой и передал его мне. Я вылил на лицо пациентке, надеясь на положительный результат, иначе бед мне было в дальнейшем не избежать. После маневра пациентка прекратила прерывистое дыхание, сделала глубокий вдох и перешла в сидячее положение с выпученными дезориентированными глазами. Я начал обращаться по имени отчеству и протянул руку, но пациентка отдернулась и отпрыгнула к стене, уже стоя на ногах. Она продолжала молчать и оглядывать нас с ног до головы, будто принимая нас за что-то нереальное и страшное. Тут в коридор вернулась хозяйка со своими эмоциональными возгласами и вдруг пациентка, закатывая глаза, сползла по стене на пол и вновь начала трястись.
- Александр Андреевич, надо ехать…, - настаивала медсестра, измотанная страхом и накалом. - Давайте ей просто инсульт поставим и отвезем скорее в больницу…
Я пребывал в растерянности по поводу установления диагноза, который решал направление госпитализации.
- У нее раньше подобные состояния были?
- Не знаю…
- Она с кем-то ругалась? Переживала стресс или конфликты?
- Да она недавно приехала!
- Откуда?
- С Украины.
Тут я понял, что в больницу с инсультом или эпилепсией мы не поедем. Я попросил взволнованных хозяйку и ее мужа подождать в другой комнате, пока мы работаем с пациенткой. Они недоверчиво и нехотя согласились. Медсестра держала мягкие носилки и нетерпеливо ждала приказа, но я подошел к пациентке и молча взял ее за руку. Я не знал, что говорить, поэтому просто начал повторять:
- Вы в безопасности, все хорошо.
Со стороны метод лечения выглядел странно и глупо, но в какой-то момент, пациентка открыла глаза в ясном сознании. Тело еще бил озноб, но руки и ноги послушно переместили тело в уединенный угол.
- Что произошло? - впервые заговорила пациентка. - Кто вы такие?
- Мы служба скорой помощи, - выдохнул я, продолжая наблюдать невероятную трансформацию женщины. - Нас вызывали ваши друзья.
- Что со мной случилось? Я ничего не помню…, - она с боязливым недоумением знакомилась с окружающей обстановкой.
- А что вы последнее помните?
- Как мы сидели выпивали…
- Вы помните как уходили зачем-то на улицу?
- Нет…, - ее ответ был искренним.
Родственники за дверью услышали заметное улучшение состояние подруги, но ответственно ждали разрешения вернуться.
- Сейчас вас беспокоит что-то? - я не хотел вдаваться в вопросы о предыдущих событиях, чтобы не провоцировать шаткую душевную лабильность.
-Тошнит немного.
- Это вполне может быть. Товарищи, принесите воды. На этот раз можно питьевой.
Хлопотливые муж с женой в тандеме помчали за водой, а затем бросились к пациентке, заботливо ее обнимая и жалея со слезами на глазах. Они плакали и душили женщину в своих объятиях.
- Я должен предложить вам госпитализацию в больницу…
- Нет, - твердо заявила женщина, - разрешите мне дома остаться. Я очень устала.
Я вошел в положение пациентки и договорился на обычный актив в поликлинику и на успокоительный укол. Дав рекомендации и попрощавшись, в подъезд с нами выбежала та самая впечатлительная хозяйка и в слезах сказала:
- Ее родной дом дроном на родине взорвали… Вот сейчас только общие друзья из деревни звонили… Видимо, она с ними уходила разговаривать на улицу… Господи, - из ее разбитых горем глазам не прекращая лились слезы, - а ведь она только 2 недели назад переехала… Это мы уже год назад мигрировали и ее еле уговорили… Она все хотела вернуться, постоянно об этом говорила… А теперь вот что случилось… Судьба уберегла…
Я слушал и мне нечего было сказать, только взять обещание, что пациентку не оставят без внимания и поддержки в трудную минуту. Хозяйка дала честное слово и поблагодарила нас. Для нее мы наравне с благосклонной судьбой спасли жизнь ее родному человеку.
Синдром Ганзера.
Вызов поступил от сотрудников полиции ближе к полуночи в общественное место. Мы приехали к бензозаправке, возле которой стояли 2 мента и женщина. Сразу в глаза бросился тот факт, что у женщины не было обуви. Босыми ногами она топталась на месте, желая двигаться. Полицейский держал ее за руку и нетерпеливо передал нам. Сотрудники очень долго подбирали слова, не зная как объяснить ситуацию.
- Короче, она бегала между заправок и работники вызвали нас, - запутанно сообщил он, - никакую информацию от нее получить не удалось… Она несет какую-то чушь…
Широко открытые глаза пациентки возбужденно искрились, она разглядывала новых людей с любопытством и озорством.
- Как вас зовут? - обратился я к ней.
Она продолжала гулять взглядом.
- Как ваше имя?
- А…Б…В…Г…Галина, - она быстро считалкой проговорила алфавит и представилась.
Ее ноги не могли устоять на месте и пружинили в коленях.
- А фамилия?
Она не реагировала на вопросы с первого раза. То подозрительно хмурилась, то загадочно улыбалась, глядя на нас.
- Фамилия есть?
- Нет…Да…
- Какая?
- Раз…Два… Три… Четыре… Пять… Шесть…, - вдумчиво и серьезно начинала она считать, перебирая пальцы.
- Самый частый ее ответ, - усмехнулся в недоумении полицейский.
- Вы принимали алкоголь или наркотики?
- Нет.
Действительно, никаких знаков и симптомов какого-либо опьянения, кроме странного поведения не было.
- Вы на учете стоите у психиатра?
Она дезориентировано пропустила мимо ушей вопрос. Я повторил.
- Я здесь стою…
- А у психиатра?
- Кто это?
Я растерялся, пытаясь переключиться на ее волну.
- Где вы живите?
- Здесь.
- Адрес скажите?
- Дом. А…Б…В…Г…Д
На заправке ее никто не знал по словам сотрудников полиции. Женщина приличным внешним видом не походила на бездомную или асоциальную.
- Сколько вам лет?
- 8.
Ни лукавства, ни выраженного вранья в ее голосе не прозвучало. Женщина, на вид лет 50, говорила искренне. Она предпринимала попытки уйти, но будто бы не с целью побега, а одолеваемая страстью к приключениям.
- Документов при ней тоже не нашли.
Я рассматривал внимательно внешний облик пациентки и кроме незначительных грязи на штанах и голых стоп ничего не заметил.
- Где же ваша обувь?
Она снова попыталась уйти, а потом вновь принялась считать вслух.
- Повезем в психиатрическую больницу, - вздохнул безнадежно я.
Менты обрадовались, что наконец смогли избавиться от необъяснимого помешательства. Женщина без сопротивления направилась с нами в машину. По дороге я гадал какой поставить женщине диагноз, но ни под какие абсолютные четкие признаки она не подходила.
- Знаете это место? - спросил я больше ожидая определить ответ по реакции, но женщина равнозначно смотрела на психиатрическую больницу, как на все остальное.
Пациентка снова метнулась в сторону, ей будто бы хотелось играть.
- Есть голоса сейчас?
Она не ответила и, скорее всего, даже не поняла.
Открыли двери в приемное отделение, младший медперсонал с интересом разглядывал незнакомую пациентку и ждали врача.
- Мы такой не помним…
Женщина села на кушетку, даже запрыгнула в следствие своего низкого роста, и начала интенсивно махать босыми ногами в воздухе, детский пристальный взор из морщинистых век оценивал новую необычную обстановку. Пришел дежурный врач и собрал известную нам информацию.
- Галина, - обратилась она с выжидающей паузой, - как же ваша фамилия?
Пациентка скрестила руки в замок и, поразмыслив, начала:
- Один…два…три…четыре…Пять…
- Ага, - осознавая невменяемость женщины, оторопело сказала психиатр. - А фамилия?
Пациентка начала пожимать плечами и стыдливо кусать губы. После ряда похожих классический вопросов, психиатр поняла, что информативности мало и случай нестандартный.
- А голоса есть?
- А…Б…В…Г…Д…
- А,Б,В,Г,Д,Е,Ё,Ж,З, - повторила за ней психиатр, будто соревнуясь в общей игре, - а голоса говорят, что Галина красивая?
Пациентка смущено улыбнулась и опустила голову, продолжая дрыгать ногами.
- А что еще говорят?
- Гурич.
-Это фамилия?
- А…Б…В…Г…Д…Да.
Медсестры вышли из оцепенения перед спектаклем и быстро вбили поиск по имени и фамилии.
- Таких нет.
По выражению лиц медперсонала было понятно, что достоверности в хаотичной речи пациентки мало. Она с удовольствием пожимала руку и выполняла простые инструкции. Даже на 10 попытку идентифицирования личности вдруг встала ногами на кушетку и, чтобы все уяснили, громко и торжественно провозгласила:
- А…Б…В…Г…Д…Е…Ё…Ж…З…И…
Пока она продолжала перечислять алфавит, медперсонал от безысходности синхронно вздохнул. Был выставлен под вопросом диагноз «острое полиморфное расстройство с симптомами шизофрении», но врачи про себя понимали формальность и неточность данного заключения. Дежурный психиатр подписал мне бумаги и сообщил, что придется подлечить потерянную женщину, на ее лице сохранялась глубокая озадаченность. Последний вопрос, прозвучавший при мне:
- Сколько же тебе лет, Галина?
- Одиннадцать, - донесся звонкий наивный голосок до меня уже на выходе из больницы.
Именно этот ответ являлся наиболее ключевым и важным в сборе анамнеза. Мне не давал покоя этот случай около полугода, я его прокручивал в памяти, как незавершенный и нераскрытый. Потом я наткнулся в научной литературе на редкий синдром Ганзера. Синдром представляет собой форму истерического помутнения сознания после травмирующих психику событий. Изучив данную патологию, пазлы в голове сошлись. Скорее всего, бессвязность ответов и вычурная инфантильность пациентки представляли собой побег сознания в детское мышление и восприятие, а босые ноги и грязь на одежде являлись признаками побега от чего-то страшного и реального.
Парадокс.
Вызов на психиатрическую бригаду поступил по поводу мужчины 62 лет. Без подробной информации, лишь единственное указание на неадекватное поведение. Стоило только выйти из машины, как тут же дверь подъезда распахнулась и к нам навстречу выбежала молодая полноватая девушка с телефоном в дрожащих руках.
- Здравствуйте! Это я вызывала скорую, давайте я вам все объясню и покажу!
Она перегородила дорогу и не намеревалась нас пускать дальше, пока мы не обратим внимание на ее компрометирующий материал. Я был не против посмотреть сразу, чтобы ознакомиться с ситуацией и заранее понимать испуг или потрясение родственников.
- Это мои отец…, - назидательным голосом пояснила она.
На видео парочка семьянинов ругаются друг на друга и высказывают обвинения и претензии. Женщина в халате кидается в мужчину бытовыми предметами и душевно обзывает его неудачником и козлом, а мужчина в свою очередь матерится и грозится безжалостной расправой женщине за ее неуважительное поведение.
- Вы посмотрите! Посмотрите! Господи…, - девушка шокировано пересматривала видео и прикрывала от ужаса рот. - Он нас убьет…
Я продолжал внимательно следить за хронологией событий, но дальше разговорного бытового конфликта дело не дошло.
- Мой отец пытается нас убить…
- Это когда происходило? - ткнул я на видео.
- Сегодня утром.
- А что было дальше?
- Я скорее вызвала вас и полицию.
Я не спешил с поспешными выводами и направился к пациенту.
- Будьте аккуратнее и ведите себя деликатно, он в любой момент может накинуться и на вас, - суетилась обеспокоенная дочь, предупреждая об осторожности.
