Карта дядюшки Вилли...

Стояла осень 2017 года. На деревьях ещё держались листья, когда мне позвонил коллекционер Валентин Горин:
— Ваши прибалтийские родственники,— начал он без предисловий,— оказались намного умнее вас.
—Это как?
—А, вот так. Они уступили мне кортик своего прадеда, и моя цена их вполне  устроила. А вот вам ,они передавали привет и маленький сувенир. Приезжайте за ним после шести.
— Спасибо. Буду обязательно.
И уже про себя: "Вот ведь жучила. Всё равно своего добился."
Я тут же перезвонил  другу Кольке:
— Граф, прошвырнёмся до коллекционера? Нам прибалты что-то прислали.
Горин принял нас в своём кабинете на Зверинской улице. Здесь ничего не изменилось: всё те же запахи, картины и оружие на стенах, те же книги на письменном столе и тот же средневековый рыцарь в доспехах.
Колька, улучив момент пока Горин рылся в своём письменном столе, чуть приподнял забрало у рыцаря. Тёмный череп улыбнулся, узнав Кольку. 
— Не трогайте моего Готфрида! — взвизгнул Горин,— Вот возьмите.
Горин протянул мне папку. В синей тощей папке с кнопочкой лежала записка и ксерокопия старой немецкой карты. Родственники писали, что это карта дядюшки Вилли, который ещё в детстве рассказывал им о несметных сокровищах, оставленных в Инстербурге при отступлении вермахта. "Нам, — писали они, — туда уже не сунутся. Попробовали пару раз, но только привлекли излишнее внимание местных чекистов. Сейчас там военный аэродром. Пусть эта карта станет вам нашим подарком. Но будьте осторожны! Дядя Вилли рассказывал про всевозможные ловушки, пока что-то ещё помнил. Надеемся, что всё это останется между нами. Удачи вам!"
— Я снял копию с вашего "Билли Бонса"*, — предупредил Горин. 
Если найдёте там что-то ценное,то, будьте любезны, сначала ко мне. Меня интересуют картины и янтарь…
— Хорошо.
— Скажу сразу, что карта эта довольно странная. Я показал её одному толковому человечку. Тот уверил меня, что подобной кодировки координат он не встречал. Поэтому, я с лёгким сердцем её вам отдаю. И вот ещё. Возьмите на непредвиденные расходы, если всё же рискнёте туда сунутся, — добавил Горин, и аккуратно положил на письменный стол пачку денег завёрнутую в полиэтилен.
— Потом сочтёмся.

