Азбука жизни Глава 5 Часть 369 Одно поняла!

Глава 5.369. Одно поняла!

— Ты в семнадцать лет уже всё поняла. Когда Адочка мне показала твой первый вариант, я восхитилась.

— А меня удивляли все издательства, как и Союз писателей.

— Они все встречали её одинаково, Мария Михайловна.

— Вот-вот, Вересов! Удивляясь видению ребёнка. Поэтому уже в школе мне Анна Ефимовна слова не давала сказать.

— Но о каких словах ты сейчас говоришь, мы понимаем.

— Одно слово. А ты что, Вересов, знаешь?

— С каким восторгом рассказал нам Влад.

— Родителям и тебе? Достаточно, Мария Михайловна, увидеть было его друзей на моём концерте. Они готовы были сбросить к моим ногам всё, а не только цветы. И вот появляется Николенька через неделю. Как же он хорош был! Его родители уже терялись, боясь, что он ни на одну женщину и девочку не посмотрел. И вдруг такое преображение, когда он привёз меня к ним в шикарный дом. Я до этого значения не придавала...

— Кто и как живёт!

— А как она могла, Мария Михайловна, заметить, если жила в той среде, где главными были не деньги, а уважение, нравственная и физическая красота? Если что и делала, то лучше всех.

Головина смотрит на Вересова счастливым взглядом, понимая, что рядом со мной мог быть только он.

— Я смотрю, как вы после вчерашнего концерта оба умиляетесь той девочкой, как и Анна Ефимовна была в ужасе, услышав лишь одно слово от меня, когда я произнесла…

— «Отвали»!

— Да, Николенька! И разницы нет между тем отборным матом, который слышим иногда на улице от молодёжи, и тем, который я слышала в кабинете однажды на одной кафедре в университете. Молодёжь глупая и не понимает, хочет показать свою дурь и невоспитанность, а эта милая преподавательница настолько умна, что, когда я вошла в кабинет к ней, она и разразилась отборным матом. Но слушала я её так же, как и вы меня на концерте вчера, — подключились из всех городов, даже из Сан-Хосе бывшие коллеги моего Александра Андреевича порадовали.

— Это ты нас радовала.

— Нет, Мария Михайловна, не оговорилась Виктория. Вчерашний концерт и для неё был триумфом.

— Я это заметила, Николай, когда она подошла к нам на концерте, надев, как всегда, мило шляпку на мою внученьку, а Машенька смотрела на Вику с восторгом, не разделяя с собой. Но ты и была именно той девочкой-припевочкой. Потому что в её возрасте не понимала всей прелести своей юности. Что смеёшься?

— Мария Михайловна, вспомнила один забавный случай.

— Который тебя и определяет!

— Абсолютно! Иду с «золотым фондом» книг по литературоведению из библиотеки. Прохожу мимо суворовского училища, стоят девчонки лет четырнадцать, как и я, желая понравиться ребятам, кокетничают с ними.

— А у тебя сразу мысли: «Какие же дуры!»

— По себе-то не суди, Вересов. Это ты о них так думал, когда они кокетничали перед тобой.

— Зато сегодня и обладаю сокровищем. Насколько, Мария Михайловна, она хороша, что никогда этого даже не замечала.

— Верно отметил, Николай! Как-то наша…

— Простите, Мария Михайловна, перебью! Пригласила нас на примерку, Вересов, общая наша портниха, только русская Дианочка в квадрате. Какой это был золотой мастер во всех смыслах! Она творила на наших глазах всё без выкройки. И как! И чему вы удивляетесь после этого? А что хотели устроить эти доктора наук в тот момент на глазах уже моих, не можешь представить.

— Шутя, моя любимая! Софья Николаевна поставила тебя перед зеркалом, стояла за спиной и говорила в отчаянии, чтобы обратила внимание на свою уникальную красоту. А я, Мария Михайловна, всегда буду благодарен…

— Именно этому доктору наук, если увела от собственного сына?! А я с детства с трепетом всегда наблюдала, Николенька, за ними. Насколько они всегда блистали умом, своими знаниями. Другой я и не могла быть! Как-то в кабинете редактора сказала небрежно на его замечание, что это всего лишь мои комплексы, он мгновенно рассмеялся.

— С таким пулемётом, с которым ты вошла триумфально в литературу, как и вчера пела на концерте, можно только посмеяться относительно твоих «комплексов».

— Молодец, Вересов! Поэтому то, что будет происходить пять дней в Венеции…

— Молодец, наша Красавица!

— Не перебивай, Вересов! Только мне это позволительно, потому что я летописец XXI века. И то, что я вижу вокруг — и на сайте, и в жизни — это одно и то же. Те, кто привык жить за чужой счёт, собираются вместе, чтобы выглядеть значительными. Но против всего этого ничтожества бессильны любые слова. Вы вчера слушали с упоением меня на концерте, а я слушала ту умницу преподавателя тогда, понимая, что своим присутствием спасаю её от тех, кто проник уже и в наши университеты, в учебный процесс. И всё делается для того, чтобы разложить нашу молодёжь, заставить их учиться по контракту, а не на бюджете. И все эти тусовки ни в коем случае нельзя прерывать. Вот и вся наша сегодняшняя реальность. Но я не думаю, что это одна поняла. Многие это уже видят и правильно оценивают. Эти люди, чтобы показать свою нравственную и физическую нищету, не успокоятся уже никогда. К счастью, есть те, кто не поддаётся.

— Да, у них папы, действительно, были гениями. И знали, куда направить своих девочек после школы.

После заключения нашего истинного доктора наук, Николенька с трепетом посмотрел на меня, как и вчера на концерте, радуясь, что я использую любую возможность, чтобы открывать в себе новые грани. А иначе и нельзя жить. Только так можем противостоять тому, что пытается нас сломать. Если раньше я ещё различала глупость от природы и по жизни, сочувствуя первым и улыбаясь над вторыми, то сегодня — всё иначе. Этих в дурдом не отправишь. Они сами сделали из планеты общий сумасшедший дом, в котором говорить о зависти, ненависти и злобе уже бесполезно. Только внутренняя сила и стойкость могут спасти человечество и, наконец-то, очистить Землю от тех, кто несёт разрушение.