В квартире царил беспорядок, но было подозрительно тихо. С негодующими глазами нас встретила мать девушки в том же халате.
- Ааа… здравствуйте… а вы к кому?
- Мам, теперь будет все хорошо, - успокаивая, отгородила девушка маму и указала нам путь в отдельную комнату, - проходите туда, пожалуйста…
На кровати лежал тучный мужчина в одних трусах, перед ним тарахтел телевизор. Он заметил внезапный посторонний шум в комнате и своей обители и повернулся с любопытством хлопая глазами.
- Здравствуйте! - поздоровался я.
- Здравствуйте, - буркнул он.
- Вам вызвали скорую помощь, разрешите вас осмотреть.
- Да, пожалуйста.
Мужчина спокойно позволил померить давление и провести глюкометрию, тем временем дочка нервозно тряслась в углу. Затем я задал наводящие вопросы, определяющие его мышление, память, ориентированность и не заподозрил ничего патологического. Пришло время перейти в открытую беседу.
- А что случилось собственно?
- Не знаю, - ответил он, так и не сдвинувшись с места.
- Он собирается нам с мамой навредить.
Мужчина ошарашено взглянул на дочь и даже сразу не сообразил что сказать.
- Он давно это замышляет…
- Что?! Что ты несешь?! - разозлился мужчина и перешел на крик.
- Вот! - праведно запылали глаза дочки. - Я же говорила! Сейчас вырвется маньяк! Это он при вас такой тихий, а как вы уйдете, так сразу схватится за нож…
Лицо обвиняемого покраснело и запыхтело, больше не от злобы уже, а от обиды.
- Что ты такое говоришь?!
Мать пребывала в ступоре от непредвиденной сцены.
- Вы же видели на видео, что он творит! Я знаю, что ты задумал! Но я не позволю тебе сделать то, что ты давно планируешь!
- Какое еще видео?!
- Как ты на маму нападаешь! - девушка размахивала телефоном, как весомым доказательством, а затем публично включила то роковое видео.
- Ты зачем это снимала, дура?! - накинулась на дочку мать. - Это ты что ли вызвала скорую?!
- Да! Потому что это нельзя больше так оставлять! - ответственно решила девушка. - Его надо отвезти в психушку и лечить!
- Что ты несешь?! - столкнулись теперь мать с дочкой.
- Насилие было? - обратился я к матери.
- Нет! - в один семейный голос воскликнули муж с женой.
- Ну повздорили, с кем не бывает…, - признался мужчина.
- Я с этим бездельником так всю жизнь воюю…, - добавила женщина.
Я перевел взгляд на девушку:
- Почему вы решили вызвать скорую?
Девушка набрала в легкие побольше воздуха, чтобы передать всю то скопление эмоций.
- Сначала отец стал странным, будто его подменили, но это происходит уже очень давно. Потом я начала понимать, что он неконтролируем и в какой-то момент просто-напросто опасен для людей! В первую очередь для нас!
Мне начало казаться, что речь вообще идет про другого человека, которого в комнате нет.
- Но вы же сами видите, что ваш отец адекватен и спокоен…, - специально указал на безобидную жертву.
Девушка с ужасом осознала к чему я клоню.
- Вы понимаете, что если вы его не отвезете, то он через 5 минут кого-нибудь пойдет и убьет! Это будет на вашей совести! Вы немедленно должны его забрать!
Муж с женой парализовано замерли и боялись молвить слово.
- Вы понимаете, что нет показаний для экстренной недобровольной госпитализации…, - пытался я сохранять деликатность.
- Если человек опасен для других, то это прямое показание для недобровольной госпитализации в психиатрическую больницу! Я знаю эти правила!
Тут мой мысленный поток переключился. Я внимательно уставился на требовательную абсурдную девушку и спросил:
- Откуда вы знаете?
- У меня самой диагноз.
- Какой?
- Параноидная шизофрения.
Наступило мгновение молчания.
- Поэтому я не раз лежала в психиатрических больницах и знаю правила!
- Тогда да. А назначенные лекарства вы принимаете свои?
- Принимала, но последний месяц прекратила, потому что мне от них только хуже становится…
Я отложил документы в папку, встал со стула и действительно незамедлительно принял категорическое решение о госпитализации.
- Поедем в больницу.
- Кто?! - в этот раз вопрос прозвучал синхронно от троих сразу.
- Вы, девушка.
Зомби. Часть 1
Незабываемый случай произошел на скорой помощи в те времена, когда я занимал должность медбрата. Воспоминание до сих пор веет неприязнью, хотя первые три года всплывал в памяти с настоящим ужасом и отвращением… Был полдень. Старшего по моей бригаде фельдшера посадили к другому фельдшеру и они уехали на спец вызов по забытому мною поводу. Суть в том, что я остался на подстанции без бригады. Я расслабился и ничего не предвещало беды. Но на подстанции, оказалось, была еще одна свободная бригада во главе женщины. По селектору громкий голос объявил экстренный вызов и, не успел он умолкнуть, как тут же зазвонил мой телефон. Диспетчер приказал садиться в помощь на единственную свободную бригаду и скорее ехать на адрес, потому что в подъезде 2 человека без сознания. Выбора у меня было и я скорее вскочил с кровати и бросился переобуваться.
- Почему не врачебная бригада едет на массовое «без сознание»? - задал я вопрос фельдшеру.
- Потому что все далеко и заняты, - нервозно ответила моя напарница.
Торопливо мы сели в машину и назвали водителю нужный адрес, который находился в менее километра от подстанции.
- Если что, в любом случае на себя вызвать можно, - успокаивала свое нарастающее волнение коллега, - 2 пациента в коме на одну бригаду не положено…
Я надел перчатки и не знал к чему мне готовиться. У меня не было большого опыта работы на скорой. Знания 5 курса медицинского в панике вряд ли бы пригодились, но я упорно перебирал в голове варианты развития событий и методы оказания помощи.
Домчали мы совершенно незаметно. Машина уже дала по тормозам возле нужного подъезда. Сердце билось и адреналин придавал решительной готовности. Нам открыли домофон без каких-либо пояснений.
- Указано, что в подъезде лежат на 5 этаже, - с выпученными глазами уточнила коллега.
- Значит начнем с 6, - я нажал кнопку и двери закрылись.
Секунды тянулись вечность. В одной руке я сжимал чемодан с основной укладкой, в другой дефибриллятор. У напарницы соответственно в одной мешок Амбу, в другой кардиограф. Мы заполонили лифт битком.
Двери открылись и возникло перепуганное лицо старушки. Она начала что-то бубнить, но конкретную речь я не вспомню, потому что в тот момент обратил внимание на лежащего на ступеньках лицом в бетон молодого парня. Его тело располагалось в направлении лифта, до которого он, видимо, не успел дойти, и отрубился.
- Там еще девушка…, - сообщила пенсионерка.
Мы быстро заглянули на лестничный пролет вниз и обнаружили молодую неподвижную девушку, упершуюся спиной и головой в перила, со шприцом в вене левой руки. Эта же бедняжка даже не успела вытащить иглу.
- Передоз… Героин… Доставай 4 ампулы налоксона… 2 тебе и 2 мне…, - впопыхах напарница осматривала парня и командовала мне.
В том оцепенении я полностью растерялся. Я забыл где лежат нужные ампулы, просыпал салфетки, а трясущиеся руки мне еле позволили набрать два шприца с антидота.
- Я к девушке, а ты парнем займись…
Пришло осознание, что меня оставили один на один с помирающем наркоманом. Его частота дыхания была практически неуловима. Цвет кожи стремительно обретал синие тона. Я подвинул его какими-то неведомыми силами на ровную поверхность, перевернул на спину и закатал его рукава. На контур вен не было даже намека. Не знаю, что я причитал и комментировал в тот момент, но стоящая надо мной бабушка охотно разделяла мой инстинктивный монолог.
- Да конечно, исколол себе все тело… Кошмар… До чего жизнь докатилась…
В глубине души я был благодарен, что надо мной хлопотала старушка. Я собрал остатки уверенности, перетянул кисть жгутом и начал нащупывать венозные выпуклости.
- А ведь они постоянно здесь околачиваются и шумят…, - рассказывала пенсионерка, своим недовольством подбадривая меня.
Несколько попыток попасть иглой в цель закончились провалом, вены настолько оказались тонкие, что моментально лопались. Тремор в моих руках нарастал, я ерзал на месте, пытаясь отыскать подходящую мишень.
- А ведь у этой девушки маленький ребенок, - продолжала как ни в чем не бывало старушка разносить сплетни, - рядом здесь жила, а потом отдала ребенка куда-то и связалась с наркоманами…
Я уже хотел в злобе накричать на бабку, потому что в какой-то момент ее навязчивость начала мешать, но игла наконец-то нашла удачную вену. Я скорее ослабил жгут и ввел те несчастные 2 миллилитра препарата.
Поначалу никаких изменений не последовало, но затем вдруг красные глаза парня раскрылись, а рот сделал вдох, похожий по звуку на звериное пещерное пробуждение. Пациент дезориентировано начал ворочаться по полу. Я отложил шприц и отошел на шаг назад, не зная, что можно ожидать от этого человека. Фиолетовые руки со стекающей кровью и раздутые грязные пальцы начали метаться по полу, пока не ощутили опору и не поднялись. Тело шаталось из стороны в сторону, но взгляд не обращал внимания на медиков, а хмуро и устало последовал к лестничному пролету.
Там стояла на ступенях моя коллега, прижавшись к стене, а рядом с ней качалась оклемавшееся девушка в том же грязном запущенном виде, что и парень. Я впал в ступор, приглядевшись к ее бледно-зеленому безжизненному лицу. И дело даже не в том, что они со своим спутником как две капли воды были похожи на воскресших мертвецов, а то, что я узнал эту девушку. До 9 класса мы учились с ней в одной школе, только она была на 2 года старше. Знаете, как это обычно бывает - пацаны младших классов всегда засматриваются, влюбляются и хорошо запоминают девчонок из взрослых классов.
Они с парнем оставались безразличны к присутствию скорой помощи, сохранялось загробное молчание.
- Вы согласны госпитализироваться? - нарушила тишину моя коллега.
После этих слов парень резко направился по ступеням вниз, взял под руку свою подругу и они так же молча скрылись.
- И больше сюда не приходите, сраные наркоманы! - смело поставила точку воинственная пенсионерка. - Хоть бы спасибо сказали… В следующей раз вам никого не вызову, лежите, подыхайте! Без вас мир чище будет…
Старушка косолапо и не спеша пошла по своим делам. Мир стал прежним, будто ничего и не произошло. Мы с коллегой прибрались за собой на этаже, я мельком посматривал в подъездное окно и все-таки увидел, как два ковыляющих зомби ушли горевать по обломанной дозе.
Мы вернулись в машину и я понял, что не могу унять дрожь в ногах. Мне было страшно и неестественно даже после исхода.
- Ну чего там было? - поинтересовался водитель, щелкая семечки.
- Да, - протянула скучно фельдшер, - два наркомана с передозом…
- Спасли?
- Да.
- Сразу двое… Хммм… Надо быть потому что аккуратнее и внимательнее с новыми поставками, - мудро заявил он, сплевывая шелуху, - так в 90-е очень много нариков повымирало…
Коллега слушала без особого интереса и сохраняла циничное спокойствие, которому я тогда позавидовал. Поступил уже новый вызов, а я еще не отошел от старого. Сильное впечатление надолго врезалось в память и я надеялся, что в будущем подобные вызова будут обходить меня стороной. Но я ошибался. Не только ситуации повторялись, но и действующие герои. Продолжение в следующей части.
