Любовь до неба

Жизнь нельзя радикально менять. Её можно только продолжать. В этом парадоксе, собственно, и заключена вся суть любви. Мы привыкли думать, что любовь — это поступок, решительный шаг в пропасть, смена декораций. Но если присмотреться, настоящая любовь никогда не ломает орнамент жизни. Она вплетает в него новые нити, делает узор сложнее и объемнее. И, как это ни печально, этот узор всегда лучше виден со стороны. Когда ты внутри собственной истории, ты видишь только узелки и изнанку; когда выходишь из нее — будь то расставание или потеря — вдруг открывается красота целого. И это знание приходит слишком поздно.
Мы постоянно ждем другого: другого человека, другого себя, другой судьбы. Отсюда и обида, когда экономические мечты сбываются у других, а твои так и остаются красивыми чертежами. Но любовь — это не рынок и не биржа. Она не терпит зависти, хотя и питается ею. Сколько раз мы пытались подогнать чувства под график, словно пережидая кризис. И здесь уместна та странная аналогия с кризисом, как призывом старой девственницы. Мы требуем от любви определенности: «туда-сюда» или «сюда-туда»? Мы хотим, чтобы она была удобной для нас, и для партнера, и для всех вокруг. Но любовь до неба не бывает удобной. Она либо есть, либо ее нет. Попытка договориться с ней — это попытка договориться с ветром.
И все же, любовь улыбается всем. Это ее главная ирония. Она демократична, как дождь. Просто многим она улыбается криво. И в этой кривой улыбке кроется главное разочарование: мы видим отражение своей собственной усталости. Мы не боимся большего — мы боимся простого. «Не бойся большего, но стремись к простоте...» — как точно подмечено. Простота в любви — это не примитив, это высший пилотаж. Это умение сказать «я рядом» без пафоса. Но мы так заняты тем, чтобы листать книгу любви и рассматривать яркие картинки, что забываем прочитать сам текст. Иногда мы не успеваем ее прочитать, а только рассматриваем иллюстрации: первый поцелуй, свадьбу, закаты на пляже. А между картинками — пустота.
Говорить правду — банально. Именно поэтому я часто бываю, банален в своих высказываниях о чувствах. Потому что правда о любви проста до ужаса: она требует труда, а не только вдохновения. И тут мы сталкиваемся с самым болезненным разрывом. Увы, красивое тело и красивая душа часто живут врозь. Или, что еще обиднее, они живут в одном человеке, но в разное время. Мы влюбляемся в форму, а страдаем от содержания. Или наоборот — ценим глубину, но тоскуем по прикосновению. Это как жить в доме, где фасад принадлежит одному архитектору, а интерьер — совершенно другому.
Но даже проигрыш не означает, что нельзя будет победить завтра. Любовь до неба — это марафон, а не спринт. Она предполагает, что вы можете упасть, сбиться с ритма, потерять ориентиры. Но она же и дает вам право встать. Став умным в любви — легко превратиться в циничного человека. Ты начинаешь видеть механизмы, расчеты, игры. Ты перестаешь верить в чудо, потому что знаешь, как оно делается. И вот тогда любовь перестает улыбаться даже криво. Она просто отворачивается.
Поэтому, наверное, и не нужно пытаться заглядывать в завтрашний день любви. Нужно просто продолжать жизнь. Продолжать свой узор, даже если кажется, что нити спутаны. Продолжать, даже если орнамент кажется некрасивым. Потому что со стороны — а мы все когда-нибудь посмотрим на себя со стороны — он может оказаться единственной подлинной картой нашего пути. Любовь до неба — это не про высоту. Это про бесконечность. А бесконечность, как известно, не измеряется метрами. Она измеряется терпением и умением прощать себе и другому эту кривую улыбку.