Раньше, при немцах, город Черняховск назывался Инстербург - «Крепость на реке Инстере». Инстрер значит «бегущая». Туда в 1948 году уехала жить бабушкина младшая сестра с мужем, а в шестидесятых, к ним ездили отец с мамой. Отец привёз оттуда кучу акварельных рисунков. Я всё удивлялся местным постройкам из тёмно-красного кирпича. Конюшня , амбар - всё вокруг было только из кирпича.
На обороте нашей карты по-немецки было написано: « Железнодорожный переезд  севернее замка....весь ценный груз опустили на третий уровень возле переезда 53’3,8, слева 4,2 , «объект 36». Ящик промаркирован «Kart.s.F.H.18 », cверху два белых круга со свастикой». 
Детальное изучение карты показало, что километры по углам были  указаны верно, как и принято в немецких  картах. А вот 54 широта, на которой находился Черняховск, никак не плясала с этой картой. И потом, что означали слова в немецком донесении? "Слева " от чего?
На сайте фортификаторов на наш призыв о помощи никто не откликнулся. Можно было  предположить, что немцы указали в карте минуты и секунды. Но тогда координаты просто выпадали из  указанного района, даже если  брать другие нулевые меридианы, а их всего-то три.
И что означали две пометки "-10 min" и "+15 min" на этой карте? Что делать с   этими цифрами? Оставалось проверенное средство - идти в музей артиллерии либо к тем следопытам ,которые осматривали найденного нами под Лугой прибалтийского "родственника". Мы выбрали музей и не ошиблись.
—А вам зачем такая точность? — спросил  нас пожилой вахтёр.— Неужто решили землицу покопать? Неразорвавшиеся снаряды очень опасны - ты его перевернул, а он - бах! Вот, помню случай был...
—Нам бы про координаты, если можно, пожалуйста.
— Ну что ж. Карта ваша 1:25000( 1см -250 м), такие карты нужны для детального изучения отдельных участков местности или при строительстве каких-то военно-инженерных сооружений.
 Короче. С координатами дед нам помог - старая закалка, хрен затупишь.
Выяснилось, что шифровка немецких  карт происходила так: карта  не разбивалась  на отдельные квадраты, как это было принято у  немецких летчиков, а просто на местности выбирались два ориентира которые потом соединяли прямой условной линией. Далее из нужной вам  точки  на эту  линию , вправо или влево, под прямым углом  проставлялось  расстояние до требуемой  вам  отметки. Такой способ был надежнее деления на квадраты, поскольку ориентиры можно было всегда выбрать на месте. Версия  вахтера  с условной  линией  была  заманчива, но в чём  тогда немцы  считали там "влево"? Может  мы криво прочитали рукописный текст  на карте. «Объект 36»  должен располагаться  влево от  ж.д. переезда. На что наш ворошиловский стрелок дал совет:
— Так вы воспоминания  Гейнца Гудериана откройте . Там у него всё очень подробно описано -  «Panzer-marsch!».
Пришлось заглянуть к Гудериану, тот  писал , что  условная линия на карте служила для маскировки  реального  направления наступления, для облегчения отдачи приказов и составления донесений... Таких линий могло быть несколько, а смена  направлений проставлялась в минутах...Вот тебе и "-10Min".
Координаты нашего ж.д. переезда  были  даны в  виде точки , долгота  которой    отсчитывалась от  Ферро (Канарские острова), а дальше  скорее всего  были выбраны  две точки за пределами участка местности  с нашим  объектом, возможно, кирха или замок и проводилась условная линия, а уже на ней делались сантиметровые засечки, которые  нумеровались. От этой условной линии, вправо или влево, проводился  перпендикуляр, а отмеренное расстояние в сантиметрах проставлялось второй цифрой. (например, 4, 2 ). Всё  делалось с помощью  простого угольника. Такой  вариант  кодирования был наиболее правдоподобный и объяснял, почему при движении на восток координаты могли так странно меняться. Кто только не ломал голову над этой  кодировкой, а вот старичок сразу смог найти правильный ответ. Оставалось совсем "ничего" - попробовать найти и восстановить эту самую условную линию прямо на месте с помощью нашего дрона...