В бой идут одни старики.
Пьеса о бесстрашном воине в 4 вызовах.
Главные персонажи:
-Дед
-Все остальные
Вызов 1.
Поводом к вызову психиатрической бригады служило неадекватное, опасное для окружающих, пьяное поведение 68-летнего старика, сопровождающееся галлюцинациями и бредом. Моя бригада выехала на городской адрес и безостановочно возмущалась на нерациональный повод к вызову, ибо у пьяных и пожилых редко выявляется острая психотическая патология. Дверь открыли многочисленные жильцы квартиры и сразу начали громогласно жаловаться на негодяя.
- Он никому жить не дает! - кричала его жена.
- Он пьет уже 3 день, не просыхая! - кричал младший сын.
- Он нас всех точно переубивает! - кричал старший сын.
К тому же из комнаты в комнату бегало 2 маленьких детей, любопытно рассматривающих меня и коллег. Я притормозил добродушных родственников пациента и попросил докладывать последовательно.
- Он уже лежал в психиатрической больнице 3 года назад…
- Он больной человек!
- У него шизофрения…
- У него раздвоение личности!
- Он после отмены алкоголя лежал? - спросил я.
- Не знаем, наверное, - отмахнулась неразборчиво семья.
- Он принимает таблетки или ходит к психиатру?
- Он только алкоголь принимает! А врачей ненавидит!
- А где он сейчас? - рыскал я глазами.
- Он спит…
- Как же он может подлежать госпитализации?
- Он притворяется, что спит, - поспешила пояснить жена, - он оооочень хитрый! Сейчас будет притворяться нормальным! Сразу из монстра превратиться в пай-мальчика…
- А что он делал такого-то?
Здесь снова и прорвало каждую жертву «того самого тирана».
- Он пьет, скандалит, кричит на детей, угрожает нам…
- Приказывает нам убираться из его квартиры и что мы ничего после его смерти не получим…
- Обзывает нас фашистами и цыганами…
Я тяжело вздохнул от массового давления и принялся объяснять, что предоставленные сведения подходят полицейскому разбирательству и являются социально-бытовым конфликтом. Родственники настойчиво продолжали доказывать сумасшествие деда:
- Он холодильник сломал в прошлом году…
- Он с топором бегал 2 года назад, вот фотография! - на выцветшей распечатке с уличной камеры горбатая нечеткая фигура в руках с топором.
- Он внуков гонит на улицу жить, чтобы они не шумели!
Я не мог больше находиться в общем крике и направился к злополучному пациенту. Фельдшер уже стоял на пороге в комнату и сообщил мне, что дед не спит. Седой морщинистый мужичок-боровичок сидел на краю кровати, смотрел старых времен телевизор, перед ним стояла табуретка, на ней роскошная поляна из двух бутербродом с маслом и небрежно нарезанной колбасой, полная рюмка водки, а на полу пустые бутылки, с которыми он уже поквитался.
- Здравствуйте, - вежливо начал я.
- Вы кто?! - грубо и негативно бросил дед.
- Скорая помощь.
- Я вас не вызывал!
- Вам вызвали ваши родственники…
- Вот к ним и идите! Я не вызывал вас!
Все вопросы он игнорировал и отвечал строгими повторениями. Я не видел в пожилом человеке ничего кроме возрастных органических изменений, сильного алкогольного опьянения и экспрессивной реакции жесткого характера на действия родственников.
- Самостоятельное обращение в наркологию и кодировка, - подытожил я.
- Он никуда не пойдет никогда, - возмущалась его семья.
- Его осознанный выбор. Если он представляет опасность, но вызывайте полицию…
- Вызывали, они не берут его никуда…
- Потому что он пожилой человек, к таким людям тоже особенный подход нужен… Но для недобровольной госпитализации в психиатрическую больницу показаний нет.
Мы дали рекомендации и наконец удрали от упрямых родственников. Интуиция беспокоила и не давала расслабиться даже после завершения вызова. И не спроста.
Вызов 2.
Через час поступил вызов на тот же адрес и на того же пациента только от лица полиции. Мы ругались и материли неугомонных родственников, но деваться было некуда. Лифт не работал и пришлось в нарастающем гневе подниматься на 5 этаж. Дверь открыл младший, самый деятельный сын.
- Мы уже не знаем что делать… Вы уехали и он такое начал…
- Где полиция? - задал я волнующий вопрос.
- Отъехала, но обещала вернуться в скором времени…
- Зашибись, - усмехнулся фельдшер. - Скинули на нас.
Бушующая толпа заняла свои места и принялась докладывать о проделках деда:
- Вы только уехали, и он направился сразу за добавкой… По пути он опрокинул шкаф в подъезде, подрался с соседом, которому в прошлом месяце дверь ножом порезал, а затем сломал лифт, чтобы его не беспокоили…
- Кажется, у дедушки с критикой и планированием все хорошо, - забавила ситуация фельдшера.
- А потом он поджег в квартире ковер! - перешел к козырям сын и указал на кучку пепла возле запертой комнаты старика.
- Почему полиция его не забрала?
- Потому что он лежал в психиатрической больнице…
Я уже был на грани схватиться в отчаянии за голову, но вместо этого ворвался в обитель к деду.
- Вы кто такие…, - тот же повышенный нападающий голос.
- Хватит ломать комедию! Мы с вами договорились, а вы продолжаете хулиганить! Зачем ковер подожгли и на соседа напали?
- Я… я плохо слышу…
Я повторил громче.
- А почему я должен перед вами отчитываться?! Представьтесь!
- Вас сейчас заберет полиция в отделение, если не будете отвечать на вопросы!
- Я не слышу… Вы не знали, что если на человека давить, он начинает плохо слышать…
- Вы напали на соседа и пугаете родственников…
- Вы бы знали, что эти родственники сами вытворяют… Они козни против меня строят, хотят извести, на тот свет отправить… А я пожилой человек… Ой-ой… Сердце мое больное…, - начал он ненатурально демонстрировать боль.
- Я же говорила, - кричала позади меня его жена, - у него раздвоение личности! Хитрый жук! Хватит прикидываться немощным и несчастным…
- Ну на театральную игру ему хватает ума, значит он не сумасшедший…
Дед сразу закончил постановку, преобразился в лице от похвалы и гордо выпрямился, ощущая поддержку.
- У него шизофрения! - настаивал младший сын.
- Вы знаете что такое шизофрения?
- Да! Когда человек может убить другого! А этот убьет! Вот вы уедете и он точно убьет кого-то из детей!
Я больше не мог выносить, а тем более переубедить родственников, мы возвращались к исходной точке и продолжали спорить, пока в квартиру не пожаловал отряд полиции. Они были осведомлены в ситуации и конкретно перешли сразу к делу:
- Вы его забираете?
- Здесь хулиганство по вашей части.
- Тогда мы его забираем, - решительно направился в комнату уставший сотрудник. Видимо сплоченная семья и им промыла мозги. - А вы, родственнички, пишите заявление на мужчину!
Пара суровых парней нарушили комфорт опасного преступника.
- Вставай, дед!
- Вы кто? - старик уже успел разлечься на кровати и пригубить рюмку водки.
- Вставай! В отделение поедем!
- Я не слышу…
- Все ты слышишь! Мы тебя не первый день знаем!
- Вы в Бога верите?! Знаете что…
После этого пошли в ход силовые принудительные меры. Моя бригада попрощалась и удалилась. Появилась надежда, что история на этом закончилась. Теперь разбойник под присмотром полиции.
Вызов 3.
Следующий вызов поступил через час. Какое удивление и возмущение у меня было, когда я увидел знакомые имя и фамилию, не описать словами. Я позвонил старшему дежурному врачу, объяснил ситуацию и убедил, что вызов ложный. Она посочувствовала и сказала, что раз вызов уже поступил, тем более от представителей закона, то придется еще раз съездить. Создавалось впечатление, что над нами издеваются.
- У меня такого никогда не было…, - признался я.
- Самое главное, что там, действительно, ничего нет…, - злился фельдшер. - Его не возьмут в приемном отделении и отправят пьяного по холоду домой… А потом он снова попадет в ту же полицию…
- А они нас вызовут снова…
- Замкнутый круг психиатрии…
Мы прибыли в отделение полиции, скрывать злость и непонимание уже не получалось. Встретились по пути знакомые лица сотрудников.
- Нам нужно от вас освидетельствование старика, потому что он продолжает буянить…
- Он пьяный потому что.
- И что? К нам тоже прилагаются определенные требования.
Мы прошли вместе в отдельную комнату, где около письменного стола и стула стоял на коленях дед с багровым разгневанным лицом. Его глаза испепеляли обидчиков и таили жажду мести. Я обратился к нему:
- Вы понимаете где находитесь?
- Да.
- Почему вы не можете успокоиться и вас бы отпустили?
- Я не позволю сломить меня, - бесстрашно и твердо заявил он, поднимаясь с колен.
- Вы нас вообще помните? Мы у вас уже третий раз за сегодня…
- Вы мне жизнь спасли, - категорично обозначил дед, - а вот эти оборотни в погонах…
После этого он шаткой походкой героически направился на полицейских.
- Опять что ли драться? Немедленно прекратить! - предупредил сотрудник, но дед уже отважно замахнулся на него рукой.
Инициатора потасовки пришлось обезвредить сразу нескольким здоровым и крепким мужчинам, но хулиган, даже лежа на полу, продолжал оскорблять, угрожать, манипулировать и пытаться своим упорством одолеть мнимое зло.
- Может, все-таки вы его заберете? - просил молодой дежурный начальник отделения. - У нас даже места для такого буйного нет после праздников…
- Ему протрезветь надо, потому что сейчас наблюдается действие алкоголя и сварливого воинственного характера, - без улыбки не смог ответить я, про себя поражаясь силе воли и здоровью старика.
- Ладно. Оставьте запись тогда.
Деда насильно повели в камеру, а мы в очередной раз помолились, что хотя бы сегодня пациента больше не увидим. Но паранойя уже разрослась и притянула беду.
Вызов 4.
Ровно через пол часа зазвонил мой планшет. Тревожной чуйкой я подозревал, что там будет, но никак не хотел верить. Судьба измывалась над нами в тот день и мне казалось, что «час сурка» не закончится никогда и мы к деду будем кататься до самого конца смены. Действительно. Снова вызывает полиция к неистовому старику. Я сразу же позвонил и пожаловался дежурному старшему врачу, она сообщила, что уже связалась с сотрудниками и они очень сильно хотят нас видеть вновь. Я смиренно направился созывать бригаду. Кроме как изумленным парадоксальным смехом никто никак не смог отреагировать на радостную весть.
- Кажется, мы заложники временной петли…
- Либо мы отвезем деда в дурку, либо сами сойдем с ума.
Мы поехали, а я уже начал раздумывать, как мне описать и объяснить всю сложную ситуацию с чередой повторных вызовов. Безысходность окутывала, бессмысленно было продолжать войну. Мы вошли в отделение и уже ожидали заготовленного скандала, но перед нами возникли потерянные лица сотрудников полиции. По всему участку раздавался дикий ор и дребезжание решетки.
- Мы больше не можем, - сказали они, - заберите его! Он громит клетку, кричит, и вызывает нас на бой! Мы уже раз 5 пытались его угомонить и без толку! Он точно сумасшедший!
Без слов мы подошли к камере, дверь которой неустанно колотил наш старый знакомый.
- Принесите мне стопку немедленно! - рычал он.
Сотрудники открыли дверь, старик застыл и буравил нас недовольным взглядом.
