Заметки о японском саде в Москве

Сколько уже написано и создано под влиянием различных природных воздействий на эмоциональное состояние человека. Вот новый для меня сильнейший толчок – я увидел чудо японской ландшафтной архитектуры. Я увидел кусочек российской природы в городе, одухотворенный талантом и руками японцев и превращенный в чудесный островок высокой гармонии и подлинного искусства. Самое удивительное, что об этом японском чуде, хотя и существенно ухудшенном нашим обычно несоответствующим российским отношением, кратко не рассказать.
Сначала просто попробую лишь обозначить впечатления и формы, которые реализованы в саду.
Искусство наиболее сильно тем, что вызывает сильнейшие внутренние эмоциональные реакции в человеке. Оказавшись в японском садике (а площадь его порядка 3-4 га), прежде всего поражаешься содержательности реализованной ландшафтности организации пространства, понимая в ней архитектурную организацию гармоничного и разнообразнейшего пространства на небольшом участке, где уже были высокие деревья, был некий невыразительный рельеф. Таких участков в Ботаническом саду сотни. Они обычные, русские, простые, неорганизованные…
Вот первое сравнение России в ее нынешнем состоянии и Японии как страны. Россия это в лучшем случае территория Ботанического сада – обширная, с кое-как сохраненными кусочками природы, кое-как освоенная. В каждом кусочке проявляется русская безалаберность, непрофессиональность и чудовищная противоречивость отношения в России к искусству, к природе, к человеку. В японском садике, здесь в России, где отчетливо видна деформация даже в формах его реализации, связанная с безалаберностью российского выполнения, тем не менее сильно выражено буквально религиозное, мистическое уважение к природе, к людям, к творчеству. Это проявляется в тысячах мелких элементов, которые выполнены в саду и уже долгое время живут. Происходит чудо превращения нашей безалаберной, неотесанной российской действительности в другую – в рукотворную, в творческую, в гармоничную, в человечную, в осмысленную, в упорядоченную и так далее. Можно привести еще очень много слов-характеристик. Но они не исчерпают итогового результата. На 3-4-х га оказывается можно достигнуть фактически бесконечного, божественного и одновременно в высшей мере человечного результата.
Сразу же другое сравнение и определение нашей российской действительности. Мы живем в громадной природной стране, которую старательно превращаем в пустыню, в мусорную свалку. Мы живем в неухоженной, примитивной среде, теряя при этом в тысячи раз больше энергии и возможностей, если бы мы наконец научились подлинно гуманно, творчески относиться к природе, к себе, к смыслу жизни.
В Москве, где сосредоточено более 10 млн. населения, только в 1987 г. был создан японский садик. Наконец-то на 3-4-х гектарах было сделано то, что должно делаться на десятках тысячах квадратных км в самой Москве и в ее ближайшем окружении. Предостерегаю читателей от буквального понимания моих слов. Не нужно тиражировать реальные формы японского садика в Москве на все ландшафтные территории Москвы и ближнего Подмосковья. Нужно лишь понять, начать и через 20-50 лет привести в некий ландшафтно-гармоничный в первом приближении порядок не только зеленые пространства Москвы, но ее окружения в радиусе 60-ти км с постепенным островным, мозаичным распространением этого ландшафтного гармоничного преобразования и отношения на 100-150 и более км вокруг Москвы, вокруг других крупных городов, вокруг поселков, садовых участков и т.д.
Итак – от маленького японского садика в Ботаническом саду в Москве мы перешли к пониманию необходимости преобразования всей России, всей городской и природной среды, всей жизни, всего воспитания и образования, всей общественно-государственной направленности России. Эта направленность обязательно должна приоритетно включать гармонично-творческую составляющую по отношению к окружающей среде, по отношению к пониманию главной цели жизни общества, государства, человека.
И сразу же видишь, что островки такого понимания в России уже неоднократно достигались. Соловки, Валаам, русские дворянские усадьбы, работы Болотова, Поленова, архитектурно-ландшафтные ансамбли, заповедники, работы русских лесоводов, писателей и т.д. Но эти крупицы тонули в море русского невежества, безалаберности и других пороков, которые поощряются до сих пор низким морально-интеллектуально-творческим уровнем нынешних властей и общественных идеалов.
