Молчащая красота

С молчащей красотой всегда есть о чем поговорить. Это, пожалуй, главный парадокс нашего существования: истина не терпит суеты, а нежность не выносит громких слов. Мы привыкли объяснять, доказывать, выстраивать логические цепочки, но в тот момент, когда перед нами оказывается нечто подлинно прекрасное, слова застревают в горле. Остается только смотреть, чувствовать и — молчать.

В этом молчании кроется извечная провокация. «Как ты относишься к клоунам?» — спрашиваешь ты, и я отвечаю: «Вот только не надо провоцировать меня на антиженские высказывания». Разве это не забавно? Мы боимся говорить о серьезном напрямую и прикрываемся шутками, боясь спугнуть ту самую «молчащую» суть. Мы надеваем маски клоунов, чтобы скрыть смятение, и в этом гриме нам становится легче врать о главном.

Но бабушка говорила иначе: «Случайными бывают только друзья. А в любовницы нужно брать девушку надежную...». В этой житейской мудрости столько же цинизма, сколько и отчаяния. Бабушка знала, что надежность — это якорь, а любовницами становятся не по расчету, а по велению того самого невыразимого чувства. Она пыталась говорить о любви языком прагматизма, потому что произнести это слово вслух — значило признать свою уязвимость. Но именно здесь и кроется истина: нет ничего незаменимей любви. Никакая надежная девушка не заменит того трепета, от которого перехватывает дыхание.

Сашечка вышел на улицу, задумался… Мимо пронеслось нечто с космической скоростью. «Это не метеорит, — понял Сашечка. — Это лето любви…». Наш ум привык все классифицировать: метеорит — это камень, угроза, факт. А лето любви — это катастрофа, которая не оставляет кратера, но перекраивает душу. Она проносится мимо, и мы даже не успеваем опомниться, как оказываемся на руинах собственных принципов.

— Уходи. Насильно, мил, не будешь?
— Почему, не буду. Буду!

В этом коротком диалоге — вся трагедия и комедия страсти. Мы готовы оставаться там, где нас просят уйти, и уходить, когда нас умоляют остаться. Молчащая красота не терпит насилия, но она же и провоцирует его, потому что хочет быть побежденной. Это игра в поддавки, где выигрывает тот, кто дольше промолчит.

Надежда только на тех, кто уцелеет после любовного цунами. Уж они-то расскажут, как это было замечательно. Замечательно — потому что страшно. Потому что вода любви смывает все берега, все «надо» и «правильно», оставляя лишь голое чувство. И этот рассказ выжившего — лучшая поэма о молчащей красоте.

Загадка же, как и каждая девочка мечтает, чтобы ее любили только за то, что она просто дышит. Это и есть квинтэссенция того молчания, о котором я говорю. Не за ум, не за красоту, не за достижения, а за сам факт присутствия, за воздух, который она вдыхает. Но я всё равно безумно скучаю по её неистовому телу, ищущему рту и трепетной беззащитности на уровне: «Ах!» и размякшему — «Да!». Я скучаю, скучаю, скучаю...

Вот она, неразрешимая дилемма. Мы хотим быть любимыми за тишину нашего дыхания, но скучаем по страстному крику тел. Мы ищем надежность, но берем в любовницы случайных. Мы хотим говорить о серьезном, но провоцируем друг друга на клоунаду.

Молчащая красота — это не отсутствие звука. Это присутствие смысла, который слишком велик для слов. Мы можем лишь прожить его. Мы можем лишь, выйдя на улицу, замереть, глядя на пролетающий метеорит, и прошептать: «Это лето любви». И ничего не добавить. Потому что всё уже сказано.