- Поедете в психиатрическую больницу? - сдался я.
- Да.
- Поехали.
Воодушевленные менты скорее выпустили хулигана, он прошел несколько шагов, потом свалился на колени и пополз на четвереньках, актерски провозглашая:
- О боже, мои ноги! Они отказали! Меня избили эти изверги! Довели до полусмерти! Об этом все узнают!
Он кряхтел и стонал, но когда непричастная публика осталась позади, старик прекратил свой спектакль, резко поднялся и уселся на лавку. Его подозрительные глаза бегали с одного врага на другого.
- Вы не настоящие!
- А какие мы?
- Скоро узнаем! Наряд!!! - завопил он, обращаясь в сторону пустого выхода. - Они здесь! Немедленно всех задержать! Они тут! Это мой приказ!
Старик продолжал орать в безлюдное пространство, ожидания чего-то.
- Поехали в больницу!
- Вы не настоящие! Я поеду только с начальником!
Дед уперся и снова продолжил нести бред. Я понял, что для недобровольной госпитализации теперь хватит оснований.
- Давайте насильно его в машину, поедем в сопровождении полиции.
Сотрудники были готовы на любой компромисс, лишь бы избавиться от энергичного старика. Они хотели его скрутить, но тот не позволил:
- Я сам. Сам пойду.
Затем он спокойно и молча вышел на улицу. Гордо задрав голову, он покинул полицейский участок. Машина скорой помощи была уже рядом, как вдруг дед остановился и схватился за грудь:
- Ой, мальчишки, что-то сердце… Сердце…
Полицейские отвлеклись и сосредоточились на жалобе пожилого человека, но тут хитрец воспользовался моментом, нанес удар кулаком по лицу сначала одному сотруднику, затем второму и бросился бежать на волю. Но все-таки сыграли роль возраст и профессиональная подготовка полицейских и они смогли предупредить побег. Бригада скорой помощи пришла им на выручку. Общими усилиями нам удалось затащить разбойника в машину, надеть наручники и пристегнуть к креслу.
- Наряд!!! Срочно наряд!!! - кричал дед куда-то себе в правое плечо. - У меня здесь чип! Ведется запись! Вы за все ответите! Вы даже не представляете с кем связались!!!
Пациент еще пытался с кем-то связаться по «чипу». Затем всю дорогу в больницу изображал приступ рвоты и сердечной боли. По прибытию он вообще откинул голову, закрыл глаза и максимальное количество времени пытался не дышать. В приемном отделении он продолжил кричать, драться, бравировать высоким статусом и вызывать спец-военное подразделение, которым командует. Врач приемника без какого-либо сопротивления после моей предыстории приняла пациента. Что моя бригада, что сотрудники полиции выглядели измотанными на пределе своих сил и терпения. Лишь дед оставался таким же воинственным, бесстрашным и заряженным. Новыми его жертвами стали санитары, которые первые ощутили силу нового пациента без наручников. Ему, казалось бы, без разницы с кем продолжать битву. Напоследок вспотевший и запыхавшийся фельдшер задал вопрос:
- Дед, ты всегда такой злой, или когда выпьешь?
Дед на него посмотрел осознанным трезвым взглядом и сурово ответил:
- Жизнь такая. Либо ты, либо тебя.
Зомби 2.
Когда говорят о продолжении культовых фильмов про восстание мертвецов, я вспоминаю этот случай со скорой помощи. Он мне действительно напоминает продолжение какого-то страшного хоррора. Чтобы вспомнить главных героев, советую почитать «зомби 1». После 1 части прошло около 2 лет.
Итак. Работаю в один из вечеров я первым номером на линейной бригаде, и ровно в 12 часов приходит вызов. Почему-то моя чуйка в тот момент не ошиблась и уже била полундру. В такое точное время ничего простого и обычного не могло случиться. Именно поэтому «30 лет, без сознания». Мы мгновенно выехали и мчали по трассе с сигналкой. То ли проницательная интуиция, то ли горький опыт подсказывали мне, что мы столкнемся с чем-то неприятным и надо быть готовым ко всему.
Та пятиэтажка, на которую я и по сей день оглядываюсь, находилась на границе города, у самой черты леса. Сердце вырывалось из груди и ноги торопились к неизбежности. Мы поднимались с коллегой на 3 этаж и на встречу нам вышла девушка, лицо которой я хорошо помнил еще со школы. Именно та героиня на героине из первой истории. Детали ее образа и внешности практически никак не изменились с нашей прошлой встрече в другом подъезде. Тот же мутный плавающий взгляд, синевато-бледный оттенок кожи, руки в многочисленных сигаретных ожогах, убитый наркотическим опьянением голос:
- Помогите, ему плохо…
Не знаю, узнала ли девушка меня или нет, но на этот раз помощь явно нужна была не ей. Именно в тот миг я почувствовал какую-то злость и отвращение к этим людям, которые ничего не ценят и никак не меняются. Я решительно и энергично прошел мимо девушки в квартиру, которая представляла собой голые стены, лоскутки старых обоев, смолистый потолок, пустые комнаты с мягкими матрасами на полу, бычки разбросанные по углам, один шкаф и одна табуретка. В спальном проходе шатался угашенный мужчина раза в два старше девушки.
- Где пострадавший? - без какой-либо рабочей этики перешел я к делу.
- Он в туалете.
- Кололся?
- Наверное. Мы не знаем… Он нам ничего не сказал, ушел в туалет и мы его нашли таким.
Я быстро распахнул указанную дверь и увидел сидящий на унитазе синий труп. По крайней мере, я был уверен, что парень мертв. Голова упавшая на бок, закатившееся глаза, пенные губы, лиловая кожа, обтягивающая кости черепа, тонкие руки и ноги, резко переходящие в отечные массивные ладони и стопы, напоминающие кувалды. Он не дышал, но и штаны его не были спущены.
- Что случилось? - сурово спросил я.
- Его только отпустили из больницы с двусторонней пневмонией. Очень большое поражение легких и слабость организма…
- Какие хронические заболевания?
- ВИЧ, гепатит…
- Вы вместе употребляли?
Они разоблачено замялись.
- Вы понимаете, что от этого зависит его жизнь! - давил я.
- Нет. Мы не употребляли.
- А он?
- Он возможно.
Я понимал, что от этих хитрых изворотливых подлецов нельзя выкроить правду. Пришлось приступать к работе. Спасительный внутренний адреналин уже начал действовать и я был бесстрашно готов к любому развитию событий.
Я намерил еще уловимое низкое давление. Глюкометр показывал меньше 2 единиц. Пульсоксиметрия скакала от 50 до 60 показателей. Я понимал, что дело дрянь. Мы с фельдшером (это была молодая, но опытная девушка) вытащили парня в узкий коридор. Подключили кислород. От вен у наркомана остались лишь тонкие нити, которые он перекрыл татуировками, шрамами и ожогами. Тянуть время было нельзя и я вколол двойную дозу опиатного антидота парню под язык, рассчитывая на анатомическое скопление вен в той слизистой области рта. Никакой мгновенной реакции не последовало. Но вскоре благодаря золотым рукам помощницы, венозный доступ был осуществлен. Она быстро ввела преднизолон, а затем с большим усилием вдавила пару шприцов глюкозы. В аффекте, не следуя клиническим алгоритмам, я на всякий случай вколол в мышцу еще кубик адреналина, ведь шок мог последовать и от неизвестного препарата. Щупая пульс, я подумывал уже о сердечно-легочной реанимации, но здесь случилось непредвиденное даже для спасающих медиков. Этот парень открыл глаза. Даже не открыл, а в каком-то неистовом бешенстве распахнул. Зрачки были сужены, а белки покрывались лопнувшими сосудами. Тяжелое дыхание запотевало кислородную маску. Пальцы зашевелились, но очень слабо.
- Скорее в машину его и едем в реанимацию! - скомандовал я, понимая, что в наркологическом отделении пациента в тяжелом состоянии не возьмут.
Его дружки сбегали за какими-то алкоголиками и мягкими носилками. Я сдерживался, чтобы не перебить этих болтливых полутрупов. Они пытались что-то узнать у пациента, но тот пребывал в глубоком оглушении и не реагировал на вопросы. Мы спускали его по лестнице и, благо, в тот миг не произошло перемены в его состоянии. Нам удалось погрузить его в машину с тем же выпученным перед собой взглядом. Дальше у меня многое стерлось из памяти, потому что некоторые аспекты на протяжении дороги в больницу, как бы не старался, я не могу вспомнить. Но остальное я не забуду никогда.
В какой-то момент пациент начал орать. Это был звериный, дикий, абсолютно нечеловеческий вопль. Его грудная клетка вытянулась вперед, а голова уперлась в носилки. Он продолжал кричать, но определить эмоциональную окраску крика было нельзя. Сначала мне показалось, что ему невыносимо больно. Затем он будто ехидно насмехался. А потом и зловеще угрожал. Я остолбенел и каменной неподвижной статуей наблюдал за неестественным жутким процессом.
После громкого выпада его конечности вернули подвижность. Ноги и руки хаотичными изгибами и подергиваниями начали метаться в воздухе. Я клянусь, что такую картину одержимости я видел только в фильмах про изгнание демонов и на занятиях по бешенству и столбняку. Его тело изворачивалось так, будто в нем бесконтрольно задействовали все мышцы в разном собственном ритме. Но и это оказались лишь безобидные цветочки.
Трансформация восставшего зомби прогрессировала. В нем пробудились животные садистские инстинкты, под воздействием которых он начал ногтями одной руки интенсивно царапать себе бедро, а в другую руку впился зубами. Он прокусывал мягкие ткани до тех пор, пока из раны не брызнула кровь. Затем он разжал челюсти и начал размахивать травмированной рукой, расплескивая кровь по салону.
Очевидный вопрос - почему я бездействовал в тот момент. Я будто бы окаменел, отключился. Но именно первобытный страх я испытал, когда вроде бы человек из той же плоти что и я, закинул голову и зафиксировал свой взгляд на мне. Этот потусторонний, дьявольский, безумный взгляд испепелял меня своей глубиной и неизвестностью. Сложно подобрать слова. Но в тот момент, я подумал, что существующее в мире зло приоткрыло одно из щелей для общей видимости и испуга. Когда ноги и руки парня начали совершать нереалистично гибкую и пластичную петлю вокруг поручней носилок, закричала уже моя коллега. Я вышел из оцепенения и кинулся скорее привязывать пробудившегося беса. Каким-то образом нам это удалось. Он плевался, рычал, дергался, а мы не могли молвить и слова.
В приемном отделении нас уже ждали реаниматологи. Я будто пережил катаклизм или войну. У меня нашлись силы поделиться информацией о пациенте и передать его дежурным врачам. Сам я спрятался в углу и тихо заполнял необходимые документы, благодаря всевышнего, что все осталось позади. Конечно, недавно выписанного пациента узнали.
- Давнишний наркоман. У него терминальная стадия СПИДа. Мы выписали его домой, иначе свои последние дни провел бы в больничном заточении, - говорили доктора, заранее предполагая, что пациент на свободе отправится за последней дозой.
Парня переложили на местную каталку, вернув нам кислородный баллон. В его взгляде потух тот яростный огонь преисподнии. Финальное, что я мог видеть в них - это отчаянное бессилие и смертельный страх. Его мучала тяжелая влажно-хриплая одышка. Окровавленные руки обхватили плечи, а ноги с кувалдами вместо стоп прижались к истощавшей груди. Дьявол покинул изношенное гниющее тело, оставив его на произвол человеческой судьбы.
- Такой молодой…, - в не меньшем шоке произнесла моя коллега по возвращению на подстанцию.