Посмотрите на наших лучших философов, писателей, деятелей культуры, государственных деятелей, на нашу церковь, – разве они занимаются важнейшей общественно-государственной проблемой: поднятием морально-интеллектуально-творческого уровня всей России и каждого россиянина. Катастрофически мало, если не сказать больше – не занимаются. Зато политиканства, зато имперских русских идей полно, зато постоянно ищут врагов, стоят стенка на стенку, пытаются найти виновных, решить все сразу и т.д. Заметьте – книги Леонова во спасение русского леса оказались гласом вопиющего в пустыне. Работы русских лесоводов-создателей, работы Болотова, великие шаги в созидательном преобразовании окружения и самого человека в Соловках, на Валааме, в Поленово и другие – все это отодвинуто на периферию, если не напрочь забыто.
Подводя небольшой итог этим необъятным общественно-философским проблемам можно сказать – до тех пор Россия не выйдет из кризиса, из прогрессирующего отставания пока общество и государство не начнут постепенного и все возрастающего, расширенного творческого созидания среды жизнедеятельности от малого к большому. Вот это первейшая русская объединяющая, общенациональная, подлинная идея. Только поставив ее во главе, можно через 30-50 лет выйти на подлинные российские качественные ориентиры. Все остальное, чем мы сейчас якобы активно живем (инфляция, перестановки в правительстве, выборы президента, проблемы подъема экономики, выделение средств на науку, культуру и т.д.) — это все производное, не главное. Только поставив во главу гармоничное отношение к жизни, к человеку, к природе можно постепенно решить и экономические проблемы, и поднять общество на новые исторические рубежи и подлинно обратиться к человеку, раскрыть его созидательные творческие возможности, дать ему лучшую жизнь.
Мы невольно отвлеклись от проблемы содержательности искусства, проявленной в японском садике в Московском Ботаническом саду. И это не субъективность автора, не эмоциональный отход от темы статьи. Это одна из попыток определить содержательность искусства, явленную в японском садике в Москве. При этом мы не высказали и самой малой части содержательности ландшафтно-пространственной организации японского сада в Москве. Но совершенно очевидно главное. Об искусстве японского сада в Москве нельзя рассказать лишь описательным констатированием материальных его элементов. Никакие законы организации пространства в этом саду не могут быть поняты и объяснены, если не видеть мировоззренчески-философские проблемы искусства.
Много ли у нас с вами будет шансов пройти через незнакомый лес в пасмурный день без компаса, без знания куда мы хотим выйти. Так же и в случае с выявлением тайн искусства организации пространства в японском саду в Москве мы ничего не достигнем, если не обратимся к мировоззренчески-философским проблемам. Автор акцентирует в этом термине то, что материальные элементы и законы построения пространства японского сада в Москве лежат в области духовно-мировоззренческой. Без их многотрудного выявления бессмысленно раскрывать искусство архитектуры японского сада в Москве.
Возможно ли рассказать даже очень кратко о мировоззренческих основах японского ландшафтного искусства. Уже только написав это название, можно в оцепенении остановиться перед неподъемностью темы. Однако без самого фрагментного обозначения этих основ мы не сдвинемся в раскрытии конкретных законов и форм организации пространства японского сада в Москве.
Одно из первых качеств организации пространства и главная из основ — это созидательная гармония. Был кусочек природы Ботанического сада, а превратился в кусочек с божественным откровением. Из пустого, не выраженного пространства мы получили несколько десятков великолепных новых гармоничных природно-искусственных пространств, которые многократно объединены искусством ландшафтной организации. Это и видовые перспективы, и игра рельефа, и игра форм высокой зелени, и пластика водных поверхностей, и насыщение природных компонентов рукотворными, и рисунок дорожек, и многое другое.
В обычном, невыраженном кусочке Ботанического сада буквально по мановению волшебника побежала, журча на маленьких водопадах вода, проявились микро озерца, запруды стали лишь усиливать те части водной системы, где вода бежит. Гладь запруд разнообразят растения.