А дальше была "Долгая дорога в дюнах"—шучу. Минск,Вильнюс,Черняховск, немецкие пряничные домики и наконец тот самый военный аэродром.
Рано утром мы подняли в воздух наш дрон. Да, условная линия проходила через оба замка — Инстербург и Георгбург — и шла почти вертикально. Внешне наш "объект 36" был скорее похож на бугорок, к которому вела дорожка. Вечером мы ещё раз подняли дрон. На этот раз к бугорку подъехал на велосипеде прапорщик. Это очень хорошо. Будем ждать велосипедиста на выходе из воинской части.
Наш прапорщик оказался вблизи крепким мужиком под 115 кг на велосипеде  «Author». Он лихо промчался мимо нас , а мы потихоньку двинулись вслед за ним, соблюдая дистанцию. Нужен был случай, чтобы поближе с ним познакомится. И мы его с Колькой организовали с помощью десятка острых саморезов. Когда  прапорщик наконец-то пробил колесо и громко матерясь встал, мы скромно предложили ему нашу помощь. Так мало - помалу мы к нему и подрулили с нашей картой. Он оказался нормальным мужиком - врубился с полтыка. Читает правильную фантастику и слушает хорошую музыку, правда от него жена год назад переехала к маме в Оренбург. Ей, видишь ли, всё здесь надоело… Прапорщик  оформил нам  пропуска на месяц. Уж не знаю, как это ему удалось, но мы попали на наш "объект 36". Внешне это было обычное немецкое бомбоубежище, которое наш ушлый прапорщик приспособил под свои нужды: картофель,  капуста, огурчики... Мы облазили все закоулки – никаких  зацепок. Если так и дальше пойдёт - двинемся домой в эту субботу.
— Вот смотри , что я нашёл, — не сдавался Колька, — пишут, что обычно немцы  свои секретные объекты маскировали под  гражданские , но сами объекты были заглублены на 15 и более  метров. Делать винтовые лестницы тогда было уже некогда, скорее  всего существует наклонный боковой тоннель. Надо полетать  вокруг  убежища после 16 часов и поснимать в  инфракрасном спектре , чтобы земля была хорошо прогрета. Тогда ведь бетон применяли , а он водный  обмен нарушает ; вегетация у растений будет разная , и  подземные  тоннели  должны  выделятся  холодными  тенями на фоне  травы.  Израильтяне  так ищут  подземные тоннели  палестинцев.
— Что ж , давай попробуем. Попытка - не пытка.
Колька, как всегда, оказался прав - на север от  бункера  шла  тень. Мы показали  наши снимки прапорщику и предложили простучать бетонные стенки  в  северной  части бомбоубежища. Колька и здесь отличился, вот что значит музыкальный слух.
Проход в подземелье был в человеческий рост и с небольшим уклоном, мы  даже сгоряча прошли по нему метров 20 прежде чем опомнились. Надо было всё обдумать и  основательно подготовится. Мы с Колькой рассказали прапорщику про возможные ловушки. Прапор пообещал организовать хороший свет с помощью переносного светильника.
— Я вам дам знать, — и пропал на три дня...
На четвертый день наш прапор всё же позвонил и предложил встретиться у него дома, сказал, что сам обо всём расскажет…
Когда мы увидели его в дверях, то сразу поняли, что произошло нечто непредвиденное: рука на перевязи, бинт на голове и припухшее лицо...
— Я сам решил всё проверить, взял у электрика переноску и туда. Дошёл по переходу до лестницы уходящей глубоко вниз, только вступил на  первую ступеньку и тут же получил удар по голове и рёбрам. Когда очнулся пополз обратно, держась за  кабель. Врач сказал, что переломов нет, только ушибы. Я ему соврал, что с велосипеда свалился. Но, прежде чем меня долбануло, я разглядел там электрический щиток с рубильником.
—А если это новая ловушка, таймер-взрыватель, — запустил я страшилку.
— Не, вряд ли, — парировал Колька, — скорее  всего пока свет не включили ловушки и будут всех колошматить , а с электричеством  магнитные блокираторы не позволят.
—А ты откуда всё  это знаешь?  — удивился прапорщик,
— Книжки надо читать.
— Я через пару дней оклемаюсь.Я вам обязательно позвоню.
— Кто бы в этом теперь сомневался, — подумали мы с Колькой.

Пока наш нетерпеливый помощник приходил в себя, мы осмотрели все достопримечательности Черняховска: живописные развалины замка Инстербург , подворья замка Георгбург, водонапорную башню, все пряничные средневековые дома. Побывали мы и в местном краеведческом музее. Город был чудный,сказочно чистый, опрятный и весёлый. Настроение мне портил только Колька.
—Вот если мы найдем Янтарную комнату или слитки золота, то как будем  вывозить? Ведро золота весит больше ста килограммов - мне одному не унести.
— Будем тащить вдвоём и волоком, не боись, прапорщик поможет, если там ещё и тушёнка окажется...с кашей или фасолью. Давай-ка зайдём поедим?
Пока ели, Колька ,не переставая, гундель:
— Немцы картины хранили в специальных тубусах...
—Да ешь ты спокойно- заноза в заднице! Задолбал совсем. А если то, а если это...
Посмотри, как тут у них хорошо: кругом висят огромные яблоки, я таких сроду не видел; грецкие орехи в тонюсенькой скорлупке и хризантемами пахнет.
Колька  на меня обиделся и  мы пообедали наконец-то в полной тишине.
А в это время к событиям подключился ещё один персонаж - электрик Петренко. В обед он заглянул на склад за солёным огурчиком, увидел пролом в стене и свою катушку с кабелем.
Петренко тут же предложил нам запитать "объект 36" извне, благо немцы пользовались тем же напряжением 220 вольт. И они с прапором быстро пробросили "времянку" от резервного аэродромного трансформатора к подземному 
электрическому щитку. Включили рубильник. Пять минут - полёт нормальный, потребление тока не превышало 30 ампер...
—Это приемлемо, — выдал  Петренко, — но часок я бы выждал. Пусть старая проводка прогреется, чтобы выключатели на влажных стенах не били током.
Ровно через час мы приступили к осмотру пещеры Али-Бабы.
Прапорщик раздал всем рации и мы с Колькой сразу же рванули на третий уровень. Рации то и дело включались, шипели и тогда из них слышались возгласы:
— Мать моя шахерезадница, и чего здесь только нет, — слышался голос электрика Петренко.
— Как всё это вывозить? — причитал наш прапорщик.
— А я, о чём? — подавал  голос Колька.
Все три  уровня хранилища были плотно заставлены ящиками, причём при каждый из них имел свой шифр и нумерацию. Похоже, что вся Восточная Пруссия действительно была перевалочным пунктом для награбленного и нам предстояло отыскать здесь простой армейский ящик от трёх зарядов к полевой гаубице с двумя белыми кругами...
Через пару часов все вновь собрались в  бомбоубежище.
Прапор притащил небольшой ящик с квадратными бутылками шнапса и ящик побольше с мясными консервами в длинных стеклянных банках. Петренко пришёл весь обвешенный оружием, и только мы с Колькой вернулись с пустыми руками...Не сразу,но мы найдём тот самый - наш ящик.
— Господа, подведём предварительные итоги проделанной нами работы, — сказал, поднимая пластиковый стаканчик, наш прапор. — Это обычный немецкий схрон.
— Мне все говорили, я сам читал, что их шнапс — самогон на "диких" дрожжах, — принюхиваясь к содержимому стаканчика, рассуждал Колька. — И тушёнка у них странная: половина банки — мясо, половина — стручковая фасоль.
— Здесь нужен месяц, чтобы всё разобрать, — подытожил я. — Давайте поступим проще. Мы с Колькой пару дней тут походим, а вы делайте потом что хотите со всем этим добром. Вас это устроит?
— Вполне, — пробурчал электрик Петренко, а прапорщик согласно кивнул забинтованной головой.