Очевидно было, что парень хотел избавиться от своих мук привычным безболезненным способом. И гнев его на нас вызван не одержимостью дьяволом, а вполне рациональной логикой. И все догадывались и надеялись на его самостоятельное легкое освобождение. Но в жизни не всегда все однозначно. Тем более, на скорой помощи.
…
Первая смерть.
Случай очень печальный и трагический. Но почему-то наткнулся на одно напоминание и та ситуация всплыла перед глазами. Сейчас уже подобные исходы не вызывают бурю эмоций, видимо, срабатывает защитный механизм, но первые опыты остаются самыми мощными. Может показаться некорректно об этом писать, но в первую очередь хочется донести важный необратимый факт - у каждого медика есть свое кладбище.
Тогда я работал медбратом. С трудом и предельной концентрацией впитывал в себя знания и методики для будущей автономности, как губка. В тот день работал в паре с фельдшером. Обычно с фельдшерами на смене предоставлялось обилие разнообразия безобидных диагнозов, когда как врачебной акцент приходил на тяжесть и серьезность состояний. Но судьба непредсказуема и часто фельдшера попадают на экстренность. Мы с коллегой приехали на повод «боль в сердце». Мужчине 50 с небольшим лет стало плохо прямо на рабочем месте. Мы проехали КПП, шлагбаум и подъехали к заводу, откуда вальяжной, энергичной походкой вышел коренастый, невысокий работяга в сопровождении с обеспокоенными коллегами. Он от них ворчливо отмахивался и убеждал, что все с ним в порядке.
- Ради Бога, извините, что вас вызвали, - с досадной улыбкой мужчина начал первым разговор. - Это коллеги, не предупредив, за меня все решили…
Оптимизм мужчины успокаивал, но багровое лицо настораживало.
- Что случилось?
- Да ничего особенного. В груди что-то прихватило. У меня бывает такое. Сейчас уже прошло…
По уверенному голосу мужчины было понятно, что он привык решать проблемы стойко и независимо. Жалость и слабость его характеру были чужды, поэтому на слово доверять было нельзя.
- У вас есть хронические заболевания?
- Чего? Хронические? Пфф, - усмехнулся он. - Даже не знаю, что это такое! Я здоровый как бык…
Артериальное давление намерили под 180. Мужчину даже не интересовали цифры, он тем временем ругался на своих коллег.
- Лекарства какие-нибудь принимаете?
- Да какие лекарства?! Шутите?! Я у врача последний раз в детстве был… Говорю же-богатырское здоровье! Меня никакая хворь не берет! Дети с женой всякой дрянью с улицы переболеют, а я здоровый! Потому что самогон - лекарство от всех болезней! Натур-продукт!
Затем увидел подозрительный взгляд фельдшера и дополнил:
- В меру конечно же! По праздникам…
- Боль в груди какого характера?
- Давящая… Будто утюг положили… Горячий… Но сейчас уже все прошло… Поэтому ребят езжайте, сейчас кто-то нуждается в вас больше…
Он встал с кресла и его резко и неожиданно повело в сторону. Мы подхватили и уложили на койку.
- Что такое?
Мужчина сам не понял и сначала озадаченным взглядом бегал по сторонам.
— Все нормально, голова закружилась просто…
- В груди сейчас как? Только не врать!
От настойчивой строгости мужчине пришлось признаться.
- Чуть-чуть подавливает. Вы дайте мне какую-нибудь таблеточку и я пойду дальше работать… И этим болванам запрещу куда-либо звонить…
Он снова разговорился, хотя пунцовость и потливость на лице увеличивались. Я быстро наложил электроды и включил кардиограф. На выползающей ленте бросились в глаза очевидные подьемы сегментов. Обширный острый инфаркт. Фельдшер испуганно диагностировала и дала мне указания.
- Теперь вы меня отпустите?
- Теперь точно нет. У вас подозрения на инфаркт, - бескомпромиссно заявила фельдшер.
- Какой еще инфаркт? - не поверил мужчина, возвращая выражению добродушную непосредственность. - Вон коллеги если что за мной присмотрят… Мне нельзя болеть…
- Вам срочно надо в больницу!
- Ни за что! - начал упираться мужчина. - Я чувствую, что со мной все хорошо. Поболит и пройдет. Никакой больницы!
- Без вариантов!
По нашей озабоченности и непреклонность мужчина начал осознавать положение.
- Ладно, господа врачи, я вам верю… Делайте, как посчитаете нужным. Но можно позвонить моей жене. Мы здесь рядом живем. Я без нее боюсь ехать в больницу.
Он говорил искренне и коллега разрешила. Пока я устанавливал венозный катетер, он набрал супругу.
- Привет. Как дела? Машенька как там?… У меня все прекрасно, меня хотят увезти в больницу. Да я откуда знаю… Заболел… От придурков на работе заразился… Можешь на КПП подъехать… Попроси Вадика посидеть с ней, мы же ненадолго…
Обнадеженный взгляд пытался отыскать поддержку в двух медиках.
- Ну все давай… Давай… Ты работать мешаешь… Приезжай скорее… Целую…
Затем он спрятал мобильник в карман и чуть приободрился.
- Ладно. Может и хорошо отдохнуть от этой работы. Да? Вон жена давно хотела к маме съездить. Повидаем тещу, внуков ей привезем…
Мужчина болтал и храбро позволял выполнять манипуляции. Я провел капельницу и дал выпить необходимые таблетки. Мы собирались выезжать в кардиоцентр.
- А там хоть покурить дадут?…
Его вопрос оборвался. Я взглянул на него и увидел, как кожа лица начала наливаться темно-красной краской, глаза закатились, рот издавал странный хрип, а голова в единичной судороге закинулась набок. Я звал мужчину, но он уже был не с нами. Все произошло за доли секунды.
- Доставай дефибриллятор, - крикнула фельдшер, а сама в панике начала звонить по телефону, - врачебную бригаду на нас, у нас остановка…
Дальше воспоминание как в тумане. Помню шум, приказы. Помню пугающую последнюю некачественную ленту ЭКГ. Помню хаотичную суету от неудачной дефибрилляции до компрессии массивной влажной грудной клетки продолжительностью вплоть до приезда врачебной бригады. Врачу оставалось лишь констатировать смерть, обсудить детали оформления медицинских карт и вызвать полицию. Приезжали менты, приезжала жена, велись эмоциональные разговоры и разбирательства. Я все время сидел перед пациентом. На том же месте, где оказывал ему помощь, когда он еще отшучивался и сглаживал ситуацию. Меня впервые затронула и поразила абсурдность и скорость разрешения чьей-то судьбы. Только что был человек и за его плечами 50 с чем-то прожитых лет, жена, дети и дальнейшие планы на будущую счастливую жизнь, а теперь лишь медленно охладевающий труп с посиневшим лицом. Человека не стало, жизнь продолжалась дальше, а у меня в голове не укладывалась эта странная тихая участь, ожидающая каждого.
Мне почему-то тогда хотелось высказаться. Я не знал как, потому что к близким усопшего я боялся подходить, а остальные относились равнодушно или поверхностно к чужой смерти. Мне казалось, что чтобы понять в той же мере всю трагедию и переживание, надо было быть в машине в тот самый момент. К сожалению, со мной тогда был только труп. Поэтому я написал ему тогда стих. Может своего рода почесть, может просто выброс ужаса и безысходности, но именно он спустя много лет напомнил об одной затерявшейся во времени и множестве других жизни и смерти.
Сидим на одной каталке я и труп
Не смогли спасти и вот он холодный
Я вспомнил, что на обед у меня суп
Но о трупе больше никто не вспомнит
Я в синем и он теперь в той же гамме
Я сравниваю наши мёртвые и живые лица
Затем между делом учу предстоящий экзамен
В скором времени захочу изрядно напиться
Ведь кому-то всё-таки должно стать грустно
Ещё одного человека не стало с нами
Просто во всех нас и так уже пусто
И каждый не прочь с ним поменяться местами
Мент пришел зафиксировать смерть
Я молча скорблю бессмысленными стихами
Что каждый рождается, чтобы умереть
Что человек лишь часть общей печали
Да и какая может быть грусть
Мы с этим трупом похожи останемся
Ведь он теперь точно без чувств
И ему на жизнь абсолютно без разницы
Мы запрограммированы одной судьбой
Вскрытие покажет был ли там Бог
А сейчас одному трупу дорога в запой
А другому прямиком в морг.
Закон парных случаев или проклятие скорой помощи.
В жизни встречаются независимые от человека ситуации, которые вызывают незабываемый страх. Потом страх перерастает в осторожность, закономерность, ритуалы и суеверия. Признаюсь, я перед рабочими сменами тоже использую ритуалы, чтобы возможная беда обошла стороной. Но если есть ритуал, значит есть и страх. Я боюсь происшествий, связанных с детьми. Большое уважение педиатрам, но даже выбор психиатрии, как основной специальности, кажется более адекватным. В случаях трагедий с детьми ужас меня парализует, а затем преследует в голове. История моя о дне, когда я отхватил двойную порцию данного «изобилия» по коварному популярному медицинскому закону «парных случаев».
Я работал на линейной обычной бригаде врачом. Мы отвезли пациента в больницу и, не успев закрыть вызов, раздался экстренный звонок диспетчерской. 5-летняя девочка выпала из окна. Моя бригада была ближайшей и единственно свободной. Все внутри меня словно сжалось и замерло. Адрес находился действительно рядом. Мы быстро стартовали к дому, я пытался собраться с мыслями и с холодной решительной головой смотреть на ситуацию. Сзади дома, где выглядывали жилищные окна, уже собралась толпа перепуганных прохожих. Нервные люди бросились нам навстречу, торопя и крича. Я схватил чемодан и побежал по траве к месту происшествия. В ушах стоял посторонний гул, мне хотелось послать их куда подальше и найти наконец пострадавшую и родителя. В итоге, мать с ребенком оказались в эпицентре людского внимания. Маленькая девочка плакала, а мать обеспокоено осматривала ее тело.
- Что случилось?
- Я…я…я отошла на кухню… Я…я…, - паниковала возбужденная женщина, - она как-то забралась на подоконник… И…И…
- Какой этаж?
- Третий.
Я бросился к девочке, внимательно осматривая и пальпируя конечности.
- Мы видели как она упала, - вторглись в разговор прохожие, - она упала на этот выступ, - старушка указала на керамический козырек над спуском в подвал. Кажется, виднелась небольшая вмятина.
На каждое мое прикосновение девочка издавала крик и плач.
- Как она открыла окно?
- Я…я… хотела проветрить квартиру. Открыла совсем ненадолго. Она никогда не забиралась так высоко! Господи! Господи! Что я за дура! Прости! Прости меня, моя маленькая!
Но девочка продолжала рыдать. Я пытался с ней заговорить, но на каждый мой вопрос реакция оставалась той же.
- Она у нас с особенностями, - предупредила неохотно перед публикой мама.
Я вопросительно посмотрел на родителя.
- Синдром Аспергера и задержка в развитии.
Я понял, что у нас тотальная проблема. Девочка не могла сообщить, передать или выразить нужную информацию, от которой зависели диагноз и лечение. На любую манипуляцию она реагировала плачем и сопротивлением. Мне оставалось лишь насильно провести осмотр и с большим трудом сделать обезболивающий укол. Оказалось, что девочка вообще не разговаривает и контактирует через невербальные знаки. Мы закрылись от назойливых людей в машине скорой. Я хотел провести еще одно обследование, но девочка меня уже пинала ногами и кричала то ли от страха, то ли от боли. Я понимал, что нужно для перестраховки везти ребенка в ближайшую больницу, несмотря ни на что. Мы сделали запрос, поставив под вопросом множественные переломы, и нас отправили в местный травмпункт. Пятилетний ребенок кричал и плакал, а я молился, чтобы только не от боли после травмы. Мама успокаивала, но тщетно. Я передал пациентку врачам, которые быстро отправили дите на рентген. Я покрасневший и взмыленный вышел на улицу. Накрыло облегчение, что с вызовом мы справились и безумный ажиотаж остался позади.