Бесчисленное число скрытых потенциальных возможностей данного участка было раскрыто и дополнено создателями японского сада. Однако нигде они не перебрали, нигде не возникло эстетических диссонансов. Вы нигде не найдете одинаковых камней, одинаковых деревьев, одинаковых решений. Очень часто возникает ощущение, что это создано не человеком, а самой природой. И вместе с тем Вы имеете дело с великим мастерством человека. Сквозь все мостики, камни, водопады, группы деревьев и расположение домиков и беседок, Вы видите отношение к жизни, к природе, к людям, к смыслу жизни человека. Создатели сада как бы говорят нам: Человек рождается для созидания, гармоничного созидания, для уважения природы. В этом японском садике повсюду звучит тихая музыка – гимн Природе, гармонии, созиданию жизни. Разнообразие и единство — вот один из главнейших законов и философии, и архитектуры, и ландшафтной архитектуры.
Философия японского сада — это гармония природы и творческой деятельности человека. Человек и природа — это два неразрывно связанных мира. Без творческого созидания никакой связи нет. Человек становится чуждым природе, он перестает быть самим собой, если не обожествляет природу, если не может создать в ключевых местах островки высочайшей гармонии. Создатели японского сада передают буквально божественное отношение к природе другим людям. Они показывают нам как надо жить в природе творчески, гармонично создавая в ней. Создатели японских садов показывают нам как можно через постижение и создание гармонии в ландшафтной архитектуре достичь совершенства человека, приблизиться к богочеловечности, поднявшись над алчным, обуреваемым мелкими страстями и заботами животным человеком.
Одна из отличительных особенностей японского сада в Москве — это высочайшее понимание эстетического содержания жизни и творчества человека. И эта эстетика снова основывается на понимании и обожествлении тех рассредоточенных красот, которые причудливо разбросаны в природе. В японском саду в Москве наверно тысячи, сотни тысяч замечательных природных красот-фрагментов нашли свое место. Без понимания, без внимания к эстетике природы человек не может считаться человеком. Без этого эстетического понимания он не достигает своего собственного высшего совершенства, своего восхождения к духовному, к прозрению, к пониманию самого себя, своей жизни, жизни людей, природы.
Японский сад в Москве — это заменитель сотен экологических и философских лозунгов, трактатов, законов и т.д. Это «неслышный» учитель экологии, гармонии, ценности жизни, ее быстротечности и одновременно великих возможностей созидания. Это одновременно и измеритель уровня развития человека.
Итак, в японском садике в Москве зашифрована обширная мировоззренческая и богочеловеческая программа, которая может быть расшифрована человеком, группами людей, раскрыта при наиболее чутком и углубленном анализе.
Примерно в центре участка японского сада доминирует каменная вертикаль в виде 13-ти каменных плит, поставленных друг на друга и чуть-чуть сокращающихся к верху. Высота этой колонны примерно метров 8-10. Плиты замшелые, им несколько тысячелетий по виду. Этот каменный элемент соразмерен высоте деревьев: вместе с этим он хорошо контрастирует с плоским и пологим рельефом, обогащает его, придает пространству некий бесконечный нюанс. Невольно начинаешь видеть различие в продолжительности жизни цветов, травы, березы, дуба, деревянного мостика, каменных плит водопадов. Сравниваешь и свою жизнь с вечностью.
Много ассоциаций навевает японский садик в Москве. Это и есть критерий наполненности искусства организации его пространства. Оно вызывает в человеке не отдельные переживания, а целый оркестр, целый хор чувств. Человек может углубиться в себя, в созерцание, отвлечься, подняться над собой, улететь в далекие духовные миры…
Как часто мы говорим и слышим – без меры переели, перепили, переругались, переборщили. В японском садике мы видим меру во всем – и в малом, и в целом. Он и для детей, и для влюбленных, и для взрослых, и для аскетов, и для эпикурейцев.
Мудрость и многообразие – вот еще одна черта мировоззренческих основ японского садика в Москве и конечно качества его пространственной организации. Смотришь на незаметные микро-водопады, скрытые ветками елей и других растений, и не веришь, что они рукотворны. Здесь мы имеем особенный критерий искусства ландшафтных архитекторов – уподобление естественной природе, достигаемое в результате выдающегося мастерства ландшафтного архитектора.
