Квартирант. Субботний разбор

Утром Ксюша проснулась раньше будильника, и первое, что вспомнила – сегодня суббота. День, когда Алексей будет разбирать её успехи и промахи за неделю. А потом… потом её ждут те самые розги, которые она сама нарвала и замочила в соляном растворе.
Она встала, приняла душ, надела просторную домашнюю одежду – ничего лишнего, ничего обтягивающего. На кухне уже пахло кофе – Алексей, как всегда, встал раньше неё. Он сидел за столом с ноутбуком, но, увидев её, закрыл крышку.
— Ну что, Ксюш, готовы к разбору полётов? – спросил он, и в его голосе звучала та самая твёрдость, от которой у неё ёкнуло внутри.
— Да… – прошептала она, опуская глаза.
— Тогда идём в гостиную.
Он встал и вышел, а она последовала за ним, чувствуя, как ладони становятся влажными. В гостиной на журнальном столике уже лежали розги – гладкие, гибкие, блестящие.
— Садись, – указал Алексей на диван.
Она послушно опустилась на край, а он сел напротив, взяв в руки блокнот.
– Тогда начинай. Что у тебя было за неделю по работе?
Ксения глубоко вдохнула.
– В понедельник… я опоздала на планерку на десять минут. В среду забыла отправить договор, и его пришлось срочно переделывать. А в пятницу… – она сглотнула, – в пятницу я ошиблась в расчетах, и бухгалтерия весь день перепроверяла цифры.
Алексей кивнул, отхлебывая кофе.
– Плохо… Очень плохо... За каждый такой промах в моей компании девушки получают не меньше десятка розог. А за ошибку в расчетах – все пятнадцать.
Она сжала пальцы, чувствуя, как подступает жар к щекам.
– Но это еще не все, – продолжил он. – Вчера я заглянул в твою комнату. Одежда разбросана, на столе крошки, пыль. Ты же обещала поддерживать порядок в квартире.
Ксения потупилась. Она действительно собиралась убраться, но в очередной раз отложила на потом.
– И последнее. Ты пропустила три тренировки за неделю.
– Но я…
– Никаких «но». Договоренность была четкой: спорт – обязателен. За каждый пропуск – десять ударов скакалкой.
Он отставил чашку и подошел к столу, где рядом с розгами лежала уже знакомая ей скакалка.
– Итак: тридцать пять розог и тридцать ударов скакалкой.
У нее перехватило дыхание. Это было намного больше, чем в прошлый раз.
– Спусти пижаму и трусы. Перегнись через диван.
Ксюша, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле, спустила штаны и уже привычно перегнулась через подлокотник дивана. Холодный воздух приятно холодил обнаженную кожу попы.
Розга свистнула в воздухе, и через мгновение жгучая боль пронзила ее ягодицы. Она вскрикнула, впиваясь пальцами в подушку.
– Считай, – строго сказал Алексей.
– О-один…
Вторая полоса легла чуть ниже, заставив ее всхлипнуть.
– Два…
К десятому удару слезы текли по ее лицу, а попа горела, как в огне. К пятнадцатому она уже еле сдерживала рыдания, но Алексей не сбавлял темпа.
– Тридцать пять, – наконец произнес он, откладывая розги.
Ксения рывком выпрямилась, потирая воспаленную кожу.
– Не трогай, – одернул он. – Теперь скакалка.
Она снова наклонилась, стиснув зубы. Первый удар скакалки был… словно кипятком плеснули.
– А-ай! Один! – выкрикнула она сквозь слезы.
Удары сыпались один за другим, оставляя на ее коже перекрещивающиеся рубцы. К двадцатому удару Ксения сбилась со счета, и Алексей начал заново.
Когда наказание наконец закончилось, она лежала на диване, вся взмокшая от слез и пота.
– Встань, – сказал он, убирая скакалку.
Она медленно поднялась, осторожно касаясь кожи ягодиц.
– Завтра ты идешь на тренировку. А сегодня – уборка. И если я найду хоть одну пылинку, завтрашний разбор будет еще жестче.
Ксения кивнула, чувствуя, как странное облегчение смешивается с болью.
– А теперь иди, прими душ. Потом принесешь мне твой план на следующую неделю.
Она послушно направилась в ванную, уже зная, что сделает все, чтобы в следующую субботу розог было меньше. Но что-то внутри подсказывало – даже если их будет больше, она все равно подставит попу под розги. Потому что эти процедуры действительно помогали ей!