За нами притормозила реанимационная бригада и направилась с пациентом в приемное отделение. Я отчетливо запомнил этот момент, потому что, стоило мне закрыть вызов, и на том же месте, что и в прошлый раз, звонит диспетчер. 12-летний мальчик выпал с 4 этажа. Моему замешательству и ужасу не было границ. Я не мог соблюдать вежливость и начал возмущено материться. Подобными вызовами занимается реанимационная бригада, а здесь уже 2 роковых случая за один час. Но деваться было некуда. Я продолжал оскорблять белый свет, чтобы как-то выпустить эмоции и приготовиться к новой трагедии, которая могла уже не так благополучно закончиться. Страх и паника мною овладели. Я повторял про себя ритуалы и надеялся на лучшее. Адрес тоже был городской и домчали мы быстро. Адреналин еще работал с предыдущего вызова. Проследить место падения оказалось не сложно из-за подтягивающегося к событию народа. На этот раз толпа собралась возле девятиэтажки, за кустами я разглядел лежащего на животе мальчика. Больше всего мне хотелось увидеть его открытые глаза. Я просил и просил. Я бросился чуть ли не бегом к нему и выдохнул, когда понял, что он в сознании. Вопросы показались отрепетированными, быстрыми и конкретными. Окружающие люди вели себя поспокойнее, а может это я, наученный прошлым опытом, своей неконтролируемой напористой энергией не давал сказать лишнего слова.
- Он меня столкнул…
- Кто?
- Старший брат.
Все замолкли и насторожились.
- Зачем? Вы поругались? - я хотел, чтобы он говорил. Без разницы что, но ему нельзя было молчать.
- Не знаю! Он меня всегда бьет! Может, сегодня я его чем-то разозлил…, - ребенок говорил ускорено, продолжая оставаться в аффекте.
Мальчик лежал на земле, выпрямив ноги и прижав руки к груди. Очевидно они были переломаны в локтевых и лучевых костях.
- Он тебя столкнул с 4 этажа…
- Да, мы игрались в дом с привидениями… Я забрался на подоконник за занавеску и он меня толкнул в открытое окно…
Я уже ничему не удивлялся и готов был поверить в любой сюжет.
- Ты упал вот так на руки?
- Да.
- Ты ими можешь пошевелить?
- Нет! Пожалуйста! Только не это! Мне очень больно!
- Хорошо! Хорошо! - успокоил я его, доставая трамадол и посылая медсестру за шинами. - А где твой брат?
- Не знаю…
- В квартире никого не было, - сообщила аккуратно взволнованная соседка. - Мальчик куда-то убежал…
- А родители?
- Они на работе, - сказал мальчик, - они часто нас оставляют одних.
Та же женщина нагнулась ко мне и сказала тихо на ухо:
- Их родители пьяницы. Они не работают, а пьют и шляются по дворам. К детям периодически заглядывает пожилая старушка. Сейчас мы попытались найти отца или мать по квартирам их собутыльников, но не смогли. А телефонов у них нет, как я поняла.
Женщина доносила с тяжестью и скорбью в голосе. Я понимал, что дело осложняется и нужно будет вызывать параллельно сотрудников по делам несовершеннолетних и соцопеку. Я договорился с мальчиком и сделал ему укол в ягодицу, который он не почувствовал на фоне общей боли. Теперь настало время перейти к основной процедуре.
- Послушай меня, - обратился я к пациенту, - ты героически перенес укол, теперь мы тебя попробуем перевернуть…
- Нет! Нет! Пожалуйста! - взвыл он.
- Ты смелый и сильный! Ты справишься! Укол подействует и тебе станет легче!
Он заплакал от безысходности.
- Доверься мне, пожалуйста. Все будет хорошо. Мы тебя не дадим в обиду и сделаем все, чтобы прошла боль. Ты ведь герой?
Он подавил следы и начал через всхлипы качать утвердительно головой.
- Молодец. Мы справимся вместе.
Дальше многочисленными нашими усилиями и помощников мы перевернули мальчика и переместили на носилки. Больше всего он кричал от боли при прикосновении к ногам, я боялся, что он может потерять сознание и уже готовился добавить дозу обезболивающего в вену. Но после наложения шин мальчик успокоился и снова о чем-то залепетал как ни в чем не бывало.
- Ты настоящий мужчина! Супергерой! - не переставал хвалить я его храбрость и выносливость, пока мы его несли в машину.
- Супергерои как раз умеют летать, как я! - посмеялся он.
- Ты еще и шутить успеваешь! - расплылся я в улыбке. - Для меня ты теперь точно супергерой!
На лице мальчика возникла гордая ухмылка. Он перестал кричать и бояться боль. Ему заметно стало легче.
Мы довезли его в целостности и сохранности. Переломы верхних и нижних конечностей подтвердились. В приемное отделение приехали сотрудники полиции, соцопека, но родители так и не объявились. Мне и в последующем времени не давали покоя по этому случаю, выясняя обстоятельства. После этого вызова я всю смену был подобно оголенному проводу, тревога меня не покидала и вместе со мной ожидала повторения кошмара. Ведь если есть закон парных случаев, то почему бы не подтвердиться закону «бог любит троицу».
Я до сих пор боюсь всего, и диапазон страха со временем и опытом только разрастается. Но я не ушел со скорой до сих пор, потому что там встречаются примеры людей, которые несмотря на естественный страх и обреченное положение продолжают героически бороться и не сдаваться.
…
Вызов для психиатрической бригады поступил из полицейского отделения. Обычно если там случается нервный или психогенный срыв у человека, то оттуда ему стопроцентная дорога в психушку. В данных была указана девочка 14 лет. В таких ситуациях в первую очередь надо учитывать закон из конституции РФ, а именно статью 28 по оказанию психиатрической помощи, в которой указано, что до 15 лет согласие на госпитализацию осуществляют законные представители ребенка. Страшно вообразить сколько родителей умело пользуются этой возможностью в определенных обстоятельствах.
Мы подъехали к участку. Нас встретил сотрудник, но повел не к камерам, как обычно, а на второй этаж, где располагались рабочие кабинеты. В одном из них собралась толпа полицейских и гражданских. Женщины в форме возились с бумагами, мужчина асоциальной неухоженной внешности, поношенной одежде, пропитанной запахом курева, отекшим багровым лицом и тремором в чумазых мозолистых руках сидел за столом и ставил в предложенных документах подписи. Напротив стояла женщина преклонного возраста с возмущенным угрюмым лицом, ярким макияжем, дерзкой прической пламенного цвета, парадоксальной для ее лет, оборонительно выставив одну руку в бок, а другой размахивая своей сумкой. Между ними сидела съежившееся девочка, с опущенной головой, спрятанными в карманы пуховика руками, в потертых джинсах и дырявых мокрых кроссовках не для холодного сезона.
- Забирайте ее, - скомандовала властным тоном, тыкая на девочку, женщина, которая, по всей видимости, являлась главой семейства.
Меня сразу пробрала злость. Мои выводы и предубеждения бежали впереди фактов, но я подавил эмоции.
- А вы кто?
- Я?! Я бабушка этой девицы!
- Ясно.
Я решил сразу прекратить с женщиной разговор и обратился к сотрудникам полиции за информацией.
- Девочка сбежала 3 дня назад из дома, сегодня нашлась в продуктовом магазине и была доставлена в отделение…, - устало сообщала инспектор.
- Она постоянно это делает! - вспыльчиво и демонстративно комментировала бабушка. - Сил уже никаких нету…
Девочка от испуга сжалась еще сильнее. Продолжала прятать лицо и молчать.
- Да. Действительно. Это уже не первый раз, - продолжала инспектор. - Сбегает из дома. Прогуливает школу. Живет то у подруг, то в подъездах. Просит денег на вокзале. Ворует по мелочи продукты.
- Шляется где попало! - добавляла масла в огонь бабушка. - Заразу домой тащит…
Отец сидел молча и глупо хлопал глазами, не смея перебивать мать и выпустить перед полицией изо рта стойкий перегар.
- Мы ее вырастили и вот получили благодарность…, - бросала она штампованные фразы громко и публично, чтобы слышно было даже на улице.
Я смотрел на девочку, вспоминая сотни детей в похожих ситуациях.
- Вы чего добиваетесь? - не выдержал я, повернувшись в женщине.
- Чтобы ее отправили на лечение в психиатрическую больницу! - четко заявила бабушка. - Она больна! Она ненормальная! Ей требуется помощь!
- Вы хотите свою внучку добровольно запереть с сумасшедшими и опасными людьми!
- Она сама доводит нас, а потом сбегает из дома…
- Может быть у нее есть на это причины?!
- На что это вы намекаете?! - с вызовом вступила в конфликт бабушка. - Девочка уже несколько раз лежала в психиатрической больнице и официально является психически нездоровой… Вы можете взять у нее сейчас тест на наркотики и наверняка все будут положительные!
Я понимал, что разумного и адекватного мышления от этой женщины не получится добиться.
- Девочка, действительно, уже три раза лежала в психиатрической больнице, - подтвердила безнадежно сотрудник по делам несовершеннолетних.
- И все после побегов из дома?
- Да.
- Это не показатель психического расстройства.
- Бродяжничество и соотвественно опасность для себя самой, - контраргументировала законом инспектор.
Я закачал головой от предела абсурда.
- Это социально-педагогические проблемы! - настаивал я, понимая, что спор бессмысленнен с точки зрения конституции. - К законным представителям надо отправить службу опеки…
- Я была уже в детском доме, - внезапно заговорила девочка и подняла голову, - я туда никогда не вернусь…
Ее губы дрожали, а еще детские и невинные черты лица покрылись мраком безысходности и жестокого отчаяния.
- Почему?
- Вы там были?
Я промолчал.
- Значит вам не понять…
Девочка опустила голову, чтобы не расплакаться. Укрылась в свой маленький мир в темноте пуховика. Она не хотела показывать слабость, поэтому не назвала причину страха. Старалась держаться сильной, ведь надеяться на поддержку и понимание в который раз не откуда и не от кого.
- Она и оттуда сбегала…, - печально заявила инспектор.
Я замер на месте в полном отчаянии. Каждый в той комнате осознавал обреченность ситуации, границы своих возможностей, риски, абсурдность. Каждый выбирал в приоритете личную безопасность, неприкосновенность, лояльность, но забывали про человеческий фактор.
Старуха снова приводила доводы и аргументы, чтобы избавиться и не обременять себя девочкой. Отец продолжал сохранять тишину, то ли мечтая о бутылке, то ли борясь с похмельем. Государственные сотрудники винили себя за свое бездействие и хотели поскорее перекинуть ответственность, закончить и забыть ситуацию. А в девочке стремительно укреплялась ненависть по отношению к людям, миру и жизни.
- Можем с тобой отойти поговорить наедине, - обратился я осторожно к девочке.
Она моментально встала и вышла за мной за дверь. Мне тяжело было говорить.
- Если хочешь и ты это мне это сейчас скажешь сама, я вступлюсь за тебя и ты не поедешь в психиатрическую больницу…
Она смотрела на меня глазами неизбежности и какой-то насмешки.