Вспомните сколько раз Вы радовались солнцу, простору полей, горизонта, ряби на воде, колыханию тростников под ветром, и наоборот застывали в немом восторге перед небольшим озерцом в камнях с прозрачным днем, или слышали капель с деревьев и шум ветра. Все эти богатейшие впечатления воплощены в японском саду в Москве, и в конкретных микро-формах. Это спокойные поверхности неглубокого озерца с пустынным каменным пляжем и одиноким плоским камнем, это и призывное журчание водопада в ручье, и внезапный вид на каскад водопадов и кусочек тростников колышащихся под ветром и отражающихся в зеркальной воде.
В японском садике Вы пройдете через несколько ручейков и через запруду, и через болотистый островок, будто идете по верховьям настоящего ручья в природе, по упавшим стволам.
Каждый в жизни ходил и прыгал по камням на берегу моря, озера, горной реки. Эти воспоминания есть в японском садике. А кто не испытал радости, когда выходил наконец на твердую тропу после многокилометровых скитаний без дорог через лес, болота? Это ощущение тоже есть в японском саду.
Каждый отчетливо помнит различия в эстетическом восприятии чистого торного ручья, не заросшего мелкого озерца и покрытого водорослями и тиной заросшего пруда или плотины на ручье. И все эти эстетические символы есть в японском саду в Москве.
Наконец, кто не знает разных впечатлений от соотношения природы и застройки. Это и незастроенные пространства, и удачно размещенные дома и поселки, и навевающие уныние обезображивающие дома в великолепном природном окружении. В японском садике мы буквально слышим призыв и требование – люди не застраивайте безобразно природу, сохраняйте возможно большее число участков и мест незастроенными. Усиливайте гармонию на сохраненных от застройки участках и территориях. Как приказ звучит в японском садике гармоничное вписывание 3-х домиков в пространство садика – больше нельзя, иначе будет не гармонично. Японский садик в Москве показывает, что человек не только застраивает, но и смотрит на природу, достигает возможного эстетического совершенства в непосредственном своем окружении.
Кто не помнит бесконечных природных аккордов – вот нежная задумчивая береза, вот группа темных елей, а вот под высокими стволами уже растет молодняк, а вот ветви ивы склонились к воде – и так очень долго можно вспоминать впечатления от природы. Очень многое из этого запечатлено создателями в десятках мест японского садика.
Итак, японский садик в Москве — это своеобразная копилка эстетических воспоминаний о встречах с природой.
А разве не увидели мы в японском садике в Москве новые возможности в сочетании природных элементов, которых Вы не встретите в Подмосковье или в средней полосе. И в тоже время в этих сочетаниях Вы не увидите дисгармонии. Вы только немного удивитесь, Вы увидите новое качество, новые возможности при сохранении общей гармонии. Тем самым открывается другое глубинное качество японского садика и мировоззрения создания – развивать, придавать новое, оставаясь в гармонии с природным окружением.
Для чего живет человек, в чем смысл жизни, – и множество аналогичных вопросов и ответов. У нас в России довольно часто повторяют – человек должен посадить дерево, построить дом, воспитать сына. А вот японский сад в Москве отвечает на вопрос о человеке и о жизни гораздо более полно, развернуто, более конкретно, более широко и мировоззренчески содержательно и глубоко. Посадить дерево, построить дом и вырастить сына – очень мало. При этом можно вырубить тысячи деревьев, застроить и обезобразить громадные территории, вырастить никчемное или преступное потомство. Да и остаться можно животным человеком. А вот создание японского сада является свидетельством высочайшего творческого понимания и созидания жизни. Сами создатели японского сада и те, кто понимает зашифрованное в японском саду, уже в принципе не смогут обезобразить природу, не смогут столь часто предаваться обычным человеческим порокам, не будут пребывать в привычном для людей невежестве относительно смысла жизни самого себя и людей. Иными словами, так же как мы говорим «человек разумный», так же мы должны говорить: «Человек создающий чудо японского сада, понимающий и отдающий должное японскому саду как мировоззренческому и реальному явлению – это человек обладающий большой полнотой понимания жизни и своего места в ней. Это понимание больше, чем разум, это понимание, синтезирующее разумное, созидательное и духовное в новое гармоничное целое, из которого будет вырастать Великое Будущее.