Обратно мы возвращались на пароме "Петербург", так было безопаснее, прапорщик помог достать билеты. Валентин Горин сам к нам подъехал. Мы выложили перед ним квадратную бутылку шнапса, две банки тушёнки и резную янтарную шкатулку с двенадцатью золотыми дублонами. Он нисколечко не удивился нашим подаркам или только вид сделал, лишь спросил:
— А много ли у вас дублонов?
— С ведро наберётся, — ответил простодушный Колька.
— Ведро это хорошо. Вы позволите мне самому выбрать 12 монет?
Мы задёрнули шторы затем высыпали на стол всё золото, рядом поставили  подсвечник с зажжённой свечой и сделали фото на память.
Когда ещё такое увидишь? Разве что в кино. Горин проковырялся в монетах до  полуночи, отобрал 18 монет, после чего отпал от стола со словами:
— 9563 дублона.
Мы с ним согласились.
Через год его старшая дочь, Маша, закинет эти редкие дублоны в свой кошелёк с мелочью**, и улетит в Штаты — их хватит на небольшую квартиру. А младшая, Ольга, затаит обиду на сестрицу. Когда через год Валентин Горин умрёт от рака, сводные сёстры поцапаются из-за наследства, да так, что впору писать ещё одну историю.
Мы же с Колькой поступили проще: сложили всё в железный ящик из-под гранат и зарыли под Лугой на том самом картофельном поле, где и началась вся эта история. По весне ящик откопали и получили положенное вознаграждение, после чего директор совхоза снова ввёл это поле в оборот. Теперь каждый год они с трактористом Пашкой копают-перекапывают его плантажным плугом на глубину 70 см — всё ищут. Копнули бы глубже, да только совхозный трактор не тянет. Возможно, и им когда-нибудь улыбнётся удача, как нам с Колькой...

Наш прапорщик, как только всё вывез из немецкого схрона, тут же в запас подался, с женой помирился и открыл в Калининграде свой антикварный магазин, а немного погодя — небольшой ресторанчик.

Про электрика Петренко слышал только, что сгорел его дом в Пеньках — проблемы с электропроводкой. Пожарные отказались дом тушить: там всю ночь что-то взрывалось и хлопало, говорят — эхо войны. Была у Петренко такая слабость.


 
* Уильям( Вильям, сокр.Билли ).
** испанский дублон весил 6,77 грамма при диаметре 22 мм ,875 проба. Российские
 10 рублей весят 5,63 грамма при том же диаметре...рисунок и данные из  интернета...
*** Черняховск - фото из интернета того аэродрома.