- Это ведь все равно произойдет потом? В другом случае я останусь с ними в одной квартире или меня отправят в интернат…
Я кивнул. Передо мной стоял уже не ребенок, а абсолютно взрослый человек, которого сделала таким в 14 лет судьба и независимые от нее обстоятельства. Я очень хотел прямо тогда извиниться за всю жизненную несправедливость и за человеческую слабость, собирался с силами, но, кажется, девочка это заметила и облегчила мне и всем другим внутреннюю борьбу.
- Отвезите меня, пожалуйста, в психушку, - сказала она с улыбкой и закончила разговор.
…
Синдром Джокера.
Вызов психиатрической бригады с поводом «странное и необъяснимое поведение» поступил от дежурного врача областной больницы. Так получилось, что свободных бригад не оказалось, и мы доехали на вызов спустя час. Уже на пороге нас встречал вызывающий доктор с уставшим и напряженным видом, а на все отделение раздавался громкий радостный хохот.
- Это невозможно! - признался врач. - Она всех больных напугала…
Оказалось, что нашу пациентку изолировали в отдельном кабинете, откуда и доносился смех.
- Женщина 48 лет, - делился он информацией, - проехала 200км до больницы на прием к гинекологу по поводу слабости мочеиспускательного канала и недержания мочи. Не знаю, как она преодолела такое расстояние в общественном транспорте, но у нас она не прекращает смеяться уже 2 час…
Нарастающий гогот и отдельные обрывки фраз были тому подтверждением. Мы направились в кабинет. На кушетке сидела полноватая, невысокого роста, прилично одетая, женщина в очках, стекла которых успели запотеть. Увидев нас, пациентка пролепетала себе что-то под нос и залилась от веселья.
- Здравствуйте.
- Здравствуйте, - и снова хохот.
- Вы знаете где находитесь?
- У врача, - зрительный контакт она не поддерживала, но компенсировала переизбытком эмоций.
- Вы сами сюда приехали? - рядом с ней стоял большой чемодан, а она продолжала неукротимо размахивать ногами и отвечать.
- Я приехала к врачу по поводу неде…недержания мочи, - она не просто смеялась, а изливала душу в чувственном порыве. Окружающие люди невольно сами начали сдерживать улыбки от подобной заразительности.
- Вы употребляли какие-нибудь лекарственные препараты? - несмотря на возраст возникли у меня подозрения.
- Только свой галоперидол.
- Вы лежали в психиатрической больнице?
- Много раз.
Пазлы сходились. Мы смотрели, как женщина содрогается от смеха. Оставалось лишь понять являются ли приступы смеха мотивированными.
- У вас есть сейчас голоса?
Лучше бы я не спрашивал, потому что на ее штанах в области паха просочилось мокрое пятно.
Я посмотрел на дежурного врача и одобрительно кивнул:
- Повезем ее в психиатрическую больницу.
- Слава богу. Все обследования проведены, недержание мочи у нее на фоне неконтролируемых эмоций…
Мы предложили пациентке пройти в машину, она быстро согласилась и, невнятно комментируя, пошла сама.
По дороге внутри салона она продолжала вести диалог, но он изменил характер и даже настроение.
- Наташа, прекрати я тебе сказала… Тебе же не хочется, чтобы я тебя убила…
Угрожающие и грубые фразы сопровождались тем же смехом.
- Уроды и ублюдки… Я согласна… Опять везут меня туда… Идиоты, ничего не понимают…
Когда я пытался выяснить с кем она говорит, женщина на мгновение замирала с серьезным обдумывавшим выражением, а затем начинала постепенно надуваться и вскоре вырывалась наружу очередная порция хохота.
- Наташа, хватит! Я тебя прошу!
Кто такая Наташа выяснить так и не удалось. Источник обострения болезни или невидимый комик предпочел остаться инкогнито. Сама женщина тоже не хотела сдавать ту самую Наташу, ведь по некоторым ругательствам и агрессивным приказам создавалось впечатление о враждебном конфликте.
- Я убивала и еще раз убью…
Разорванное мышление и амбивалентные намерения маскировались смехом. Звонким, детским, уморительным смехом.
В приемном отделении психиатрической больницы пациентку сразу узнали по уникальной манере реагирования.
- Суки… Твари… Снова привяжут… Я сейчас поищу документы…, - злые обзывательства сменялись по щелчку пальца интеллигентной вежливостью. - Уроды… Да, вот медицинский полис, пожалуйста… Придурки… А я еще пообедать успеваю? Я просто не кушала…
Медперсонал относился с пониманием к женщине и вопросов задавали по минимуму. В какие-то моменты казалось, что приступ закончился и она стала совершенно адекватной, но затем внезапно ее тело снова начинало трястись от смеха. Женщина только и успевала выдавить из себя в одержимом насильственном веселье:
- Господи… Ну прошу… Как же я устала… Как же я тебя ненавижу…
…
ТОП 5 безысходных и морально невыносимых вызовов.
5 место. Однажды из дома интерната для малоимущих и низко социальных граждан без постоянного места жительства сбежал мужчина приблизительно сорока лет. Мужчина имел пагубное пристрастие к алкоголю и совершил побег из-за жестких запретов того учреждения на алкоголизацию. Побегом его поступок тоже не назовешь, так как его ноги ампутированы и он прикован к коляске. В течение всего года мужчина скитался по городу, пьянствовал и ночевал на улице. Скорую помощь ему уличные прохожие вызывали по 3-4 раза на дню. Я лично его забирал на рассвете спящего под картонками с автобусных остановок, избитого в крови с помоек, с лестницы привокзальных храмов, и тащил из лужи мочи и кала с помощью его собутыльников в машину. Он не запоминал сотрудников скорой помощи. Если был пьяный, то грубил, сопротивлялся и дрался. Если трезвый, то угрюмо называл имя с фамилией, соглашался на госпитализацию и требовал не забыть коляску. Наличие родственников и дома он отрицал, от возвращения в интернат отказывался, информацией делиться не желал. Не представляю, как он выживал, но целый год он пьянствовал, волновал неравнодушных прохожих, те вызывали скорую, скорая отвозила его в больницу, а от медицины и помощи мужчина сбегал и начинал все по новой. Из порочного круга невозможно было выбраться и сценарий повторялся, пока инвалид не исчез.
4 место. Женщина-одиночка с 10-летним сыном перевезла свою пожилую мать из деревни к себе в городскую квартиру. Старушка перестала за собой ухаживать и не справлялась одна. Женщина планировала продолжать работать, содержать семью, но у ее мамы прогрессировала деменция и смена обстановки негативно повлияла на ее мировосприятие. Старушка путалась во времени, считая, что живет в советское время. Перестала спать по ночам. Начала подозревать близких людей в злодеяниях и заговорах. Неоднократно сбегала в неизвестном направлении и домой возвращалась из отделения полиции. Вскоре начала проявлять агрессию по отношению к дочери и внуку. На каждый этот повод дочь вызывала скорую помощь. Заболевание протекало хронически, старушка не понимала что делает, так как утратила здравую критику мышления. Психоза у пациентки не наблюдалось, только полная дизориентация и слабоумие. Она отказывалась от лечения, защищалась от любого постороннего действия, подозревала, существуя на оставшихся бессознательных заводских инстинктах самосохранения. Дочь вызывала медиков изо дня в день и не могла поверить в необратимые личностные изменения родного человека. Дочь отказывалась оформлять недееспособность матери и отправлять ее «помирать в дом престарелых», а из терапевтических отделений ее спустя время выписывали без каких-либо коррекций. Женщина работала, переживала за сына, квартиру и вызывала скорую, чтобы остановить естественный процесс или разделить с кем-то мучения.
3 место. Местная слава данной личности известна каждому медику и сотруднику полиции города. Мужчина под сорок ведет с молодости ассоциальный образ жизни. Имеет установленные диагнозы Гепатитов В,С, ВИЧ и органическое расстройство головного мозга, которое давно ему обеспечило инвалидность и финансовую поддержку государства. Помимо букета заболеваний, у него множество наркотических пристрастий и криминальных аддикций. Раньше он кололся опиатами, в данный период предпочитает синтетическую «соль» и алкоголь. Мужчина пренебрегает нормами и общественными законами, поэтому постоянно ввязывается в уголовные нарушения. Он обливал кислотой, воровал, портил имущество, бил кирпичом по головам, поджигал квартиры и это только то, что мне известно. Как же до сих пор на свободе этот маргинал и как связан со скорой. Все очень просто. По любому уголовному делу суд признает пациента психически нездоровым и невменяемым, отправляет в психиатрическую больницу, но не в тюрьму. Там он содержится, ведет себя прилично, хитро и льстиво, копит с пенсии деньги, затем рано или поздно выходит. Накопленные сбережения он сразу же тратит на наркотики и веселье. Через несколько дней деньги кончаются, организм в синдроме отмены требует еще. Тут и начинается либо хулиганство, либо нападения, либо манипуляции. За хулиганство он попадает в полицейский участок, где начинает специально вести себя неадекватно, кричать, биться головой о решетку и угрожать самоубийством. Вызывается скорая и вывозит его по статье об опасности для самого себя в родную психиатрическую больницу. Так было множество раз, мужчина понял концепцию и решил укоротить процесс. Когда у него кончаются деньги, он просто вызывает скорую помощь и говорит, что если машина через полчаса не приедет, он вскроет себе вены. Манипуляции не ограничивались одной демонстративностью, потому что за 10 лет существования на теле мужчины не осталось здоровой кожи. Все руки, шея - покрыты многослойными шрамами и бороздами. Он бесстрашно держит свое слово и добивается своего. Медикам остается на выбор либо возиться в зараженной крови, зашивать раны и везти его все равно в психиатрическую больницу, либо играть по его правилам, не позволять себя резать и смиренно и гуманно продолжать этот замкнутый круг.
2 место. У мужчина 48-ми лет диагностировали рак почки. За пару лет метастазы перешли в легкие, а неэффективность химиотерапии усугубило состояние больного. Когда почечная недостаточность достигла 5 стадии и организму требовался каждые 3 дня диализ(искусственное фильтрование крови), перестали действовать обезболивающие, появилась одышка и осознание обреченности. Вскоре мужчине определили паллиативное лечение, поддержание терминального состояния наркотическими препаратами и систематическими лабораторными процедурами и направление в хоспис. Пациент отказался от хосписа и остался жить с женой в однокомнатной квартире. Тогда и начались ночные вызовы скорой помощи. Мужчина умолял жену вызвать ему бригаду. Картина всегда была одинаковой: тучный бледный пациент сидел на краю дивана, обливался потом, тяжело дышал и стонал от боли. Параметрические показатели оставались в норме, несмотря на невыносимое страдание. Поначалу мужчину пытались госпитализировать, но его отправляли домой до следующего диализа. Злокачественный рак не оказалось возможным победить, мужчина мучился по ночам и просил безостановочно помощи. Скорая приезжала, давала кислород, добавляла обезболивающих и гормоны, пыталась словами поддержки облегчить понимание и смирение, но вызова продолжались один за другим. Жена перестала оправдываться, возмущаться и чего-то добиваться, а просто в отчаянии и бессонной усталости делала то, что просит муж. Пациент просто пыхтел, стонал и дрожал в одном положении. Через 2 месяца я узнал, что он скончался в присутствии бригады. Безысходность и ужас одной трагической ситуации повторялся в других судьбах и на других вызовах.