В историческом развитии народы часто оказываются в неком тупике, из которого выбраться им помогают другие идеи, другие способы жизнедеятельности других народов. Так было с Россией в петровские времена, когда накопились общественно-исторические противоречия и разрешать их пришлось с громадными революционными потрясениями. Похожие общественно-исторические противоречия переживает Россия и сейчас. При всех своих внутренних, материальных, природных, интеллектуальных и духовных ресурсах Россия оказалась в отстающих, оказалась в стороне от подлинного пути к будущему. Сколько энергии и сил потребуется, чтобы негативную инерционную направленность России преобразовать в подлинную общенациональную идею и в движение к ее реализации.
Мне хочется думать, что такой общенациональной, объединяющей идеей и подлинным путем ускоренного развития для России должна стать идея гармоничного духовно-созидательного и экологического жизнеустройства. Не погоня за западным прагматизмом, не поклонение мистическому востоку, где человек подавлен мистическими божественными силами. Духовно-созидательное, экологическое жизнеустройство и станет реальным средством ухода от западного прагматизма и бездуховности, а также будет противопоставлено восточному божественно-мистическому подавлению человека. Возникает новый творческий человек – богочеловек и новое творческое человеческое общество – богочеловечество. Они будут духовными, созидающими, осознающими глубокую связь свою с природой, осознающими необходимость равновесного природопользования, осознающими свою ответственность перед будущими поколениями и ответственность перед самими собой за краткий путь жизни к вершинам совершенствования человека.
Переведем дух от высоких слов. В наше время уже нужно доказывать, что за высокими словами не скрывается обмана, не скрывается пустоты. Если теперь широко посмотреть на российскую действительность, то образно можно увидеть в конкретности японского сада в Москве символ и направление коренного преобразования всей российской действительности – от нашего варварства, от неуважения к себе, к детям, к природе, к стране, к потомкам, – японский сад в Москве показывает нам как нужно изменить направление жизнесозидания, жизнестроительства, чтобы жить уже сегодня в такой мере, чтобы отдать дань эстетическому, духовному, созидательному, возможному, гармоничному – и наполнить тем самым жизнь и человека, и России в целом, чтобы вывести ее на новые величественные исторические рубежи, не забывая о наилучших условиях раскрытия жизни для ее сограждан сегодня и завтра.
Иными словами, из единичного, чуждого нашей российской жизни духовно-созидательного гармоничного и символичного явления японский сад в Москве как явление и качество общественно-жизнестроительное и материально-духовное, должен стать принадлежностью и качеством большинства явлений российской действительности. Тогда особый путь России из области пустых слов будет воплощен, реализован в жизни.
В далеком прошлом Архимед говорил: «дайте мне точку опоры и я переверну земной шар». Для России и ее реального преобразования нужно, чтобы в большинстве ее реальных дел, планов и перспектив, в большинстве обычных человеческих дел и устремлений оказались бы гармоничная созидательность, экологическое отношение к природе, духовно-эстетическая наполненность и человечность. Именно этих качеств сейчас страшно не хватает в жизни и делах России. Именно этих качеств в избытке в японском садике в Москве. А как много в России рецептов спасения политических, экономических, социальных, трудовых, патриотических и других. Но заметьте – в них совершенно нет синтеза духовного, созидательно-эстетического, гуманитарно-человечного и экологического.
Сколько ни углубляйся в изучение и определение понятия «японский сад», оно все равно остается неизученным, не досказанным… Это как бы бесконечность, свойственная гениальному созданию, либо самой природе.
Для меня японский сад это немой крик восторга перед природой, перед ее многообразием, перед тончайшими ее оттенками. Создатели японского сада в Москве, следуя духовной японской традиции, через искусство организации японского сада передают нам как ценнейший завет, как сокровенное, бесценное достояние – завет любви к природе. Это не отстраненная любовь. Это любовь активная, созидательная. Вместе с тем эта любовь трепетная, внимательная, сверх-осторожная. Не только любить, но изучать природу. Взращивать в себе отношение эстетического начала, через которое открывается бесконечное множество путей в духовный мир.
Японский сад в Москве показывает как можно среди примитивной жизни реальными, ограниченными и в то же время оправданными усилиями создать новый островок жизни, где человеком построена микросреда с высочайшим уровнем эстетического пространственного совершенства, при котором оказались в новом гармоническом соединении человек и природа, «искусственное и природное».
