Куда бежит детство?

Многие сказки начинаются одинаково: жили-были, в тридевятом царстве… А, может, это и не сказка, но позвольте начать именно так.
В городе Ч., в парке, кружилась девочка. Татьяна. Солнечные зайчики играли в её русых косах, заплетённых по-детски туго, укрытых от зноя белоснежной панамой. Колокольчик смеха звенел, разлетаясь по аллеям, а улыбка озаряла все вокруг, затмевая даже Полярную звезду. Она порхала, словно юная принцесса, танцуя с ветром и мечтами. Казалось бы, вот оно – беззаботное царство детства, где нет места печалям и тревогам. Но в глубине ее озорных глаз таилась тень, легкая дымка задумчивости, о чем она думала можно было только догадываться.
Неподалеку, усыпляя коляску тихим покачиванием, стояла ее мама, Виктория. В васильковом сарафане, колыхавшемся от ласкового ветра, она казалась воплощением материнства. Взгляд ее был задумчив, в уголках губ пряталась едва заметная, грустная улыбка. В коляске безмятежно посапывал годовалый Илья, убаюканный послеобеденным солнцем. Ему-то, конечно, еще рано было знать печали и заботы этого мира.
– Мама, пить! – звонко провозгласила Таня, подбегая к Виктории.
– Попей, но аккуратно, – ответила мама, ласково поглаживая дочь по голове. – Не запачкай сарафан, потом не отстираю.
– Мам, а когда я вырасту, у меня тоже будет ляля? – спросила Таня, лукаво улыбаясь.
– Будет, доченька, будет, – ответила Виктория, улыбнувшись в ответ. – Но все в своё время.
– А ты когда маленькая была, ты сразу большая стала, как сейчас?
– Что ты, глупышка, – рассмеялась Виктория, и этот смех был подобен лучику солнца, пробившемуся сквозь тучи. – Я сначала росла потихоньку, потом ходила в детский сад, училась говорить, считать, рисовать. Потом пошла в школу, в первый класс, и учила буковки, цифры… а потом…
Виктория замолчала, погружаясь в воспоминания. Время пронеслось вихрем, оставив лишь смутные образы в памяти. Дворовые посиделки, игры в войнушку, куклы, разбойники, догонялки, шалаши из старых покрывал и веток… Подорожник, заменявший все лекарства при разбитых коленках, листья кленов, превращавшиеся в деньги, сломанная палка, становящаяся пистолетом в мальчишеских руках, венки из одуванчиков и суп из ромашек, крапива, наводящая ужас на всю детвору, двойки в дневнике, спрятанные от родительских глаз…
“Да, это было золотое время, – подумала Виктория. – А сейчас? Работа, дом, дети… хлопоты, да и только…”
– Доченька, послушай меня, – сказала Виктория, выныривая из омута воспоминаний. – Не спеши взрослеть. Наслаждайся каждой минутой детства, когда тебе не нужно ни о чем заботиться, думать, переживать. Когда-нибудь ты будешь вспоминать эти годы с улыбкой. Не бойся ошибаться, пробовать, падать и подниматься! Помни, что мы с папой всегда будем рядом и всегда поможем тебе.
В этот момент она почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Сердце забилось чаще. Она обернулась. По тропинке, прихрамывая на одну ногу, шел к ним молодой человек. Руки ее против воли задрожали, слезы навернулись на глаза.
– Таня… смотри, кто идет… – прошептала она едва слышно.
Девочка взглянула туда, куда указывала мама, и, узнав знакомую, хоть и немного изменившуюся фигуру, помчалась навстречу отцу. Она бежала по тропинке, выкрикивая что-то радостное и неразборчивое, а Виктории словно перехватило горло, сдавило грудь от нахлынувших чувств и долгожданной встречи после мучительной разлуки…