1 место. Степень психологического испытания не всегда определяется тяжестью заболевания, экстренностью несчастного случая или смертельной опасностью, куда хуже оказаться в тупике на неизвестно долгий срок в постоянной борьбе морали и совести против несправедливости и гнева. Пациентка 30-ти лет с диагнозом ДЦП с раннего детства прикована к инвалидной коляске. Она не может самостоятельно поддерживать функции жизнедеятельности, поэтому за ней ухаживает мама. Девушка является единственной дочерью в состоятельной семье, поэтому в связи с сохраненными умственными способностями получила домашнее образование, светские манеры, юридическую осведомленность и вместе с избалованным характером жесткие принципы и воинственную волю. Корни истории берут начало еще с ее пубертатного периода, когда девушка при каждой ссоре с родителями требовала отвезти ее в больницу. Родители чувствовали хроническую вину перед ней, шли на поводу у любых ее желаний, ни в чем не могли отказать и тем более допустить, чтобы с ней что-то случилось. Они ездили в больницу и затем выполняли то, что она хочет. Вскоре ее притязания росли, так же как и осознание своего вседозволенного положения. На запреты, чужое мнение, семейные правила она начала реагировать ухудшением соматического состояния и вызовом скорой помощи. Поводы были самые разные: головокружение, боль в груди, стоматит, вросшийся ноготь, снижение зрения, паралич ног. Она вызывала на любой неприятный фактор реальности скорую, на вызове медработники лишь фиксировали стабильное состояние без какой-либо патологии, и жалобы на социально-бытовые или семейные проблемы. Но ее уязвимость, ранимость и зацикленность на своем здоровье росли. Она перестала уважать мать, начала называть ее по имени отчеству или «прислугой», категорически запрещала медработникам с ней общаться, а если до того доходило, то истерический приступ и соотвественно вызов повторялся. На отца она начала подавать заявления в полицию по поводу кражи ее денежных пособий. Помимо скорой помощи начали наведываться к ним в дом сотрудники МВД. Девушка требовала ежемесячно обновления кровати и инвалидной коляски, ни на какие компромиссы не желала идти и при отказе или возникновении конфликта вызывала скорую помощь. С чужими людьми девушка себя вела вежливо, сдержанно и официально. Она понимала эмоциональную причину и обвиняла родителей, требуя ответственного оказания помощи инвалиду. Если работа медиков не соответствовала ее нормам, она писала жалобу в министерство здравоохранения и вызывала по новой. Жалобы и отзывы о бесчувственных и халатных работниках по отношению к инвалидам распространялись благодаря нее по интернету. Лекарственные назначения, направления в больницу и диспансер, клинические рекомендации она игнорировала и не выполняла, но каждый раз настаивала на дублировании. Вызова стали ежедневными, от 3 до 10 в день. Родители боялись девушки, а госслужащие не могли принять никакие ограничительные меры. За год издевательства и манипуляций ее начали в открытую ненавидеть и проклинать. Перед глазами была уже не худая, немощная девушка в инвалидной коляске, а хитрый, беспощадный, мстительный монстр. Ее сильная воля не желала мириться с действительностью и вскоре она начала в открытую хвастаться о переписках с мужчинами и мечтать, как она к ним уедет от родителей. После провалов и исчезновении поклонников девушка начинала еще больше скандалить с родителями. Дело доходило до истерических судорог, целенаправленных падений с коляски и нанесения вреда родственникам в момент оказания помощи. Она кусала и царапала мать, которая пыталась остановить ее удары головой об стену. Возник основательный повод для ее недобровольной госпитализации в психиатрическую больницу. Но там девушка вела себя адекватно и спокойно, играя роль жертвы. Несмотря ни на какие доказательства, с ее основным диагнозом ДЦП в психиатрическую больницу определить было рискованно. Принудительное оформление инвалидности и дальнейшее отправление в интернат так же было невозможным из-за вменяемого рассудка пациентки и моральных устоев родителей. Пациентка продолжала отказываться от лекарств, эскплотирлвать и унижать родителей, развивать свою ипохондрию и мнительность, еще чаще вызывать скорую помощь и полицию, и, конечно же, всеми силами цепляться за жизнь и бороться с несправедливой и враждебной реальностью.
Проклятие вечной молодости.
Впервые я столкнулся с данной пациенткой на линейной бригаде. В ту смены вызов поступил с поводом «без сознания, 32 года». Мы быстро пожаловали в плотно захламленную квартиру, дверь которой нам открыла встревоженная и болтливая женщина среднего возраста.
- Слава Богу, приехали, - она вытирала пот с покрасневшего лица, - произошел сильнейший припадок…
Я сразу понял, что пациентка не она. Мы прошли в гостиную комнату. Слева на кровати лежала девочка подросткового возраста лет 14. Справа на кровати играли приблизительно шестилетний мальчик и десятилетняя девочка. Я решил, что пациентка в следующей комнате, и уже было направился туда, но меня остановила хозяйка.
- Вы куда? Мы вот к этой девушке вызывали…, - она указала на подростка. - Какие же страшные у нее были судороги! Давно таких не было!
Я еще раз посмотрел на милую девочку с детским пухлым лицом и круглыми яркими глазами, а затем проверил данные в планшете, где четко был указан 32-летний возраст. В недоумении я попросил документы для заполнения карты.
- Что случилось?
- Эпилепсия.
- Давно девочка страдает?
- Больше 20 лет, - ответила за нее взволнованная хозяйка.
Я еще раз уставился на девочку, на ее нежные черты лица, низкий рост, маленькие руки и ноги, и никак не мог сопоставить информацию. Хозяйка искала документы и параллельно отвечала на мои вопросы.
- Принимаете какие-то препараты?
- Да. Но сегодня не помогли. Бывает такое, очень от погоды зависит состояние…
- И выписки можно с больниц, - попросил я.
Дети на диване играли в планшет, иногда исподлобья поглядывая на незнакомых людей. Они не испытывали любопытства, как другие дети, и уже, видимо, привыкли к визитам скорой помощи. Девочка подросток с аномальным возрастом продолжала молчать и со стороны наблюдать за ситуацией.
- Вот они, наконец-то! В этом бардаке черт ногу сломает!
Я быстро заглянул в предоставленный паспорт и увидел фотографию этой самой девочки и рядом указанную дату рождения, подтверждающую 32-летний возраст. Я открыл выписки и понял, что имею дело с инвалидом. Девочка остановилась в физиологическом развитии в подростковом возрасте из-за патологической дисфункции головного мозга, проявляющейся помимо прочего эпилептическими припадками. Ее внешность осталась вечно молодой, за которую она заплатила прикованностью к кровати и недееспособностью.
Я достал тонометр и подобрался к пациентке.
- Как вы себя чувствуете? - сложно было переключиться на взрослого человека.
- Уже хорошо, спасибо, - вежливо ответила она детским голосом.
- Беспокоит что-то сейчас?
- В ногах спазмы.
Я понимал, что когнитивно и интеллектуально она соответствует своим настоящим годам.
- Вы приняли свое лекарство сегодня?
- Да, - ответила хозяйка, - я ей дала 2 часа назад.
- А вы ей кем приходитесь?
- Я? Опекун.
Сложно было определить степень родства. Хозяйка начала болтовней уводить от темы.
- Вот так с ней мы живем долгие годы. Я еще в храм хожу. Бог нам силы дает. А то на одну пенсию еле выживаем…
- Хватит тебе уже жаловаться на жизнь, - внезапно прервала опекуна пациентка, глядя на медработников, - людей отвлекаешь только от работы…
Я предложил госпитализацию, но женщины единогласно отказались, ссылаясь бесполезность стационара и трудности транспортировки. Общее состояние пациентки и их общая осведомленность в болезни убедили меня пойти на компромисс. Я дал рекомендации и удалился. Стоило нам закрыть вызов и отъехать на небольшое расстояние, как поступил новый вызов. Адрес и повод были теми же. Тогда я осознал, что дальнейший час будет «веселым и непредсказуемым». В квартиру на третьем этаже, помимо чемодана, мы захватили кислород и мягкие носилки. Дверь была открытая и доносились перепуганные крики о помощи хозяйки. Мы зашли внутрь и увидели, как пациентку одолевают судороги. Ее голова зафиксировалась набок, челюсти крепко сжались, глаза закатились, а руки и ноги в локтевых и коленных суставах выгнулись в обратную сторону. Крошечное тело ходило ходуном, а кожные покровы лица приобрели багровый цвет. Опекун пыталась докричаться до пациентки и вернуть ее из приступа. Я быстрее набрал противосудорожный препарат в шприц и вместе со жгутом самостоятельно направился искать вену. Хаотичные подергивания и детская структура не позволяли быстро отыскать цель. Помощница вместе с хозяйкой попытались для воздуховода разжать челюсти, но в итоге палец опекуна оказался в крови от непроизвольного смыкания зубов. В какой-то момент судороги утихли и мне удалось попасть маленькой иглой в вену. Перед собой я увидел ошеломленное лицо девушки с испуганным и потерянным взглядом. Сумеречное сознание после приступа напрочь ее лишило ориентировки и понимания происходящего. Она обнаружила вокруг себя толпу незнакомых людей, почувствовала неприятное ощущение в руке и ни на шутку разозлилась.
- Пошли нахуй! Вы кто такие?! Отпустите меня, суки! - она вопила и бранилась. Весь ее матерный запас вылился на нас.
- Отпустила меня, шлюха! - орала она хозяйке, - не трогай меня, сука! Шалава поганная!
Грязные ругательства сыпались из ее рта безостановочно. Она испепеляла нас ненавистным враждебным взглядом животного, который не намерен сдаваться и готов защищать себя. Я ввел препарат и девушка утихомирилась.
- Как себя чувствуешь?
Недоумевающий пустой взгляд.
- Ты помнишь нас?
- Вы кто такие?
- А эту женщину узнаешь? - указал я на опекуна.
- Вы кто все такие, я спрашиваю?! - агрессивно требовала она ответа.
- Ой Господи! Спаси и сохрани! За что же это все нам боженька послал…, - причитала опекун, но без лишних эмоций.
- Надо ехать в больницу…
Хозяйка не стала спорить, а оперативно начала сбор. Коллега побежала за помощниками. Единичные судороги повторялись, сразу себя выдавая запрокидыванием головы и коленном выгибанием правой ноги практически под прямой угол. Мне ранее не доводилось наблюдать такой степени выраженности, я боялся осложнений и приготовил дополнительную дозу препарата. Но приступы пациентки утихали. Девушка продолжала пребывать в сумерках сознания. Она сопротивлялась и дралась, не желая себя укладывать в носилки. С мужской помощью нам удалось ее донести в машину. Капельницу девушка вырвала, оставалось лишь мчать в больницу. Я пристально наблюдал за состоянием.
-Как себя чувствуешь?
-Пошел нахуй!
Она четко отвечала и было заметно отступление судорожного синдрома, но ее серия припадков требовала реанимационного наблюдения. Мы приехали и на своих носилках доставили пациентку в приемное отделение. Я объяснил ситуацию и передал девушку дежурным врачам, которым опекун докладывала исходные обстоятельства. Я некоторое время наблюдал за обследованием женщины в теле ребенка. Ее сознание прояснилось и ее облик приобрел снова беззащитные и невинные черты. Она поняла, что с ней произошло и что вновь угодила в больницу. Но даже с полным грусти, боли и безысходности голосе, пациентка сказала нам на прощание:
-Простите, пожалуйста. Спасибо вам.
Незаконное потребление наркотических средств, психотропных веществ и их аналогов причиняет вред здоровью, их незаконный оборот запрещен и влечет установленную законодательством ответственность.
дзен. байки скорой
© Copyright: Александр Апосту, 2025
Свидетельство о публикации №225062701083
Свидетельство о публикации №225062701083
Рецензии