Им вместе очень хорошо и спокойно в саду. От этой великой созидательной гармоничной любви в саду рождается новая материя. Все пространство сада представляет собой уже не просто n-сумму дорожек, лужаек, групп растительности и водных пространств – это плотный клубок невидимых энергетических нитей, которые постоянно проходят через человека и начинают в нем звучать как струны музыкального инструмента в руках хорошего музыканта.
Через сад проходят тысячи людей. У всех разное понимание к жизни, разное понимание прекрасного и т.д. И тем не менее в каждом человеке (если этот человек еще сохранил в себе человеческое) японский сад заставляет звучать некую мелодию. Не одну, а целый концерт, разные симфонии.
И возможно здесь мы подходим к выражению одной из тайн искусства японского сада – в своих формах он как бы собирает букет лучших впечатлений о природе, которые она дарит открытому человеческому сердцу, и стремится удержать, воплотить, собрать вместе в неком гармоничном единстве множество отдельных эстетических красот и переживаний. При этом отдельные элементы очень бережно, продуманно размещаются, чтобы не повредить друг другу, чтобы дать каждому элементу максимальную выразительность.
Конечно, одной жизни не хватает, чтобы узнать и научиться создавать эту прекрасную гамму элементов и пространств, образующих японский сад. Поэтому создатели японских садов как бы передают по наследству свое искусство, создают библиотеку изученных и созданных форм. Каждый создатель пользуется плодами труда предшественников, каждый изучает, открывает и создает прекрасное сам, оставляя потомкам свое понимание прекрасного. Не верится, но традиция создания японских садов уходит в глубину тысячелетий; и до сих пор она молода, неисчерпаема, полна сил.
Давайте вспомним архитектурные стили, которые развиваются и умирают порой через десятилетия. То же в живописи, в других искусствах. А искусство японского сада достигло невозможного – оно переросло временные рамки. Оно прикоснулось к вечному, к природе и тем самым, благодаря гармоничности соединенности с природой, стало бесконечным, не подлежащим быстрой смене эстетических предпочтений и стилей.
Вот уж поистине произошло чудо воскрешения, чудо достижения бессмертия. Камни и вода сохраняются тысячелетиями. Трава вырастает ежегодно.
Деревья растут, умирают. Но могут заменяться, засохшие – удаляются. А итоговый результат может сохраняться через несколько поколений и даже в течение нескольких столетий. Кстати, тема достижения долголетия в японском саду — это особая тема. Например, сад камней — это просто воплощение бесконечности. Сочетание камней, воды и земли — это тоже бесконечность воплощенная во времени существования японского сада.
Итак, японский сад — это послание в вечность. Археолог, найдя древний папирус или каменные письмена, другие предметы, лишь несколько раз в жизни может прикоснуться к посланиям из прошлого. А японский сад позволяет сделать реальной, полной связь настоящего, прошлого и будущего для тысяч, для миллионов.
Японский сад — это призыв к человечеству построить себя храмы не в виде тесных церквей, а в виде множества прекрасных мест в природе. Это открывает перед человечеством величественную духовно-созидательную жизнедеятельную новую религию – жизнь в гармонии с природой, с существом человека, раскрывающемся в божественной любви и творческом соединении с природой.
Пусть этого не видят другие в японском саду. Пусть это лишь мое субъективное видение. Но если я вижу это и думаю об этом. Если в этом видны новые великолепные перспективы для человечества. Разве обогащение жизни человека таким чудом как японский сад и через это восхождение к чуду познания и гармонии с природой не представляет собой великую будущую возможность синтеза жизни и религии, синтеза духовного и мирского. Разве возрождение олимпийских игр не свидетельство раскрытия и обогащения жизни людей, улучшения человека, улучшения жизни. Лучших спортсменов даже в мире – единицы. По неумолимому закону спортивного соревнования лишь единицы лучших определяются из тысяч и десятков тысяч. А те, кто не достиг вершин спорта. Это все же проблема. В спорте высших достижений заложено мощное противоречие. Приобщение к эстетическому совершенству, к гармонии с природой через японский сад может касаться миллионов людей. Постижение человеком даже начальных ступеней эстетического и мировоззренческого существа, заложенного в японском саду, делает человека качественно более совершенным. При этом нет издержек, как это имеет место в спорте в скрытом виде. Нет победителей и побежденных в постижении тайн японского сада. Неизменный результат — это духовно-созидательное совершенствование человека и человечества в будущем.
Конечно, лишь единицы могут достичь великого мастерства создателя японского сада. И так это и останется. Однако сотни тысяч и миллионы смогут через приобщение к японскому саду открыть в себе самих великую радость видения эстетики и духовного в природе, открыть в себе понимание и радость созидания гармонии в общении с природой.
Мне видится в этом более сильное, более широкое, более плодотворное и более жизнеутверждающее духовно-созидательное начало, чем в религии. Стоит ли говорить о том, что в системе воспитания духовно-созидательные и гармонично-экологические начала, содержащиеся в японском саде, должны стать одной из основ в России, да и во всем мире.
Японский сад отчетливо говорит мне что такое хорошо, что такое плохо. Он говорит мне о смысле жизни гораздо больше, чем многие книги и целые философские направления. Однако это он делает не прямо, не резонерски, без ложной патетики. Японский сад как бы соблюдает Ваш уровень, сообщая Вам лишь то, что Вы можете понять, к восприятию чего Вы готовы. Это очень важно и это удивительно.
Попробуйте описать некое состояние в природе. Даже если Вы писатель или поэт у Вас это не всегда получится. А японский сад свободно, при сохранении максимума выразительности, без книг, нот, красок и т.д. сообщает вам о сотнях прекрасных состояний в природе и в Вашей душе.
Автор заметок о японском саде учился архитектуре и работал архитектором. В молодости мне казалось возможным постичь тайны архитектурного мастерства и создать прекрасные, совершенные здания. Я отдавался изучению и архитектурному проектированию в начале своей жизни самозабвенно, с полной отдачей. Мне казалось, что я смогу достигнуть вершин архитектурного мастерства. Сейчас с возрастом понимание архитектуры и понимание своих возможностей существенно другое. Это особая тема. Будучи архитектором и по натуре влюбленным в природу, в общение с ней, автору этих заметок под силу оказалось увидеть и понять многое в японском саду. Однако когда я начинаю более глубоко задумываться над самим творческим процессом, реализованным создателями сада, когда я начинаю лишь перечислять те элементы, которые знали создатели сада и которые выбрались из множества возможных – мне становится не по себе от непостижимости этого объема знаний, от сложности творческой созидательной задачи, которую решили создатели японского сада в Москве. Мне хочется глубоко поклониться создателям японского сада, выразив великое почтение, великое уважение и преклонение перед созидателями, которые так далеко опередили и меня, и других. Похоже нам уже не достичь их искусства.
Японский сад говорит нам на своем языке об истинном и ложном. Само появление сада, его внутреннее качество, его выразительность, его находки, его существование – это сложная, напряженная борьба человека-творца за обладание истинным знанием, за распознание ложного.
В книге Ф. Райта об архитектуре есть интересное высказывание, открывающее глубины мировоззренческих поисков в японской культуре: «В сумерках и при свете лампады не расставайся с прежними идолами и не ищи новых, ибо они, будучи ложными, свяжут тебя бессильного и в путах их ты и погибнешь».
Кто может уверенно сказать, что в жизненной дороге он служил истинному, не оказывался во власти темных, ложных сил и представлений. Создатели японского сада в Москве преодолели все преграды, они достигли совершенного знания и совершенной формы. И это совершенство теперь излучается другим как свет, как откровение.
Скольким ложным увлечениям и страстям мы предаемся в жизни. Как мучительно ищем выход. Создатели японского сада, пройдя множество искушений и сомнений, своим творением говорят нам о великом, о вечном, о гармонии, о совершенстве, о бесконечном многообразии и силе природы, о месте в ней человека-творца.
Для российской жизни, особенно сейчас на очередном переломе истории, исключительно важны старые и новые подлинные ориентиры. Прежние моральные ценности отошли. Новых либо нет, либо это низкие, прагматические цели – делание денег, удовлетворение примитивных жизненных потребностей. За всем этим отчетливо виден тупик, деградация. Скажем несколько яснее: такие морально-нравственные качества как служение добру, народу, идее, идеалам, искусству в наше время и в ближайшем будущем представляются анахронизмом.
Об этих качествах, в прежние времена составлявших морально-нравственную основу не только интеллигенции, но и в определенной мере присущих русскому народу, сейчас просто уже не упоминают.
И еще об одном качестве своеобразия русской жизни хочется упомянуть — это некий анархизм, бунтарство, стремление перетрясти, перекроить не только свою жизнь, но и всего народа. История России дает множество свидетельств этому.
Далеко не просто найти подлинные ответы на эти сущностные вопросы. И вполне можно определить их как мировоззренческие, поскольку они относятся не только к личностям, но при определенных исторических условиях различным образом решаются и значительной частью народа, либо всем народом.
В этой связи поучительным представляется та схема мировоззренческих представлений и действий, которая возможно была принята многими создателями японского сада с того исторического момента, когда японский сад уже сложился как определенная форма искусства. Всегда перед человеком-созидателем стоит проблема поиска нового. И всегда созидание сопряжено с отбрасыванием чего-то старого. Все знают о псевдо-новизне, о новых идеях якобы созидательных на первый взгляд, но приводящих к драматическим, катастрофическим историческим последствиям. Вспомним греческий миф об Антее, который прижимаясь к земле черпал силы и был не победим. Достаточно было Геркулесу оторвать Антея от земли, как он лишился сил и был побежден. Так и в жизни – часто отрываясь от питательных корней, от подлинных ценностей не только люди, но и целые народы оказывались не только побежденными, но и сходили с исторической сцены.
Японский сад в Москве, как представитель искусства японского сада насчитывающего тысячелетия, дает феноменальный ответ на проблему мировоззренческого постижения действительности и созидания в жизни. При всем разнообразии форм японских садов, во все различные исторические эпохи мы отчетливо видим, что некая традиция, некая глубинная связь с природой в японских садах, а значит в жизни их создателей никогда не прерывается. И в прошлом, и в настоящем, и в будущем (насколько это можно себе представить) компонентами искусства японского сада являются вечные, вневременные элементы – камень, земля, вода, растительность и некие искусственные формы. Эти пять элементов позволяют бесконечное количество комбинаций в зависимости от реальных условий, от предпочтений создателя.
Конечно, сейчас мы преднамеренно упрощаем проблему, чтобы постепенно понять ее. Разумеется, предпочтения созидателей японских садов были не просто синтезированными, нетрадиционными желаниями. Это были созидательные шаги, сделанные ими тогда, когда они освоили основы искусства японского сада. А освоив эти основы, и обязательно мировоззренческие основы, создатели японских садов уже не могли разрушить традицию, не могли оторваться от земли, воды, растительности, камней и некоторых искусственных элементов, обязательно от созидания подлинного.
Мне кажется, что феномен исторического созидательного явления, каким является искусство японского сада, предстает настолько поучительным и настолько мировоззренчески исключительным, что после него теперь даже трудно понять, как люди отдаются преступным, радикальным, революционным идеям, не говоря уже о действиях, не видя, что они отрываются от земли, от подлинных законов развития.
Сравните теперь ту полноту жизни, то высокое духовно-созидательное начало, которое развивалось в создателях японского сада и воплощалось в их творениях, с теми примитивными мелкими прагматическими целями, которыми живут большинство людей, которые стремятся навязать нам и миру множество невежд.
Сравните наконец реальный исторический факт достижения создателями японских садов наивысшего мировоззренческого понимания и действий в жизни, достижения по сути богочеловеческого состояния многими его создателями в истории на фоне сложнейших революционных коллизий в жизни людей и народов.
Сколько борьбы, сколько фанатизма, сколько жертв вокруг якобы перспективных революционных идей и их реализаций.
И каким спокойным, вневременным жизненным, светлым, величественным гимном для меня звучит японский сад в Москве, а с ним все другие японские сады, которых я не видел, но знал о них по книгам отрывочно, случайно.
Сейчас все они и будущие японские сады, и множество других подлинно созидательных форм жизнедеятельности подлинного ЧЕЛОВЕКА вдруг сложились в картину великого подлинного Будущего, в понимание подлинности духовно-созидательного пути для ЧЕЛОВЕЧЕСТВА в будущей гармонии с ПРИРОДОЙ.